Чтение онлайн

Мерих мог бы подумать, что это какая-то уловка или хитрость, чтобы заманить его в ловушку, но его суровое выражение лица говорило об обратном. Джабез говорил правду, и Мерих был единственным, кто мог или даже хотел бы пройти через этот портал с ним.

Я устал от битв. Устал от крови, смерти и ненависти.

Путь, который предлагал Джабез, был кровавым, но это был путь, по которому он уже шел. Всего несколько месяцев назад он бы ухватился за этот шанс. Он молил о том, чтобы появилось нечто подобное.

Возможно, защита братьев и их потомства была бы частью его доводов в пользу согласия, но он сделал бы это просто ради того, чтобы сбежать. Он сделал бы это для себя.

Но теперь?

Он больше не хотел чувствовать, как кровь остывает на его руках, когда он мог чувствовать теплые пряди упругих белых волос. Он больше не хотел вонзать когти, чтобы рвать плоть, когда предпочел бы щекотать ими ямочки на спине Рэйвин, ее бедра или затылок. Он предпочел бы, чтобы его язык был покрыт ею, каждой ее частичкой, а не резким, медным вкусом крови, внутренностей или желудочной кислоты.

Он и не осознавал, что отказывается от своей ненависти — пока хорошенькая эльфийка не попыталась задушить ее своей добротой.

Я не хочу ее разочаровывать. Не хочу… причинять ей боль.

Если Джабез хотел уничтожить ее народ, это означало и ее тоже — если только он не решит пощадить ее.

Рэйвин никогда с этим не смирится. Она не будет стоять в стороне, пока тем, кто ее окружает, причиняют вред. Она попытается сделать что-то, что угодно, чтобы остановить бойню. Если он присоединится к Джабезу, он станет частью ее страданий.

Блядь, почему в груди так больно?

Он вцепился когтями в грудную мышцу над сердцем, пока не пустил фиолетовую кровь, желая избавиться от этой боли. Она усилилась при мысли о ней, покрытой собственной кровью, с посиневшими губами и безжизненным взглядом, который он видел слишком, слишком часто в своей жизни.

Взглядом, причиной которого был он сам.

— Я вижу, тебе нужно время, чтобы подумать, — тихо сказал Джабез, вырвав Мериха из раздумий. Он встал, отряхнул бордовые штаны и потер один из своих закрученных назад рогов. — Пока что я прикажу Демонам отступить. У тебя есть неделя. Если к тому времени ты не придешь в мой замок, я пойму, что ты принял решение.

— Мой дом — самая дальняя точка от твоего замка, — огрызнулся Мерих с рычанием.

Джабез одарил его понимающей улыбкой.

— Мы оба знаем, что это займет у тебя чуть больше дня, если ты побежишь очень, очень быстро. Если, конечно, твое новое брюхо тебя не замедлит. — Его смешок был теплым, когда он начал исчезать, телепортируясь прочь, как он часто делал. — Я знаю, что ты придешь, так что не заставляй меня ждать слишком долго.

Мерих, не уверенный, выдержат ли его ноги тяжесть бремени, которое только что на него возложили, остался сидеть.

Что, черт возьми, мне делать? Как он должен был выбрать сторону? Почему я никогда не могу просто выбрать свою собственную сторону?

Почему он должен быть в центре всего? Почему он должен быть тем, кто все знает, со всем справляется, и тем кто должен мучиться? Почему у него не может быть ни единого мгновения покоя в жизни, прежде чем все покатится к чертям?

Если я выберу Джабеза, Рэйвин пострадает. Я обещал вернуть ее домой и не хочу менять это только из-за этого. Но какой смысл возвращать ее домой, если он планирует помочь Джабезу разрушить его в любом случае? Она его сестра. Позволит ли он мне защитить ее, если я уговорю ее присоединиться к нам?

Он уже видел, что произойдет. Рэйвин возненавидит его, если он хотя бы попытается заговорить с ней об этом. Его единственным выходом было бы вернуть ее домой, не дав Джабезу узнать о ее существовании здесь, и не сказав ей, если он сменит сторону.

И все же… он хотел отправиться в ее мир вместе… с ней.

Жизнь, которую она предлагала, даже если это означало, что он больше никогда ее не увидит, была гораздо приятнее, чем залитый кровью путь, по которому Джабез хотел, чтобы он прошел.

Но если я сделаю это, мои братья будут продолжать подвергаться нападениям.

Он мог их не любить, не хотеть иметь с ними ничего общего, но меньше всего он хотел быть причастным к их уничтожению. По-своему, он хотел защитить их.

Что, если я уговорю эльфийский народ позволить им прийти?

Это также ослабило бы Велдира, так как ему нужны были его «слуги», чтобы приносить ему чистые души. С другой стороны, в конечном итоге это могло и не иметь значения.

Если я отправлюсь с Рэйвин в замок Джабеза и воспользуюсь его порталом, у меня теперь есть неделя, чтобы сделать это безопасно. Возможно, ему даже дадут разрешение свободно войти внутрь, и при хорошем плане они могли бы рвануть к порталу еще до того, как Джабез заметит.

Скрестив руки на груди, Мерих потянулся вверх, схватился за рога и с силой дернул. Резкий скулеж опустошил его грудь. В последний раз он был в таком отчаянии, когда обнаружил, что убил собственного брата, и что тот не вернется, сколько бы он ни сидел у его разбитого черепа.

Это была чистая, абсолютная агония.

Его глазницы разбились, когда капли начали парить вокруг его черепа, и он рычал и щелкал клыками на каждую из них. Он ненавидел доказательства своих эфирных слез, то, что они физически представляли искаженные эмоции, съедающие его изнутри.

Должен ли он вернуться к старому другу или довериться самке, которая могла дать ему лишь обещания — даже не зная, сможет ли она их выполнить?

Оба варианта казались эгоистичными и в то же время самоотверженными.

Мерих не знал, как долго длилась его внутренняя борьба, но сидеть здесь, в лучах заходящего солнца, было бесполезно. По какой-то причине все, чего он хотел, — это посмотреть на Рэйвин в надежде, что это утешит его.

В надежде, что это поможет ему принять решение. Что было хорошо, а что правильно?

Благодарный за то, что его глазницы снова стали цельными, он наконец встал. Каждый шаг, приближающий его к дому, лишь углублял зияющую пустоту, образовавшуюся в груди.

Я больше не знаю, что делать…