Чтение онлайн

"Что это?".

"Душа",- ответила матушка, улыбаясь: "У младенцев душа чистая, светлая, легкая словно облачко, парящее в небе. Хорошо ей быть рядом с Богом, еще все помнит, не забыла ничего, вот она и радуется, играется. Это уже потом, если человек много грешит, она становится похожей на камень. Никакой силы не хватит, чтобы удержать ее, вот и тянет вниз. Но все в руках человека. Господь не осуждает, по крайней мере, сразу, а дает возможность понять, исправиться".

Мать гладила его по головке, все с той же улыбкой на губах, приговаривая:

"Мы все Божьи дети...".

"Неужели ничего нельзя сделать?!",- сразу все поняв, обреченно спросил Олег.

"Если только Господь сам не захочет ей помочь".

"Господи...! Господи...! Господи...!- кричала душа.

"Она сама выбрала свою судьбу",- вдруг явственно прозвучал ответ.

"Господи, прошу тебя, помоги. Если надо, возьми мою душу",- взмолился Олег.

"Она и так моя. Только чем она лучше? То, что сделала твоя дочь с собой, ты делал с другими. Так чем же ты отличаешься?! Разве тем, что у тебя еще есть время раскаяться. Молись. Та молитва сильна, которая от чистого сердца".

Разумовский без сил опустил голову.

"Все Вы в Моей благодати ходите, Моей благодатью дышите и Меня же по-всячески склоняете..., Тебе жаль ее?".

"Она моя дочь",- ответил Олег.

"А у меня вон, сколько вас, и Мне каждого из вас, еще больше жаль".

Пол под ногами исчез.

Внизу, от горизонта до горизонта, медленно кружил гигантский водоворот раскаленной лавы. В огненной карусели, то, вспыхивая яркими пятнами на поверхности, то, вновь скрываясь, плыли люди. В немом, душераздирающем крике, слились боль и отчаяние. Распахнутые от ужаса глаза людей, с мольбой и надеждой, глядели в далекое небо. Ужасное зловоние поднималось вверх. В центре водоворота, выделяясь на общем фоне темным пятном, находился огромный провал, куда, как в пропасть, низвергался поток лавы. Разумовский пригляделся внимательней и, почувствовал, как от страха на голове зашевелились волосы. Он вдруг осознал, куда исчезает этот водоворот. Провал был ничем иным, как чьим-то гигантским ртом, в котором исчезала последняя надежда.

"Что это?",- беспокойно метнулась душа.

"Демон, стерегущий вход",- прозвучал в голове ответ.

На него, не мигая, смотрели два гигантских омута глаз. Их взгляд завораживал и лишал мужества, опутывая душу паутиной животного страха. Олег впервые ощутил, что такое жуткий страх. Страх, когда не можешь пошевелить пальцем, вздохнуть, да что там, просто моргнуть глазом. Тяжелый взгляд притягивал к себе словно магнит и, казалось, не существовало такой силы, чтобы могла противиться этому.

"Господи! Ты же можешь! Спаси ее!",- крик отчаяния прорезал тишину.

Заплакала от бессилья душа. Впервые Разумовский осознал на что обрек свою дочь.

"Господи...",- тихо по-детски, вырвалось у него.

"Хорошо. У тебя будет шанс спасти хотя бы ее душу. Для этого тебе придется спуститься вниз, чтобы самому почувствовать то, что чувствует сейчас она".

Олег посмотрел со страхом в бездну, и судорожно сглотнул.

"Готов?!".

"Да",- тихо вымолвил Разумовский, словно вынес сам себе приговор,- "Что надо делать?".

"Просто лети, как это часто делал в детстве".

Падение?!

Полет?!

Упругий, спрессованный ветер свистел в ушах, не позволяя сделать хотя бы один вздох. От быстрого движения из глаз текли слезы. Грешная душа, как камень, тянула в пропасть.

