Чтение онлайн

Рабочих было побольше на митинге оппозиции, но их доля не превышала 10-12 процентов (возле БД — 5-7%). Даже на глаз было видно, что большинству сторонников оппозиции перевалило за 50 лет, в то время как среди сторонников реформ преобладали 40-летние. Собравшиеся возле БД были лучше одеты и выглядели — как принято говорить в буржуазной среде — «поинтеллигентнее». В дальнейшем социальный состав участников массовых политических акций (по обе стороны «баррикад») не претерпел существенных изменений.

Свой очередной митинг, посвященный Дню Советской Армии и Военно-Морского флота, лево-патриотическая оппозиция намеревалась провести на Манежной площади в воскресенье 23 февраля с 11 часов утра (организаторы: тереховский «Союз офицеров», «Трудовая Москва», Российский общенародный союз). И вновь за несколько дней до намеченной акции в средствах массовой информации развернулась кампания против «красно-коричневых». Попов с Лужковым запретили проведение митинга на Манежной площади, мотивируя это тем, что в указанное время в Александровском саду, у могилы Неизвестного солдата должны были проходить официальные церемонии в связи с отмечаемой датой, а присутствие оппозиционной властям толпы могло привести к обострению политической ситуации в городе. Организаторам предложили провести митинг у Парка культуры, в Останкино и на площади Суворова (б.площадь Коммуны).

23 февраля погода выдалась неплохой — переменная облачность, легкий морозец (6-7 градусов). В центре города с 10-00 все станции метро, расположенные недалеко от Манежной площади, были закрыты для выхода пассажиров. По внутренней стороне Бульварного кольца (от Гоголевского до Страстного бульвара) перекрыли все проезды и проходы в сторону центра: во дворах стояли милиционеры, а на перекрестках улиц -тяжелые грузовые машины и снегоуборочная техника (картина напоминала события почти годичной давности, когда правительство Союза запретило Дем.России проводить митинг на той же Манежной площади).

Ближе к 11-00 на пересечении Бульварного кольца и Воздвиженки, возле заграждения из машин, собрались 600-700 сторонников оппозиции, которые пытались выяснить у милиционеров, где же состоится митинг. В ответ те либо пожимали плечами, либо предлагали пройти на Пушкинскую площадь. Со стороны манифестантов звучали громкие комментарии к происходящему: вот, демократы показали свое истинное лицо и даже в такой день не дают людям поклониться святым местам, все это происки сионистов и масонов. Досталось и милиционерам, которых собравшиеся обвиняли в продажности капиталистам и в неспособности с таким же рвением бороться с преступниками.

На Пушкинской площади заграждения из машин стояли поперек Тверской улицы между ВТО и магазином «Армения» (было начало двенадцатого). Со стороны Страстного бульвара проход на площадь перекрывали милицейские цепи и переносные металлические барьеры. Вдоль старого здания «Известий» стояли 12 крытых грузовых машин, в которых сидели дзержинцы, одетые в милицейскую форму, а в Настасьинском переулке — 10 «черных воронов». С самой площади, где к этому времени собралось около 2 тыс. манифестантов, людей не вытесняли. Несколько человек держали в руках лозунги:

Находившиеся на Пушкинской площади никак не могли понять, где же искать основную группу митингующих. Кто-то предлагал проехать на площадь Коммуны, другие говорили, что надо добиваться прохода на Манежную площадь и там возложить венки к могиле Неизвестного солдата. Наконец, один из активистов «Трудовой Москвы», появившийся в это время на Пушкинской, предложил пройти на Маяковку, куда, по его словам, перенесли митинг. Толпа пошла в указанном направлении, однако дальше театра им.Станиславского пройти не смогла, так как в этом месте Тверскую перегораживали три цепи дзержинцев, вооруженные дубинками и щитами. За ними были установлены заграждения из автобусов, а возле Благовещенского переулка — из автомобилей для перевозки заключенных (автозаки).

