Чтение онлайн

V в., как известно, является именно организационным периодом к выступлениям Абхазского государства на Востоке и как раз в это время возникает алфавит и письменность, которая могла развиваться только в господ­ствующей нации. Это подтверждается еще и последующими фактами ее развития; так напр., период ее наивысшего раз­вития, XII в., совпадает как раз с наибольшим могуществом Абхазского государства. В то же время не видно какого-либо другого государства на Кавказе, более или менее обеспеченного, где бы могла процветать письменность и литература и, наоборот, с падением Абхазского государства и появлением мысли о создании Грузинского государства этот алфавит теряет свое практическое значение и для вновь возникающего грузинского государства создается но­вый алфавит, т. н. гражданский.

Другим обстоятельством, подкрепляющим эту мысль, является то, что в XVII в. появилась необходимость вести пропаганду о том, что современный грузинский язык может быть литературным, что на нем можно писать, говорить и т. д. Этот факт указывает на то, что до этого был какой-то другой литературный язык, который впоследствии был за­менен современным грузинским языком. Наукой устано­влено, что современный грузинский язык не похож на древнегрузинский, а до существования этого последнего был какой-то другой язык, о котором пока нет точных све­дений, но существование коего несомненно. Также наукой установлено, что т. н. древне грузинский алфавит создан не для современного грузинского языка, а для какого-то дру­гого гортанного языка.

Все это с несомненностью говорит о том, что ныне из­вестный древне-грузинский алфавит являлся алфавитом древнего Абхазского государства до его распадения; и после этого он все же остался у церкви и дипломатия до самого 1863 г., т. е. до момента введения непосредственного русского управления в Абхазии и замены этого алфавита русским.

Далее, русское монархическое правительство, желая разъединить Абхазов от родственных им народов, решило для этой цели прибегнуть к помощи народного языка. Об этом ген. Услар писал, что удобнее всего действовать на­родным языком. Абхазы инстинктивно чувствовали эту подкладку и относились к этому делу враждебно, и потому дальше Усларовского алфавита и Бартоломеевского букваря эта «письменность» не двигалась, а вместе с тем задержи­валось, конечно, и культурное развитие. Кроме того, сам алфавит не удовлетворял основным требованиям абхазского языка; русский алфавит, положенный в основу Усларов­ского, далеко не выражал все звуки абхазского языка, так что одной буквой, выражающей в русском алфавите один определенный звук в Усларовском алфавите выражается три – четыре звука; так напр., буква «к» в соответствующих абхазских названиях слов: «ручка», «известка», «седла», которые нужно произносить разно, т. к. звуки разные, Усла­ровский алфавит передает одной и той же буквой «к»; другой пример: буква «х» выражает четыре звука, напр. в абхазских словах: «пуля», «золото», «голова», «доля». Таких многозвучных букв в Усларовском алфавите много, почему приходится писать разные звуки одним и тем же знаком, за отсутствием соответствующего, а читать по смыслу.

Не может быть речи, чтобы современная абхазская письменность могла развиваться, если Усларовский алфа­вит не будет заменен более соответствующим. Существую­щее предположение заменить Усларовский алфавит другим, в основу которого будет положен латинский, едва ли облег­чит положение, т. к. латинский алфавит еще менее рус­ского по числу знаков и имеет всего лишь 26 основных знаков, тогда как для современного абхазского языка нужно не менее 70 знаков, иначе говоря, придется где-то искать еще 46 знаков. Не проще ли будет вернуться к своему первоначальному и одному из лучших в мире, как это признано наукой, алфавиту, который выражает каждый звук, благодаря чему отсутствует камень преткновения, орфография, столь сложная во всех европейских языках. Не смотря на более, чел 400-летнее расхождение абхазского языка с общим древним литературным языком, древний абхазский алфавит, ныне известный как грузинский, явля­ется наиболее выражающим основные звуки современного абхазского языка; больше того, он в абхазском языке свой­ство букв обнаруживает гораздо рельефнее, чем в новом грузинском, что замечено еще известным европейским фи­лологом Г. Розен.

В течение столь продолжительного времени, грузин­ский язык, будучи заключен в рамки письменности, сокра­щался, а современный абхазский язык, свободный от этих рамок, развивался и создавал новые оттенки звуков, и по­тому мы видим, в данном алфавите, лишние буквы для современного грузинского языка и – с другой стороны – новые оттенки звуков в абхазском, а т. к. в этом алфавите имеются все знаки для основных звуков, то с помощью двух надстрочных знаков, не прибавляя новых букв, можно изобразить полностью все звуки абхазского языка. И пото­му нужно полагать, что гораздо целесообразнее будет пря­мо перейти к своему первоначальному алфавиту, которым написаны ценнейшие материалы исторической жизни Аб­хазии.

