Чтение онлайн

После взятия Константинополя турками и падения Визан­тийской империи, в конце XV в., произошло распадение Абхаз­ского царства на три царства: Кахетинское, Карталинское и Имеретинское и на пять княжеств: Самцхе-Саатабего, Гурию, Мингрелию, Сванетию и Абхазию. Таким образом, Абхазское царство распалось и измельчало, а внутренние трения среди самих царей вызывали взаимную вражду и братоубийственные войны. При таком положении вещей нетрудно было врагам ис­пользовать слабость отдельных мелких государств, и все даль­нейшее существование страны производит удручающее впечатле­ние. Таким образом, XVI и XVII в.в. являются эпохой наиболь­шего падения во всех сферах жизни этих разрозненных частей бывшего Абхазского государства. За этим острым испытанием на­ционального самосознания, – в умах передовых деятелей начинает пробуждаться идея объединения Картских племен под общим наз­ванием уже не Абхазского, а Грузинского государства.

Особенной заботой и деятельностью на этом поприще отли­чился царь Вахтанг IV (1703–24 г.г.), который основал первую типографию, кодифицировал законы, составил новое «Уложение», собрал все распоряжения и установления, касающиеся государст­венного и административного права, дополнил и проредактировал летописный сборник «Картлис цховреба» из исторических мате­риалов Абхазского царства. Вот откуда происходит начало той исторической ошибки, о которой мы говорили выше! Стремления грузинских патриотов иметь свою историю, освобождённую от не­желательных им исторических фактов, привело к току, что боль­шинство фактов Абхазской истории получило тенденциозное освещение, вследствие чего исторический облик многовекового аб­хазского государства изменился, претворившись в новой Гру­зинской истории. И потому Н. Я. Марр, еще в 1912 году, не будучи знаком с Абхазией, сказал: «в Абхазии, в широком смысле этого термина, возродилось новое грузинское царство». А в дру­гом месте, позднее, он прямо говорит: «История Абхазов есть начало истории Грузии». Не только истории одних народов пе­реходили к другим, но часто совершенно пропадали следы су­ществования целых наций.

Такое явление в истории не ново. Еще недавно о древних народах Месопотамии почти ничего не было известно и боль­шинство из низ казалась мифическими. Только в 1877 г., совер­шенно неожиданно, наука открыла существование Суммер-Аккадов, сыгравших выдающуюся культурную роль в древнее время. Таким образом, сделались явными весьма оригинальные и самобытные формы политической и общественной жизни целой древней нации, бывшие доселе скрытыми и совершенно ускользнувшими от глаз науки.

Другой пример: после смерти Соломона, около 983 г. до Р. X., Еврейская монархия распалась на два самостоятельных, независимых друг от друга, царства: Иудейское и Израильское. Вскоре между обоими этими царствами возникло отчуждение, ко­торое длилось до самого падения Еврейского государства. Живя в течение долгого времени во вражде и независимо друг от друга, народы этих царств постепенно усвоили различные нравы и обычаи, а после Вавилонского пленения иудеев они стали даже говорить на различных диалектах и писать различ­ными письменами.

Далее известно, что финикиянам незаслуженно приписана честь изобретения: алфавита, цифр, весов, чеканки монет, стекла, фаянса, и многих других производств промышленности.

История знает еще более курьезные вещи, когда целая нация незаметно рассасывается, а на ее место и с ее именем являются другие народности. Примером может служить Греция, где, после ее превращения в Римскую провинцию, коренное на­селение постепенно уводилось, а его место заменяли другие.

Таким образом, многовековая Абхазская культура, воспри­нятая и претворенная в позднейшей грузинской истории, как бы поглощается этой историей, многие факты абхазской истории по­лучают тенденциозное освещение.

Однако, как ни старались историки-патриоты, они не могли бесследно поглотить историю Абхазии с ее многочисленными исто­рическими памятниками, рассеянными по всему Кавказу, как-то: надписями на всевозможных сооружениях и церковной утвари; историческими документами в разных монастырях; монетами; ге­ографической номенклатурой; лингвистическими данными; сведе­ниями в иностранной литературе и многими другими, о чем будем говорить ниже.

III

Надписи на цер­ковной утвари

Христианские памятники играют домини­рую­щую роль в истории Абхазии, т. к. она приняла христианство с первых веков и уже в II в. имела своих епископов, которые принимали участие в Никейском и др. вселенских соборах; затем, абхазская церковь имела своих като­ликосов, сперва зависимых от Антиохийского патриарха, а потом, при Абхазском царе Леоне, в 786 г., независимых.

«Между прочим, один из этих католикосов, на упреки Антио­хийского католикоса в том, что Абхазская церковь не подчиняется Антиохийскому патриархату, кафедра которого основана самим первоверховным апостолом, отвечал, что Абхазская церковь осно­вана апостолом Андреем Первозванным, братом Петра и Симоном Канонитом, почему следует, чтобы призванный подчинился приз­вавшему и потому Антиохийские католикосы должны подчиниться Абхазской церкви, а не наоборот».[7]

На иконе Богородицы, находящейся в Хонском монастыре, в Мингрелии, имеется над самой иконой, на узкой каемке, над­пись: «Все святая Богоматерь предстательствуй перед Христом за дом царя Леона».

