Чтение онлайн

Вскоре поступило сообщение, что на Заморенова появился свежий ОМОН, в связи с чем вновь поползли слухи о возможном штурме. Время шло, но никаких признаков подготовки к штурму не замечалось. Во двор свободно пропустили обслуживающий персонал ВС и группу спортивного вида молодых мужчин с большими дорожными сумками, направившихся, в отличие от обслуги, к зданию приемной ВС («дневная смена» проникала во двор все теми же закоулками). Вскоре пришлось убедиться, что «свежие омоновцы» — это вовсе не омоновцы, а «дзержинцы», но по-иному экипированные — не в шинелях и сапогах, а в куртках и в ботинках. И бронежилеты у них другие. Судя по виду и поведению, это были вовсе не «салаги». Они стояли и глазели на происходящее, обмениваясь впечатлениями. С ними вели соответствующую работу женщины-агитаторы. Решив, что штурма все-таки не будет, защитники из «ночной смены» стали расходиться.

27 сентября (понедельник; вечер)

В течение дня вокруг ДС ничего особенного не происходило. Вечером, когда уже стемнело, пошел дождь. В начале одиннадцатого на «главной проходной», то есть на Дружинниковской улице, стояло плотное оцепление из «дзержинцев» и милиционеров. Во двор не пропускали. Такое же плотное оцепление было выставлено во всех дворах по ул.Заморенова и даже в Предтеченских переулках, откуда в предыдущие дни удавалось просочиться к ДС.

На ул.Заморенова появились тринадцать бортовых автомобилей и автобусов с военными. Судя по говору и репликам — иногородние омоновцы. К этому времени им подвезли горячую еду в термосах и вокруг машин стояла суета, гремели солдатские котелки, раздавалась матерная брань. От некоторых омоновцев разило спиртным.

А на «главной проходной» людей вроде бы и не пропускали, но они каким-то образом просачивались вдоль стены жилого дома в сторону ДС. Оказалось все просто. Майор в милицейской форме ходил вдоль барьеров и громко объявлял, что проход закрыт, а подчиненный ему сержант пропускал практически всех, кто подходил к темному углу возле пятиэтажки и при этом заговорщически предупреждал: «Не все сразу. Проходит один человек с интервалом в одну минуту». Но интервал этот, естественно, не соблюдался — проходили чаще, а майор и другие милиционеры, стоявшие у барьеров, делали вид, что ничего не замечают.

Во дворе было мокро и холодно. Людей на ночь осталось не более 1 тыс. человек. Небольшие костры горели только возле баррикад, под тентами. Большинство защитников пряталось от дождя под балконом или в 8-м и 20-м подъездах и делились новостями. В двенадцатом часу во дворе появились Бондаренко и Нефедов из газеты «День» и люди поинтересовались у них, насколько серьезно запрещение «Дня», сообщение о котором прозвучало вечером по ТВ. Те ответили, что серьезнее не бывает, но это, мол, ничего, так как у них есть возможность печататься, и несмотря ни на какие запреты, газета будет выходить, но с разной периодичностью. Поговорив с защитниками, они направились к Баррикадной.

Ближе к полуночи, неожиданно для всех, силовики сняли оцепление и во двор абсолютно свободно могли пройти все желающие (но таковых к этому времени почти осталось), в связи с чем некоторые защитники предположили, что дело пошло «на поправку».

28 сентября (вторник; день)

С утра все также лил дождь. Ночью, судя по сообщениям радио и ТВ, ничего чрезвычайного не произошло, однако на работе один из сотрудников, проживавший на Пресне, рассказал, что примерно в восьмом часу утра в район «Белого дома» начали стягивать военные и пожарные машины, поливалки, прочую технику, а также автобусы с милицией.

В 11-30 на подходе к стадиону со стороны Баррикадной были видны происшедшие изменения. Поперек Конюшковской улицы (от угла стадиона к углу американского посольства) стояли поливальные машины, а перед ними — «дзержинцы» и омоновцы. Между машинами и военнослужащими протянута необычная колючая проволока из нержавейки (как оказалось — «спираль Бруно»). «Главную проходную» также перекрыли поливальными машинами, колючей проволокой и омоновцами. Во дворах по ул.Заморенова расположились многочисленные группы милиционеров.

