Чтение онлайн

На Пушкинской площади движение транспорта было открыто только по Бульварному кольцу. Люди, собравшиеся возле стены с «дацзы-бао» у редакции «Московских новостей», рассказывали об увиденном и услышанном в течение дня. Говорили, что примерно в полдень у здания Верховного Совета России состоялся митинг, на котором с брони танка выступил Ельцин, а предприниматели устроили демонстрацию против ГКЧП на центральных улицах города, неся бело-сине-красный флаг длиной чуть ли не с километр (на самом деле — не более ста метров).

В начале пятого вернулся на завод. На подступах к Автозаводскому мосту (со стороны завода) стояли шесть танков. Бастовать никто не собирался, вечерняя смена приступила к работе в обычном режиме.

После работы, к 18-00 опять был на Пушкинской. К этому времени на Тверской движение было восстановлено, а боевая техника стояла только возле здания «Известий» и в проезде МХАТ. На Манежной и вдоль Александровского сада — без изменений: те же БТРы и толпы штатских, беседующие с военными. Люди угощали солдат сигаретами, конфетами и печеньем. У Боровицких ворот несколько девиц взобрались на танк и любезничали о чем-то с высунувшимися из люков танкистами, а другая такая же группа фотографировалась на фоне рядом стоявшего танка. Все выглядело как-то не «по-переворотски».

Примерно в 18-45 по толпе разнесся слух, что в 19-00 у Белого дома (здание Верховного Совета России) состоится митинг, на котором выступят Ельцин и другие лидеры демократов. Народ потопал туда. Судя по репликам, доносившимся из толпы, люди шли к Белому дому получать указания: мол, поскольку мы его, т.е. Ельцина выбирали, то теперь пускай говорит, что нам делать.

Митинг проходил на площадке перед БД со стороны набережной. Еще при подходе к зданию СЭВ был слышен скандеж: «Ельцин, Ельцин». Он, а также Силаев, Хасбулатов, Бурбулис и ряд других лиц из российского руководства вышли к митингующим на балкон второго этажа. Первым выступил Ельцин, но говорил он недолго — минут пять. За это время он предал анафеме ГКЧП, объявил его руководителей преступниками и изменниками, призвал не подчиняться их приказам и объявить бессрочную политическую забастовку. Сообщил также, что о судьбе Горбачева ему ничего не известно, что связи с другими регионами у них нет, но что их поддерживают городские Советы Москвы, Петербурга, Свердловска, Челябинска, Кемерова, Новосибирска, Хабаровска, что им отдано распоряжение Прокуратуре и Верховному Суду России о привлечении к уголовной ответственности путчистов. В конце своего выступления Ельцин призвал народ поддержать руководство России.

Когда он говорил об отданном им распоряжении об аресте путчистов, показалось, что в его голосе прозвучала некоторая неуверенность, сомнение. Может быть он ожидал более массовой поддержки с мест, то ли что-то другое, но эту неуверенность почувствовали в толпе, хотя по ходу его выступления собравшиеся с энтузиазмом скандировали лозунги против ГКЧП: «Долой, долой», «Позор, позор», «Под суд, под суд».

Выступивший после Ельцина его советник Бурбулис призвал митингующих охранять народное правительство России, как это сделали литовцы у себя в январе. Далее он заверил, что все пожелавшие остаться на ночь возле БД будут обеспечены питанием и теплыми вещами (по возможности).

Митинг продолжался минут 20-25. К этому времени на всей территории, прилегающей к БД, находилось примерно 50 тыс. человек. По окончании митинга значительное число людей направилось к станциям метро «Смоленская» и «Баррикадная». Глядя на это, наиболее экспансивные дамы (модно «упакованные») стали укорять уходивших мужчин в том, что тем «все до лампочки, лишь бы поддать и смотреть телевизор, а когда нужна их сила для защиты общего дела, то опять одни женщины остаются» (среди оставшихся вокруг БД 30 тыс. человек женщины составляли почти половину).