Вставить Таблицу

 *) Этот алфавит мною составлен в 1906 г. в Юрьеве с помощью проф. Мазинга, работавшего много лет над исследованием абхазского языка по поручению Венской Академии Наук. В этом алфавите мне удалось выявить все звуки абхазского языка. На этом алфавите в 1913 г., по поручению Академии Наук, было записано, организованным мною Бзыбским комитетом, около 100 аб­хазских народных сказок. В 1916 г. в Петрограде я вновь пересмотрел этот алфавит с указаниями Н. Я. Марра и дал более последовательную систему и начертание. В 1917 г., по моей просьбе, была отлита, в словолитие Академии Наук, одна касса этого алфавита. Впервые этот алфавит был опубликован мною в 1918 г. в газете «Воля Вольных». До последнего времени алфавит находился в Гудаутской типографии, а в настоящее время он перевезен в гостипографию гор. Сухума.

VIII

Где читать материалы абхазской истории

К сведениям древней и иностранной литературы приходится относиться с особенной осторожностью по многим причинам. Прежде всего, низкий уровень научной мысли того времени и отсутствие каких-либо руководя­щих научных приемов, слабое развитие письменности, путей сооб­щения и разобщенность народов. Историки, являясь представите­лями той или другой нации, часто враждовавшей с Абхазией, не могли быть беспристрастными в своих суждениях о ней. Если сейчас, когда наука достигла высокого развития, когда существуют всевозможные научные методы и приемы, нельзя строить свою историю на основании сведений, даваемых враждебно настроен­ными людьми, то тем более тогда, когда отсутствовали всякие научные дисциплины.

Историю Абхазии можно делить на пять эпох: 1) от XI в. до Р. X.; 2) от I до XV в. по Р. X: 3) период княжеств – от XV в. до 1863 г. 4) подчинения России до революции 1917 г. и 5) современная нам – революционная эпоха.

Первая эпоха, несмотря на то, что она теряется в глубине веков, имеет по себе много интересных сведений по ассирийским клинописным надписям и по другим древнейшим памятникам. Об этой эпохе имеются сведения у проф. Джавахишвили – «Крпч8мш мпис истщпир» г. Тифлис, 1913 г., Городцев – «Бытовая архео­логия» и «Первобытная археология», М., 1908 и 1910 г.

О второй эпохе имеется богатейший материал в древней абхазской, ныне грузинской, литературе и во всех видах древних памятников, относящихся к периоду до распадения Абхазского государства.

Как мы уже говорили, после распадения Абхазского госу­дарства возникло новое Грузинское царство и уже новые грузин­ские историки, в XVII в., желая составить грузинскую историю из письменных и других памятников Абхазского государства, являвшихся одновременно достоянием и для новой грузинской истории, придали этим памятникам одностороннее освещение, иногда стараясь «как бы замести след Абхазского народа в этой истории». Такое одностороннее отношение к историческим фактам не могло не отразиться плохо и на самой создаваемой грузинской истории, внося в нее неясность и путаницу, что в особенности затрудняло правильное понимание европейскими учеными действи­тельной сущности как Абхазской, так и Грузинской истории и вызвало целую полемику по этому вопросу. По этому поводу профессор Петроградского университета Семковский писал, что «грузины выдают себя за народ очень древний и представляют нам беспримерный ряд деяний и подвигов царей. Мы имеем пред собой список грузинских царей от Фарнаоза до Георгия XIII – от 268 г. до Р. X. и по Р. X. до 1800 г. – список, в котором находится ни более, ни менее как 98 последовательных царство­ваний. Одна только-китайская история в состоянии представить нечто подобное».

Конечно, такой неясности и путаницы не было бы, если бы вещи назывались своими именами и между определенными исто­рическими эпохами проводилась соответствующая грань. Наприм., от XI в. до Р. X. существовали прародители Абхазов – Мосхи; описывая этот период, не следует крестить их пленами Абхазов или иными, а просто следует называть их своим именем – Мосхами. То же самое с Абхазской эпохой (VIII–XV в.в.) по отношению к позже возникшему Грузинскому государству. Не следовало исто­рический материал этой эпохи переделывать на новый – грузинский лад, но это вовсе не значило бы, что история древней Абхазии не является в то же время началом истории новой Грузии, также как история мосхов является началом истории Абхазов. Тогда не было бы такого неестественно долгого периода существования одного государства, который вызывает справедливые сомнения и бросает тень на всю историю. Ведь, как существует определен­ный период жизни отдельного человека, так и каждое государство имеет предельный срок своего существования в данной груп­пировке.

Если бегло перелистать страницы Грузинской истории, то увидим, как произошел этот процесс. Для этого возьмем труды самого авторитетного историка Грузии проф. И. А. Джавахишви­ли ректора Тифлисского университета. На 66 стр. своей книги «Крпч8мш мпис истщпир», том I, он говорит: «на Кавказ пришли первыми те из грузинских племен, которые в истории были хорошо известны и жили севернее других; в таком случае первыми вошли Абхазы, Абшилы, Сваны и др.; затем, Колхи и Касхи и жили они гораздо южнее теперешнего, а последующее движение их отодви­нуло на север; благодаря этому, конечно, следы пребывания Аб­хазов, Абшилов и др. сохранились в географических названиях Грузии и тот, кто займется изучением этого материала, безусловно, найдет для себя благодатную почву». Далее профессор перечи­сляет места в Грузии с абхазскими названиями, о которых мы уже говорили в главе о географической номенклатуре.