Путеводитель по греческой мифологии
Шрифт:
В этих края погибли два аргонавта: Кайфа убили при попытке угнать овец, а прорицателя Мопса укусила змея. К этим несчастьям прибавилось и другое: аргонавты никак не могли найти выход в море из Тритонийского озера. Над ними сжалился бог Тритон: он подал Эвфему комок земли как знак гостеприимства и вывел аргонавтов в открытое море.
Аргонавты дошли до Крита и хотели сделать на острове остановку, но их не пустил на берег морской исполин Талое, подаренный Зевсом Европе для охраны острова [44] . Исполин трижды вдень обходил остров и, когда приближались корабли чужестранцев, бросал в них огромные камни. Медея своими чарами сделала так, что Талое о заостренный выступ скалы поранил себе лодыжки, и вся его ikhor(кровь), находившаяся в единственной вене, вытекла, подобная расплавленному свинцу [45] .
44
По другой версии, Талое был подарен Миносу Гефестом.
45
По другой версии, у Талоса была всего одна вена, тянувшаяся от шеи до лодыжки, где ее затыкал медный гвоздь. Согласно некоторым источникам (включая вазопись), Медея своими чарами наслала на Талоса безумие, а затем вынула гвоздь из лодыжки; вся кровь исполина вытекла, и он упал бездыханный.
На следующую ночь мореходы попали в страшную бурю. В любой миг «Арго» мог натолкнуться на риф или разбиться о прибрежные скалы. Аргонавтов выручил спустившийся с Олимпа бог Аполлон, осветивший море яркими стрелами. Мореходы бросили якорь у ближайшего острова и назвали его Анафе (Открытие), посчитав, что этот остров им открыл Аполлон. На Анафе аргонавты соорудили жертвенник Аполлону, а во время церемонии принесения ему жертв двенадцать служанок, уступленных Аретой Медее, устроили легкую перепалку со сквернословием, и с тех пор у женщин вошло в обычай отпускать сомнительные остроты при церемонии жертвоприношений Аполлону, Властителю света, защитнику острова Открытия.
Аполлоний Родосский нередко (как в данном случае) рассказывал о древних обычаях и их происхождении, и современные исследователи, начиная с XIX столетия, изучая мифы в изложении Аполлония, пытаются точно определить источники этих мифов и место возникновения, датировать время их появления и связывать эти мифы с религией, экономикой и общественной жизнью греков.
Когда аргонавты ушли с Кипра на север, Эвфем бросил в море ком земли, подаренный Тритоном, и из этого кома возник остров Каллисто (Фера/Санторин, или Санторини). Затем аргонавты зашли на остров Эгина, чтобы запастись питьевой водой. На острове они устроили состязание: кто первым принесет на корабль воду. После этого аргонавты, не встретив больше опасностей на пути, вернулись в Иолк.
Вот как заканчивает Аполлоний Родосский свое сочинение:
Милость явите мне, о род блаженных героев, Песнь же из года в год все приятней да будет для пенья Средь людей. Ведь уже до славного я завершенья Ваших добрался трудов, никакой ибо больше работы Не привелось вам нести, отплывшим прочь от Эгины. Вам не мешали налеты ветров. В спокойствии полном Вы миновали страну Кекропа, а также Авлиду, Что у Евбеи лежит, и локров опунтских селенья, Чтобы на брег Пагасейский ступить наконец с ликованьем.Аргонавты успешно совершили путешествие за четыре месяца.
Пелий не ожидал, что Ясон вернется из плавания, и ко времени его возвращения убил Эсона, заставив того испить бычьей крови [46] . Мать Ясона, потеряв мужа, с горя повесилась [47] , а Пелий завершил свое злодеяние, убив ее малолетнего сына.
Вернувшись в Иолк, Ясон отдал Пелию золотое руно, но мщение отложил. Он отправился на Кадм, перешеек, где находилось святилище Посейдона, и, вытащив в этом месте «Арго» на берег, посвятил корабль владыке морей. Когда Ясон возвратился в Иолк, он попросил Медею отомстить Пелию. Составив коварный план, Медея уговорила дочерей Пелия вернуть их отцу молодость, а чтобы они уверовали в ее чары, решила продемонстрировать им свое волшебство на баране.