Спустя некоторое время слева от главного входа в БД со стороны набережной стали бесплатно раздавать молоко, кефир и батоны белого хлеба тем, кто решил остаться на ночь, а фактически раздавали всем желающим (продукты были доставлены в заводских контейнерах). Кто-то из организаторов обратился к мужчинам с призывом остаться возле БД на ночь и не устраивать перепалку по поводу молока и хлеба — это, мол, «не парк культуры и надо вести себя посерьезнее».

С этой же стороны БД, вдоль его фасадной части, выстроились в цепь 20 спортивного вида молодых мужчин лет 30-35. Одеты они были в маскировочные комбинезоны, а на ногах — кроссовки и обычная гражданская обувь. Судя по их поведению им была дана команда никого, кроме своих, не пропускать в здание.

Несмотря на регулярно раздававшиеся призывы оставаться на ночь для охраны БД и записываться в отряды ополчения, большинство людей практически не реагировало на них. Они беседовали друг с другом, слушали новости, передававшиеся радиостанцией «Эхо Москвы» и зарубежными «голосами» (у многих были радиоприемники) и бурно обсуждали услышанное. Записавшиеся в ополчение (в основном молодые люди до 30-летнего возраста), стали возводить первые баррикады на Конюшковской улице, а также на Рочдельской со стороны Глубокого переулка: тащили новехонькие трубы с ремонтировавшейся теплотрассы, какие-то бочки и всякий хлам из окрестных дворов и проездов.

Когда уходил оттуда (примерно в 21-00), специально прошел мимо «Трехгорки», которая находится в трехстах метрах от БД. Там вовсю работала вечерняя смена. В окна первого этажа хорошо просматривались производственные пролеты и работницы, сновавшие у станков. (Призывы к политической забастовке до них, видимо, еще не довели...).

Социальный состав собравшихся в тот вечер у БД был практически таким же, как и во время всех демонстраций и митингов, проводившихся Дем.Россией: интеллигенция, «кооператоры», учащаяся молодежь. Рабочих было очень мало — примерно 5-7%.

20 августа (вторник)

На следующее утро по дороге на завод в 7-00 опять был на «Баррикадной». На улице шел дождь. Рядом с метро парень лет 30 и две женщины неопределенного возраста призывали всех идти к Белому дому, поскольку те, кто провел там целую ночь очень устали и им требуется замена. Люди интересовались у агитаторов, как прошла ночь. Оказывается, в 22-00 к БД приехала колонна танков из 10 машин во главе с майором Евдокимовым, который объявил, что они прибыли для защиты российского руководства. Ближе к утру туда же прибыли на своих машинах десантники из Тульской дивизии ВДВ с непонятной целью, но толпа их разагитировала (это были подчиненные тогда еще неизвестного стране генерала Лебедя).

Из каждой группы пассажиров, выходивших из метро, практически половина направлялась в сторону БД. Навстречу им шли добровольцы из «ночной смены», пропахшие дымом от костров. Вокруг БД были рассредоточены прибывшие ночью 10 танков и 20 БМД. У машин толпились люди, нахваливавшие военных за их самоотверженный поступок и угощавшие сигаретами и едой.

Вдоль здания БД со стороны стадиона стояли 5 автобусов ЛАЗ для поочередного отдыха остававшихся на ночь. В разных местах на газонах виднелись туристические палатки. На кострах шла готовка: что-то варили в котелках и чайниках, жарили колбасу, сушили хлеб. Тут же раздавали горячую еду, которая была доставлена сюда в больших термосах (наподобие армейских).

Из 30 тыс. человек, находившихся вокруг БД накануне вечером, к этому времени осталась примерно пятая часть. Несмотря на внешне измотанный вид, люди вели себя достаточно бодро, шутили, кто-то бренчал на гитаре. Переживали по поводу того, что с открытием станций метро ряды добровольцев быстро поредели, обсуждали поведение ГКЧПистов, в особенности дрожащие руки Янаева, на показанной вечером по ТВ пресс-конференции.

По толпе ходили слухи о предстоящем неизбежном штурме Белого дома силами спецподразделений КГБ и МВД при поддержке армии. Большинство сходилось во мнении, что штурм состоится с наступлением темноты.