Упомянутый здесь царь Леон есть известный Абхазский царь; академик Броссе писал, что «Вся лицевая сторона иконы устроена при Абхазском царе Леоне III, умершем в 957 г.». Более подробные сведения об этой иконе и надписи дает акаде­мик Н. Кондаков в своей замечательной книге, озаглавленной «Опись памятников древности в некоторых храмах и монастырях Грузии». Н. Кондаков пишет: «И действительно, по венцу, укра­шенному густо камнями: аметистами, сапфирами, изумрудами, – вставлено восемь орнаментальных эмалевых бляшек, по технике тождественных с эмалями Миланского престола, а по технике и рисунку с крестом Мартвели, что является для нас более дока­зательным фактом в пользу происхождения этих эмалей из древ­нейшей эпохи. Эти бляшки представляют или особый тип флерона с темно пурпурным фоном, красною точкою внутри с голубыми листками по краям, а этот тип розетки известен по чаше Хоз­роя VI в., находящейся в национальной библиотеке в Париже. Надпись эта не оставляет сомнения, что орнаменты на венце иконы возникли в X в. Упоминаемый в этой надписи Абхазский царь Леон III, воздвигший замечательную в архитектурном отно­шении кафедральную церковь Кумурдскую в Ахалкалакском уезде и умерший в 957 г., оставил икону, конечно, в дорогой золоченой оправе. Эмали этой оправы, как было замечено, тождественны до технике с эмалевыми украшениями престола церкви Амвросия в Милане. Настоящая икона и крест Мартвели подтверждают, что эмалевая техника, на престоле Милана восточного происхо­ждения.

При осмотре Илорской драгоценности в 1865 г., Д. Бакрадзе делает описание напрестольной чаши из массивного золота, по­жертвованной Бедийскому храму Божией Матери, строителем ее царем Багратом и матерью его, Гурундухтою. На ней имеются рельефные изображения святых апостолов. В верхней части чаши кругом идет надпись с заглавными буквами следующего содер­жания: «Святая Матерь Божия, будь ходатайницей перед сыном, Твоим за Абхазского царя Баграта и матери его царицы Гу­рундухты, пожертвовавших сию чашу, украсивших сей алтарь и построивших сию Святую церковь», а указанный в этой над­писи Баграт есть Абхазский царь Баграт III, царствовавший от 977–1015.

На выносном кресте в Цаиши есть надпись: «Крест живот­ворящий, прославь царя Абхазцев Куропалата Баграта». Н. Кон­даков утверждает, что по характеру письма надпись относится к XI в. Броссе предполагает, что здесь говорится о Баграте III. Но трудно сказать, какой именно Баграт, из Абхазских царей Баграт III (977–1015), или Баграт IV (1027–1072), упоминается здесь, т. к. оба они титуловались Куропалатами.

Из Лапидарных актов Кутаиса, которые относятся к вре­менам Баграта III, надписи на трех из них и поныне передают потомству следующее: «О, владыка, повелитель всех царей, вяще прославь мощного Баграта Куропалата Абхазов Картвелы царей с отцом матерью, царицею и сыном их аминъ». Вторая надпись гласит: «Помогите Божию Баграт царь Абхазов и Карталин и матерь его Гурундухта построившие святой храм». Третья над­пись: «Когда помост был положен, был (год) корникона 223». Первая показывает титул царя, сохранив при имени царя и имя Гурундухты, матери его, ясно указывает, что Баграт, сооружи­тель храма, не мог быть иной, как Баграт III, сын Гурундухты, третья надпись подтверждает сооружение храма Багратом III, указанием 223 года короникона соответственно 1003 г., в котором он царствовал.

В четверо-евангелии Алавердского собора значится, что Иван Липарит был вызван в Константинополь царем Абхазским и Нобилиссимусом всего востока Багратом.

Из царей Абхазии в памятниках Нобилиссимусом титулуется только один Баграт IV, точно также как титул кесаря приписы­вается лишь Георгию II, отцу Давида Возобновителя. Еще с име­нем этого царя имеется надпись на одном из крестов Монаметс­кого монастыря: «Христос прославь царя Абхазского и Нобилис­симуса Баграта».

На одном из крестов, находящихся в Гелатском монастыре, имеется надпись: «Боже сотворивший вся, прославь венчанного Тобою царя Абхазов, Картлов, Кахов и Лаков Давида – солнце христианства аминь». Конечно эта надпись имеет в виду только Давида Возобновителя, жившего между 1089 – 1125 годами, что подтверждается палеографическим характером этого письма, а эпитет «Солнце христианства» ни к одному из царей Абхазии под именем Давида не может быть присвоен, кроме Давида Во­зобновителя.