Чтение онлайн

Не так уж и холодно, наоборот — жарко. Ледяная вода обжигает, но организм всё равно тянется к источнику тепла. Рукав Костиной футболки трещит под моими непослушными пальцами.

— Полегче, твой интерес к моему телу начинает пугать, — шутит он сквозь зубы, за что получает полный скептичности взгляд.

— Дурак, что ли?

Сползаю ниже, чтобы наши лица не были так нервирующе близко, но сразу отшатываюсь, когда мне в живот что-то упирается. Снова тону. Барахтаюсь. Захлёбываюсь в собственных мыслях, ни одну из которых не успеваю додумать, потому что над головой раздаётся голос Акеллы и чья-то рука грубо выдёргивает меня на пирс.

— Кончай визжать, малявка, — ворчит Юра, раздражённо отряхивая пальцы, и обращается уже к выныривающему Косте: — В следующий раз, когда надумаешь её воспитывать, выбери местечко побезлюдней.

— В таких местах его поклонницы не водятся, — стреляю убийственным взглядом по другу.

— А где здесь его поклонницы? — справляется Юра не то что удивлённо… Скорее с насмешкой.

— Не обессудь, всех не перечислю. Я только про Мальвину знаю.

— Ты про какую? — вот теперь он реально удивлён. — Про Машку, что ли? Так она несвободна года три. Замуж собирается. А что, Кот пытается цену себе набить?

Впечатление о её увлечённости Костей у меня действительно сложилось двоякое. Но я предпочитаю уточнить у друга, потому что верить не ему, а такому балаболу, как Юра, решение сомнительное.

— Кот, так она к тебе клеилась или нет?

Достаточно прямого вопроса в лоб. Чего гадать-то?

Соколовский загадочно ухмыляется, убирая с моего лица мокрые пряди.

— От меня ей нужны только красивые фото.

Сражено открываю рот… Закрываю…

— Но ты же говорил… — недоверчивый шёпот царапает нёбо.

— Говорил.

— И как понимать твоё «отшить»?..

Он только разводит руками под хохот Акеллы.

— Как хочешь.

— Ты просто решил поиздеваться! — озаряет меня.

По глазам бесстыжим, по взгляду надменному вижу, что попала в цель.

— Ты слишком доверчивая, Мартышка. Нельзя верить всему подряд, что тебе говорят.

Я бы могла возмутиться. Кому мне верить, если не лучшему другу? Но не стану.

Косте я прощала выходки похуже. Но настроения болтать больше нет. Всю обратную дорогу бреду рядышком и молчу. Вспоминаю, как жарко с ним было там, под водой…

— В южной части города ливень? — иронично вскидывает брови отец, когда мы с Соколовским появляемся на пороге квартиры мокрые до нитки.

Я не отвечаю. Костя меня отпрашивал, пусть он и объясняет. Сама я папе ни за что не расскажу про наш заплыв.

Ночное купание с парнем и так даёт до черта пищи для фантазии. В одиночку Кот лучше выкрутится, а я в сторонке смиренно постою, послушаю. Иначе непременно вылезут проблемы, стоит нам разойтись в показаниях.

— Мы немного поплавали, — беспечно, но с нотками вызова хмыкает Соколовский, пропуская меня в прихожую.

Я от таких откровений аж рот открываю. Не глядя на отца, заледеневшими пальцами стаскиваю кеды с ног. Не только руки меня не слушаются. Сердце громче стучать начинает. Кажется, на весь этаж грохочет!

Ой, что сейчас будет…

— Ночью?!

— Хотя бы не голые. Это всё-таки летом лучше практиковать…

Всё-таки поднимаю полный офигевания взгляд на друга.

Что он творит? Сейчас нам обоим вынесут мозг. А Костю ещё и в дверь пару раз «вынесут»!

Вон, отец уже упирает руки в бока, а мама убавляет звук на плазме. Чего совсем не ожидаю, что папа начнёт раскатисто хохотать.

— Смелая шутка. Мне нравится, — выдаёт одобрительно. — Между фонтанами опять носились, что ли?

— Ага. Решили детство вспомнить! — встреваю дрожащим голосом, незаметно пихая Кота в бок, пока он опять чего не сморозил.

— Кость, проходи. Чаю горячего выпьешь, — это уже мама выходит с Дарьей на руках.

— Очу улять в фонтане как Сеня! — начинает канючить малышка.

— Ребёнок, там холодно, — принимаюсь её отговаривать.

— Апку мне и аф! — на круглой мордашке прямо написано, что аргумент я подобрала так себе.

Действительно, шапка и шарф — на все случаи жизни.

Приходится сделать страшные глаза:

— И темно как под кроватью!

— А ещё комары, — приходит мне на помощь Костя. — Злые. Голодные. Их тысячи! Чесаться будешь как тот блохастый пёс.

Впечатлительная Дарья аж передёргивается, переводит изумлённый взгляд на гостя:

— А вы тогда ачем туда одили?

Что тут ответить…

— Пойдём, верну тебе толстовку, переоденешься. — поворачиваюсь к Соколовскому. Не в мокром же он чай пить собрался.

Он благодарно кивает. Шлёпает за мной в комнату. Чем-то шуршит, пока я ищу в шкафу его одежду. А когда оборачиваюсь, у меня дыхание перехватывает.

— Совсем всё плохо с головой, Кость? Сейчас же прикройся.

— Ты сама привела меня сюда переодеться, — нахально сообщает он, рисуясь передо мной голым торсом.

Боже, стены моей спальни голых мужчин ещё и не видели-то! Да ещё так открыто наслаждающихся моей оторопью!

— Перестань, — прошу, не зная, как самой перестать на него таращиться.

У меня нет ни единого шанса устоять. Стоит только попасть под действие горячего взгляда, способного камни расплавить.

А я не камень, понимаете?

Волнение обжигает лицо как кипяток из чайника. У меня сейчас кровь от градуса смущения носом пойдёт.

— А что я делаю? — делает шаг ко мне, склоняя голову набок.

— Костя!

Ещё шаг…

— Что не так-то? — улыбается.

Боже, как он улыбается! Его внезапный напор заставляет чувствовать себя беспомощной и обнажённой, но я достаточно рассудительна, чтобы держать лицо. Мне такие забавы не по зубам.

— Мне неприятно, — не совсем точно удаётся выразить мысль, но это ближе всего к тому, что испытываешь, когда ощущения в тягость.

Мы замираем, рассматривая друг друга. Я неожиданно смущаюсь из-за облепившей меня кофты, отодвигаюсь резко в сторону, намереваясь выйти из комнаты. Костя не пускает, раз за разом встаёт на пути! Становится ещё жарче.

— Тебе страшно. — Качает он головой. — Иди ко мне, и ты убедишься, что просто накрутила себя. Обнимались же мы раньше как-то.

— Вот так… Раздетыми?!