И все же, это был полет. Робкий, неумелый, некрасивый, но полет. Лишь в самом конце, он сумел замедлить свой стремительный полет, удержаться над бурлящей поверхностью, а не шлепнуться туда со всего маха. Разумовский вдруг почувствовал чью-то поддержку, словно рядом находился родной и близкий человек.

"Катюша!".

Бескрайняя равнина боли и отчаяния, расстилалась перед ним. По спине пробежал холодок отчаяния. Это было намного больше, чем казалось сверху.

"Как же найти...?!",- вырвалось из груди.

"Кольцо...",- снова помогла Катюша.

Разумовский вспомнил о своем подарке дочери на день рождения. Скромное колечко с изумрудом, что они выбирали когда-то вместе с Катей.

Олег не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он спустился сюда. Таяли силы, а с ними надежда отыскать дочь. Ему казалось, что он облетел все, и всюду была только боль. Тяжелый, темный взгляд, давил все сильней. Глаза, словно подернулись какой-то пленкой, но он успевал замечать, как кипящая жидкость, жадно принимала очередную жертву, сомкнувшись над ее головой.

Все жарче становилась раскаленная лава, все громче крики, все ближе протянутые руки, и..., все меньше сил, чтобы сопротивляться. В душе неровным пульсом билась крохотная искра любви к дочери, кого он по сути дела, давно предал, постепенно затухая, посреди этого огромного человеческого горя. Лишь Катюша, отдавая всю свою любовь без остатка, не позволяла ему свалиться в небытие, и дарила крохотную надежду. Но и ее силы были не беспредельны.

Тысячи глаз смотрели на него в надежде на чудо, тысячи глоток молили в едином порыве, тысячи рук вскинулись вверх, но не было той, которую он искал.

Огонек мигнул, и..., Разумовский почувствовал, как силы покинули его.

В душе не осталось ничего, кроме пустоты и безмерной усталости. Усталости, от которой уже было все равно, что случится с тобой через секунду.

Олег ощутил огненное дыхание поверхности, и десятки рук схватили его. В своем отчаянном броске, в последней надежде спастись, люди цеплялись за него, как за соломинку, не понимая, что, по сути, тянули его все ниже и ниже. Он погружался в пучину, чувствуя, как огонь обжигает его метавшуюся душу. Нестерпимая боль захлестнула израненное тело. Из горла вырвался крик, сливаясь с тысячами других. Разумовский дернулся ввысь из последних сил, чтобы, может быть хоть еще раз, подняться над поверхностью. Посмотреть на тающее в далекой вышине голубое небо, к которому всю жизнь стремилась душа, и..., внезапно ощутил чью-то поддержку. Новые силы вливались в него, не позволяя больше упасть. И этим силам не было конца. Катюша, мама, отец Феофан, Ирина, Божья Матерь..., знакомые и незнакомые все они хотели одного, помочь. Нескончаемым потоком их сила лилась и лилась отовсюду.

Олег поднялся выше. Его больше не пугал этот тяжелый, зловещий взгляд. Теперь он был не один, и самое главное помнил, зачем пришел сюда. Разумовский огляделся. Вокруг не изменилось ничего, все та же боль, все тот же страх и отчаяние, но что-то изменилось внутри его, в душе. Там, где всегда была пустота, снова зажег свой огонек Спаситель.

Олег не поверил глазам и решил, что ему показалось. У черного провала рта, где огненный поток навсегда скрывался в бездне, он заметил, как мелькнул и снова погас, зеленый отблеск изумруда. И еще раз. И еще.

Прощальный крик больно резанул душу.

"Папа!".

Он метнулся туда. Среди леса рук, Олег, наконец, разглядел ту, что искал. Она тянула к нему свои руки, как когда-то тянула их в детстве, и..., погружалась все глубже в темноту небытия. Вот на поверхности остались лишь ее глаза, в которых угасала последняя надежда. А через секунду погасла и она, и только рука с колечком, еще какое-то время продолжала возвышаться над бурлящей поверхностью. Огонек изумруда сверкнул последний раз, и..., рука Олега, погрузившись по локоть в раскаленную лаву, мертвой хваткой сдавила тонкое девичье запястье.