Чтение онлайн

В эту же ночь многие защитники столкнулись с проблемой обогрева, поскольку все деревяшки, валявшиеся на прилегающей к ДС территории и в близлежащих дворах, уже сгорели в кострах. Поэтому пришлось расширить зону поиска.

В одном из котлованов на ремонтировавшейся теплотрассе на Конюшковской улице защитники обнаружили четыре подходящих доски и принялись вытаскивать их оттуда. В этот момент мимо проходил полковник внутренних войск и, заметив непорядок, со строгостью в голосе поинтересовался, а не опалубку ли они разбирают, нанося тем самым вред городским службам. И хотя его уверили, что это не так, он со злостью произнес: «От вас всего можно ожидать» и удалился вместе с каким-то «штатским» в сторону гостиницы «Мир» («от вас», судя по его кивку головой в сторону баррикад, означало — «от всех защитников ВС»).

К другим кострам мужики подвозили, на непонятно откуда взявшихся тележках, широкие и длинные «сороковки». Оказалось, что доски они брали на стадионе, но с разрешения сторожа. Обеспечив себя горючим материалом, защитники рассредоточились вокруг костров и вновь потекли ставшие уже привычными беседы. Возле огня долго не засиживались, уступая место тем (все также «по умолчанию»), кто стоял во втором-третьем рядах и успел продрогнуть.

В начале первого ночи неожиданно для всех заработали громкоговорители, установленные на балконе ДС. Генерал Ачалов, находившийся внутри здания, сообщил, что, по поступившим к ним сведениям, Ельциным и его командой принято решение об «очистке» территории перед ДС от собравшихся там защитников и о штурме самого здания ДС силами ОМОНа — ориентировочно между тремя и четырьмя часами утра. Затем он предложил покинуть территорию пожилым людям, женщинам и всем, кто этого пожелает. Остающихся он призвал к бдительности.

Все вокруг зашевелились, однако на выход направились лишь единицы, в основном женщины. Стали обсуждать услышанное, прекрасно понимая, что в случае штурма мало кто уйдет отсюда невредимым: либо убьют, либо ранят (искалечат), либо арестуют, а значит — изобьют. Отходить было некуда, поскольку весь периметр вокруг территории, прилегающей к ДС, еще с вечера был оцеплен «дзержинцами», милицией, а кое-где — омоновцами. Лишь со стороны Девятинского переулка никого не было видно, в связи с чем последовали предположения, что штурм начнется именно с этого направления, и что не зря оттуда убрали «дзержинцев» и штабной автобус.

Никто не храбрился, прекрасно понимая, какой опасности они подвергаются, но реагировали на нее по-разному. Одни возбудились и стали много говорить. Другие, наоборот — ушли в себя и молчали, лишь изредка подавая реплики. Люди чаще обычного отходили в кусты к сетчатому забору стадиона, пространство вдоль которого стихийно превратилось в «общественный туалет» еще в предыдущие ночи.

Защитники начали «вооружаться»: те кто находился непосредственно на баррикадах (отряды ополченцев) — вытаскивали из под разного хлама заранее приготовленные обрезки из арматуры и металлических труб, «зажигательные бутылки».

Вольные же стрелки, не приписанные ни к одному из отрядов — принялись мастерить дубинки из досок и искать что-либо металлическое. Остальные принялись собирать камни, кирпичи, куски асфальта и штукатурки. Огнестрельного оружия ни у кого не было.

Примерно в час ночи на всей территории вокруг ДС отключили наружное освещение (в самом Доме электричество отключили вечером в пятницу, но некоторые помещения освещались от аварийного движка). Фонари горели лишь на Конюшковской улице. Во дворе все погрузилось в темноту. Видны были только костры и силуэты людей возле них. Наступило тревожное ожидание чего-то неизвестного, однако сидеть в полной темноте пришлось недолго — свет включили через 4-5 минут. Люди стали гадать — что бы это значило? — и порешили, что МВДшники проверяли рубильники на отключение, чтобы знать, какой из них дергать перед началом штурма, дабы не ошибиться. Вскоре с Девятинского переулка пришли «лазутчики» и сообщили, что где-то там во дворах они якобы видели на грузовых машинах прожекторы, которые, скорее всего, предназначались для ослепления защитников ДС во время штурма.

Во втором часу ночи, уже после того как было включено наружное освещение, по громкоговорителям объявили о построении добровольческого мотострелкового полка. Бойцы построились перед балконом, на который вышли Макашов и еще какие-то люди. Полк — это громко сказано, так как реальная численность построившихся тянула примерно на 550-600 человек. Вооружения никакого. Лишь у кадровых офицеров, командовавших взводами-ротами, были автоматы. После небольшого напутствия и постановки задачи подразделения полка направились в скверики вокруг здания ВС. Вскоре прошел слух, что Руцкой и с ним 30 офицеров, вооружившись автоматами, залегли на лестнице у набережной.