46
Древние греки верили, что бычья кровь ядовита. По версии Овидия, Эсон не погиб, а наоборот, был омоложен Медеей после возвращения аргонавтов из Колхиды.
47
По версии Диодора Сицилийского, мать Ясона закололась.
Подивившись этому чуду, дочери Пелия согласились вернуть отцу молодость. Коварный план Медеи сработал, и Пелий погиб, после чего воцарившийся в Иолке Акаст изгнал Ясона и Медею из города, и они перебрались в Коринф. В этом городе они прожили десять лет, и за это время Медея родила Ясону двух сыновей — Мермера и Ферета. Но затем Ясон решил оставить Медею и жениться на дочери коринфского царя Креонта Главке.
Такова ситуация, при которой начинается трагедия Еврипида «Медея», впервые поставленная в Афинах в 431 году до нашей эры. Медея — одна из самых незаурядных и колоритных героинь греческой драмы. Неукротимая духом, она являет собой защитницу обездоленных женщин, пострадавших от деспотизма мужчин.
Она и сама страдает, о чем рассказывает кормилица:
Оскорблена Медея, и своих Остановить она не хочет воплей. Она кричит о клятвах и руки Попранную зовет обратно верность, Богов зовет в свидетели она Ясоновой расплаты. И на ложе, От пищи отказавшись, ночь и день Отдавши мукам тело, сердцу таять В слезах дает царица с той поры, Как злая весть обиды поселилась В ее душе… Несчастие открыло цену ей Утраченной отчизны. Даже дети Ей стали ненавистны, и на них Глядеть не может мать. Мне страшно, как бы Шальная мысль какая не пришла Ей в голову. Обид не переносит Тяжелый ум, и такова Медея. И острого мерещится удар Невольно мне меча, разящий печень, Там над открытым ложем, — и боюсь, Чтобы, царя и молодого мужа Железом поразивши, не пришлось Ей новых мук отведать горше этих. Да, грозен гнев Медеи: не легко Ее врагу достанется победа.После такого предвестия о возможной трагедии на сцене появляются Мермер и Ферет. Их сопровождает наставник, типичный киник (в представлении Еврипида). Он нисколько не удивлен непостоянством Ясона и рассказывает о слухах, ходящих в городе: Креонт сбирается изгнать Медею с детьми из Коринфа.
Из-за сцены слышится голос Медеи:
Увы! О, злы мои страданья. О! О, смерть! Увы! О, злая смерть! О, горе! О, муки! О, муки и вы, Бессильные стоны! Вы, дети… О, будьте ж вы прокляты вместе С отцом, который родил вас! Весь дом наш погибни!Медею утешает сочувствующий ей хор коринфских женщин, но она продолжает стенать:
О, ужас! О, ужас! О, пусть небесный перун Пронижет мне череп!.. О, жить зачем мне еще? Увы мне! Увы! Ты, смерть развяжи Мне жизни узлы — я ее ненавижу… Великий Кронид… Фемида-царица! О, призрите, боги, на муки мои! Сама я великой клятвой Проклятого мужа Связала с собою, увы! О, если б теперь Его и с невестой увидеть — Два трупа в обломках чертога! От них обиды, от них Начало…Но когда Медея появляется на сцене, она держит себя в руках, хотя и чувствуется ее отчужденность от окружающих, обособленность. В Коринфе она — чужестранка, жившая раньше у границы известного грекам мира, и потому чуть ли не варварка. Некоторые современники Еврипида считали его женоненавистником, но Медея опровергает это суждение:
Да, между тех, кто дышит и кто мыслит, Нас, женщин, нет несчастней. За мужей Мы платим — и не дешево. А купишь, Так он тебе хозяин, а не раб. И первого второе горе больше. А главное — берешь ведь наобум: Порочен он иль честен, как узнаешь. Ведь муж, когда очаг ему постыл, На стороне любовью сердце тешит, У них друзья и сверстники, а нам В глаза глядеть приходится постылым. Но говорят, что за мужьями мы, Как за стеной, а им, мол, копья нужны. Какая ложь! Три раза под щитом Охотней бы стояла я, чем раз Один родить.