Остановившись напротив театра, люди услышали шум, свист, крики и скандирование «Позор, позор», доносившиеся со стороны дальних заграждений. Над машинами замелькали красные флаги и транспаранты, слышались глухие удары. Шум с той стороны продолжался минут 10-15. В 11-30 милиционеры сдвинули в сторону на короткое время одну из машин и в образовавшееся свободное пространство хлынула толпа (этого хватило на то, чтобы скозь заграждение проскочила примерно одна тысяча человек). Во главе манифестантов шел Макашов в генеральской форме, а следом за ним -группа ветеранов с большим венком в руках. Продавив оцепление возле театра (дзержинцы не очень-то и сопротивлялись), группа слилась с находившимися там же манифестантами и направилась в сторону Пушкинской.

Когда толпа шла мимо магазина «Академкнига», ей наперерез, из-за угла старого здания «Известий», бросилась рота дзержинцев со щитами и дубинками в руках. Манифестанты ускорили шаг, стремясь выскочить на простор Пушкинской площади, но сделать это им не удалось. Стороны схлестнулись «стенка на стенку» почти по всей ширине Тверской улицы. Военные пустили в ход дубинки, не различая ни пола, ни возраста демонстрантов. Женщины истошно закричали, а мужики, отчаянно матерясь, стали с остервенением молотить кулаками по щитам, одновременно пытаясь перехватить дубинки из рук солдат. В ход пошли древки от флагов и транспарантов. Схватка продолжалась 3-4 минуты, в ходе которой двухтысячной толпе удалось расчленить цепь дзержинцев и остудить их наступательный порыв, после чего с ними была проведена воспитательная работа («Сынки, как вам не стыдно в такой день набрасываться на безоружных людей, женщин и стариков» и т.п.). Среди демонстрантов серьезно никто не пострадал — спасла зимняя одежда, но у некоторых появились синяки и ссадины на лицах. После этого инцидента Макашов вместе с группой ветеранов вернулся к основной группе манифестантов, все это время находившейся за заграждениями возле Благовещенского переулка. Манифестантов со стороны Пушкинской площади туда не пропустили.

Некоторое время спустя к цепи дзержинцев у театра им.Станиславского подошел армейский капитан и попросил пропустить его в сторону Маяковки. Ему тоже отказали. Тут один из манифестантов спросил его: «Где же офицеры? Почему их не видно на Тверской в такой день? Штатские вышли и пытаются как-то противостоять ментам, а офицеров, которых в Москве навалом и которые любят поговорить о своей нелегкой доле, не видно». Капитан оказался из порядочных и во всеуслышание заявил, что подобный вопрос ему сегодня задавали неоднократно, и что ему стыдно за офицеров. Толпа одобрительно загудела. Кто-то сказал, что многим офицерам выдали на эти выходные семейные путевки в дома отдыха, чтобы они 23 февраля были подальше от Москвы. Собравшиеся сочли подобный довод неубедительным.

В начале первого со стороны Пушкинской к толпе подошел депутат Бабурин. Манифестанты поздоровались с ним и рассказали о происшедших событиях. Бабурин мило улыбался и пообещал сделать соответствующий запрос на очередном заседании Верховного Совета. Подойдя к цепи дзержинцев, он предъявил офицеру свое депутатское удостоверение и тот дал команду пропустить депутата. Цепь разомкнулась и вслед за Бабуриным в образовавшуюся щель проскочили 40-50 человек, которые затем проходными дворами вышли к основной группе манифестантов у Благовещенского переулка, где уже шел митинг (здесь собралось примерно 7 тыс. человек).

Импровизированную трибуну устроили на лесах ремонтировавшегося жилого дома по Тверской улице (через два года дом был снесен, а на его месте построили отель «Мариотт»). С лесов на уровне второго этажа выступили Макашов, Терехов, Алкснис, Бабурин и другие, менее известные, представители оппозиции. Практически все выступавшие осудили произвол властей и призвали к проведению активных действий по защите прав трудящихся в ходе проводимых реформ (все это время у края толпы, возле магазина «Эфир», стоял Зюганов с букетиком красных гвоздик в руках; на митинге он не выступал).