Некоторое время спустя у мегафонов «Трудовой России» появился Анпилов и попросил всех женщин подойти к нему. Из разных углов к площадке с мегафонами потянулись женщины (в основном в возрасте от 40 лет и старше). Выстроились. Их оказалось всего 120-130 человек. Анпилов дал им задание разбиться на десятки, чтобы перед началом штурма выйти за баррикады навстречу омоновцам и уговаривать их -криком, плачем — не идти на безоружных людей, ну а если те все-таки пойдут на штурм, то не вмешиваться в драку и оказывать помощь раненым. После того как отпустили женщин, пригласили к мегафонам владельцев собак со своими питомцами (четыре пса) и стали записывать на магнитофон собачий лай, чтобы в случае штурма оказать психологическое воздействие на омоновцев, но запись получилась некачественной.

В три часа ночи неожиданно включили трансляцию из зала — депутаты решили заседать ночью. Видимо им, как и тем кто был во дворе, тоже было не по себе, а выступления отвлекали от нехороших мыслей. Преследовалась, наверное, и другая цель -оказать психологическое давление на силовиков, поскольку в ночной тишине выступления, транслировавшиеся через громкоговорители, были слышны чуть ли не на Садовом кольце.

Разговор у депутатов пошел о нравственности в политике и о целесообразности компромиссов. Большинство выступавших склонялось к тому, чтобы не идти ни на какие компромиссы с командой Ельцина, считая такое поведение безнравственным. Вскоре от костра к костру стала перемещаться группа активистов из трех человек. Они предлагали подписаться под обращением к Съезду, в котором также шла речь о недопустимости компромиссов с ельцинистами. Если же на Съезде будет принято решение о чем-либо подобном, говорилось в нем, то всем защитникам следовало разойтись по домам и никаких депутатов больше не защищать. Люди у костров с легкостью подписывались под этим текстом.

В срок, названный Ачаловым, по Конюшковской улице, до этого пустынной, заездили легковые автомобили (на Девятинский переулок и обратно к Новому Арбату). На баррикадах насторожились. Командиры из Союза офицеров попросили «беспризорные» группы, расположившиеся у костров, подтянуться в тыл баррикадам, выходившим на Конюшковскую улицу, чтобы укрепить оборону. Одна из групп расположилась в тылу баррикады, прикрывавшей проход между забором стадиона и памятником Героям Пресни. К этой группе подошли офицеры и объяснили, как себя вести в случае прорыва омоновцев. Главное, говорили они, бить их своими деревянными дубинками по незащищенным местам, в первую очередь по коленкам и по кистям рук, чтобы выбить автомат, а подобрав его, использовать по назначению. Если же придется отступать, то в направлении бывшей приемной ВС и детского парка.

Депутаты на баррикадах не появились, хотя некоторые защитники говорили, что их присутствие здесь (в особенности мужчин) и именно в это время было бы нелишним. После 4-х часов утра движение по Конюшковской вновь прекратилось, а около 6-ти часов, когда уже рассвело, все решили, что, наверное, ничего особенного не произойдет.

В седьмом часу на баррикады пришел полковник Алкснис и рассказал защитникам, что в воскресенье Ельцин вызвал к себе Лужкова и потребовал освободить территорию и здание ВС к понедельнику. Лужков пообещал выполнить указание силами ОМОН, даже через горы трупов, и предложил Ельцину прибыть к 11-00 к «Белому дому» принимать «работу». Якобы соответствующее указание было дано Ерину, тот, в свою очередь, дал устный приказ нижестоящим командирам, но те потребовали письменный приказ, не желая идти под «расстрельную статью». По словам Алксниса, ночью в расположение командования МВД (гостиница «Мир») приезжал то ли Филатов, то ли кто-то другой из начальства и уламывал командиров, но те стояли на своем.

Получалось, что штурм не состоялся только из-за отсутствия письменного приказа. Так было или по-другому — трудно судить. Некоторые защитники считали, что путем утечки информации о готовящемся штурме команда Ельцина пыталась оказать давление на депутатов и защитников — может быть те испугаются и уйдут. Если не все, то большая часть. Но не ушли. По настроению людей, оставшихся на ночь, было видно, что они гордятся самими собой, поскольку не поддались чувству страха и не разбежались.

Ближе к семи часам утра на балкон вышли Константинов, Горячева, Павлов, другие депутаты и поблагодарили защитников за стойкость и мужество, проявленные ими «в эту страшную ночь». Заодно они сообщили, что принято решение не идти на компромисс с исполнительной властью. Собравшиеся проскандировали в ответ: «Мо-лод-цы!» После того как депутаты попрощались с защитниками, заговорили мегафоны «Трудовой России». Анпилов предложил направить в штаб обороны ВС делегацию и потребовать от имени защитников выдачи оружия, чтобы в очередной раз, когда возникнет угроза штурма, не стоять на баррикадах с голыми руками против вооруженных до зубов головорезов. Однако вся эта затея завершилась безрезультатно — оружие защитникам не выдали.