На всех омоновцах и милиционерах были надеты каски и бронежилеты, в руках они держали резиновые дубинки, а некоторые — короткоствольные автоматы. За «главной проходной» стояли две пожарные машины с водометами. С пандуса высотного здания было видно, что в районе Калининского моста, у мэрии проходы в сторону ДС перекрыты подобным же образом. Некоторые из очевидцев говорили, что аналогичное оцепление установлено на набережной, по Глубокому переулку и на Рочдельской улице. В сторону ВС никого не пропускали. Только выпускали. Жители прилегающих к ВС домов проходили по паспортам, а работники предприятий и контор, расположенных внутри кольца — по служебным удостоверениям.

Перед оцеплением у «главной проходной» шел стихийный митинг (не более 500 человек). Трибуной служил перевернутый контейнер для мусора. В это время с него выступал Алкснис, который говорил о нарушении конституционных прав граждан и депутатов и призывал собирать побольше людей, чтобы своим присутствием оказать моральное давление на личный состав милиции и ОМОНа, блокировавших территорию вокруг здания ВС. Затем он зачитал телеграмму от собрания офицеров Северного флота, поддержавших решения Верховного Совета и Съезда (эту же телеграмму зачитывали два дня назад с балкона).

Несколько в стороне от толпы, укрывшись от дождя под деревьями, стояли депутаты ВС, не сумевшие проникнуть в «Белый дом» до начала блокады (примерно 90 человек). Они собирали подписи под обращением к исполнительной власти, в котором требовали от нее соблюдения основных гражданских прав и обеспечения допуска депутатов на заседания Съезда.

28 сентября (вторник; вечер)

Дождь, то усиливаясь, то ослабевая, лил весь день (температура плюс 8 градусов). К 18-00 перед оцеплением на ул.Заморенова собрались около 10 тыс. человек. Люди возмущались установленной властями блокадой «Белого дома», но больше всего их раздражала колючая проволока. Слышались возгласы: «Негодяи! Устроили концлагерь в центре Москвы». Кто-то взывал к совести омоновцев, а кто-то говорил о бесполезности подобных призывов. Ходили слухи, будто бы омоновцы избивают баррикадников во дворах, когда те пытаются выйти за пределы оцепленной территории. По отдельным репликам и замечаниям омоновцев было заметно, что настроены они решительно.

О разгоне омоновцами манифестантов на Дружинниковской улице и последующем сооружении баррикад на Красной Пресне, пл.Восстания и Новом Арбате пришлось узнать в ТВ-новостях.

В начале одиннадцатого вечера на Красной Пресне гражданских практически не было. Стояла лишь группа из четырех человек — очевидцев случившегося. Из разговоров с ними удалось выяснить, что примерно в 19-00 омоновцы, активно используя дубинки, начали вытеснять защитников ДС от «главной проходной», на что с их стороны последовала бурная реакция и они приступили к сооружению баррикад на Красной Пресне. Омоновцы погнали их и оттуда, после чего манифестанты ушли к пл.Восстания, а затем на Новый Арбат, где также устраивались завалы и приостанавливалось движение транспорта. Возглавлял взбунтовавшихся защитников депутат Константинов и еще кто-то из депутатов.

Кроме небольшой группы очевидцев, вдоль тротуара, прилегающего к метро «Краснопресненская», стояли «дзержинцы», не пропуская людей в сторону ул.Заморенова. Улицу Красная Пресня у зоопарка все еще перегораживали не баррикады даже, а два завала высотой не выше колен, сооруженные, в основном, из разных металлических предметов, валявшихся до этого возле ремонтировавшейся станции метро «Краснопресненская». Вскоре на Красную Пресню прибыли гаишники и оттащили часть железяк к тротуарам, чтобы восстановить движение транспорта.