Чтение онлайн

— Мне тоже. Как будто водопад стал больше.

Когда ее слезы начали утихать, он понял, что она слушает, так как ее лицо было повернуто к выходу. Он снова поделился с ней своим зрением и указал.

— Мне нравится, как пахнет трава после дождя. Все пахнет свежестью и жизнью, а озеро становится намного глубже, поэтому у него другой цвет.

Ее губы скривились.

— Жаль, что я не могу в нем поплавать.

Он склонил голову набок, и его глазницы пожелтели.

— Кажется, я не замечал, что ты не плаваешь, а только купаешься. Я мог бы попытаться согреть его для тебя, но это может занять несколько часов.

Если он мог сделать теплую воду для ванны с помощью своей крови, он был уверен, что есть способ согреть для нее озеро.

Она покачала головой, отчего кудри подпрыгнули вокруг ее лица.

— На самом деле в озере теплее, чем снаружи, — она заломила руки на животе. — Просто… вода меня очень дезориентирует. Я нормально не плавала с тех пор, как потеряла зрение. В городе Лезекос у нас есть пляж, где мы можем плавать, но барьер только не дает проникнуть внутрь тому, что снаружи. Поскольку я не вижу, в какой стороне город, я всегда боюсь случайно выплыть за барьер, хотя у нас есть средства для предотвращения этого. Но что, если однажды он как-то сломается? А еще я не хочу устать и утонуть, и не хочу просить о помощи и нуждаться в спасении. Я не против, когда это контролируемая среда, как маленький бассейн, но, судя по тому, что я помню, когда ты делился со мной своим зрением, оно действительно большое.

— Разве ты не поняла бы, куда плыть, по шуму водопада? Ты также говорила, что можешь видеть барьер.

— Да, но что, если я выйду не там, где думаю? Этот стресс просто того не стоит, по-моему.

Понятно. Он не знал, что у нее были такие опасения по поводу его дома. Что еще она скрывала?

— Я не умею плавать, — признался он, и она вскинула на него удивленный взгляд. Он повел головой. — Я знаю как, судя по тому, что видел, но не думаю, что хоть один Сумеречный Странник может держаться на воде. Я слишком плотный. Я просто иду ко дну, как брошенный в воду камень, — он взял ее за подбородок и заправил волосы за ухо. — Но я знаю самые глубокие места в озере, так что могу быть там с тобой, если ты захочешь поплавать.

— Правда? Ты бы сделал это для меня?

Мерих пожал плечами, не понимая, почему от этого на ее лице появилась легкая улыбка.

— Конечно. Когда снова выглянет солнце, мы сможем поплавать, если захочешь. — Желая сменить тему, потому что ему было некомфортно от того, как она на него смотрела, он потянулся назад, чтобы взять со стола то, над чем работал. — Я хотел тебе кое-что показать.

Он протянул ей два больших куска толстой кожи с прикрепленными к ним более тонкими ремешками. Она рефлекторно провела по ним пальцами, с озадаченным видом пытаясь понять, что это.

— Это наручи, — заявил он, забирая у нее один, чтобы надеть. — Заднюю деталь делать сложно, так как у меня не хватает ремней для лямок, и мне придется достать еще, но я испытал и проверил их. Ты больше не должна раниться о мои руки, если я буду их носить.

Он положил руку на нее, обнимая, а другой рукой переместил ее ладонь поверх своего предплечья. Кожаный наруч защищал ее от его игл, и она с любопытством провела по нему рукой.

Он не был идеальным. Если бы он был в настоящей ярости, он разорвал бы их в клочья, но он сомневался, что это произойдет.

— Ты делал их, чтобы носить для меня?

Она повернула к нему лицо с эмоцией, которую он не мог расшифровать, так как она немного опухла от слез, но это определенно задело его за живое.

— Когда я сделаю заднюю деталь, я смогу лежать с тобой. Поскольку я сомневаюсь, что мне придется защищать нас внутри моего барьера, пока я могу носить эти.

Она долго молчала, прикасаясь к его руке, ощупывая наруч и то, как он сделан. Он не был рыжевато-коричневым, так как его не волновала обычная окраска кожи, которую делают люди. Его интересовала только функциональность. Это были два слоя, толстые и прочные, прикрепленные к ремням, которые он продел между двумя кусками, чтобы можно было пристегнуть их к руке в трех местах и не дать им смещаться.

Когда ее лицо приняло озорное выражение, ему следовало бы приготовиться к ее следующим словам.

— Значит ли это, что ты можешь носить их во время секса?

Мерих чуть не подавился собственной слюной. Он хрюкнул в ответ.

Это не было его намерением, когда он начал их делать, но да, они были бы очень полезны для нее, чтобы иметь больше свободы во время этого.

Не думаю, что я хочу, чтобы у нее было больше свободы.

Он и так был без ума от прикосновений к ней. Если бы она смогла быть более напористой, не опасаясь пораниться о его иглы, как он должен был пережить эту ядовитую лилию? Особенно когда она уже отравляла его.

Его бычий хвост скрутился от предчувствия.

Теперь это даже не было ее виной. Она перестала пытаться соблазнить его, так как в этом совершенно не было смысла. Ей достаточно было одарить его определенной милой улыбкой или провести рукой по костяшкам его пальцев, и Мерих был потерян.

Она открыла врата, показала ему, что это нормально — жаждать ее до боли, и он наконец почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы просто быть собой. К несчастью для нее, это означало, что она испытывала на себе все его стороны, особенно те, что касались его долго подавляемых желаний.

Каждый раз, когда он прикасался к ней, пробовал ее на вкус, трахал ее, Мерих знал, что заражается ею. Каждый раз, когда она позволяла ему обнимать ее, как сейчас, что он старался делать часто, он все больше поддавался ее нежному яду.

И Мериху было абсолютно наплевать, если это его убьет.

Глава 33

Мерих облизнул морду, протянув руку, позволяя Рэйвин свободно плавать вокруг якоря: его самого.

Нелепое короткое платьице, которое она обрезала, почти не скрывало ее стройных бедер и задницы. Когда она переворачивалась на спину, ему удавалось мельком увидеть пучок волос на ее лобке, бедренные кости, пупок.

В лучах золотого солнца, сияющего на ее красивой, смугло-серой коже, вода заставляла ее искриться светом и теплом.

Если бы он не вылизал почти каждый дюйм ее ног, бедер, задницы и торса, он бы предпочел, чтобы она надела одно из более длинных и плотных платьев. Теперь же он просто любовался красивой русалкой, плавающей в его собственном частном озере.

Она не была особо грациозной, иначе он мог бы принять ее за лебедя. С другой стороны, его маленькая фея могла стать кем угодно.

Ее волосы были собраны в пучок на макушке, оставаясь сухими и невредимыми.

У него не было желания игриво брызгать в нее водой или топить. Они находились на такой глубине, что вода доходила ему почти до плеч, и он предпочитал просто мирно наблюдать за ней.

Они уже поняли, что в таком положении она не может слышать его вибрацию, поэтому, если она теряла ориентацию, он просто похлопывал по поверхности воды. Он почти не двигался, лишь даря ей комфорт своего присутствия, пока она плавала вокруг.