Чтение онлайн

Сирил повернулся к окну, чтобы показать, какая и впрямь прекрасная стоит погода, — остальные тоже повернулись к окну, — и слова застряли у Сирила в горле, и никто не мог вымолвить ни слова, потому что там, в окне, за красными листьями виргинского плюща они увидели чье-то лицо — смуглое, с орлиным носом, плотно сжатыми губами и со сверкающими глазами. И это лицо было разрисовано цветными пятнами. Волосы — черные и длинные, и в них были воткнуты перья!

Все открыли рот, да так и не закрыли. Пудинг на тарелках медленно остывал, но никто не смел и пальцем шевельнуть.

Неожиданно голова в перьях исчезла, и чары спали. Мне не очень удобно об этом говорить, но Антея, совсем по-девчоиочьи, тут же воскликнула:

— Вот, получи! Я же говорила!

Пудинг теперь определенно никого не интересовал. Поспешно вывалив все свои порции в двухнедельной давности еженедельник «Обозреватель», дети засунули его за изразцовую печку и побежали наверх, чтобы срочно произвести рекогносцировку и обсудить создавшееся положение.

— Мир, — произнес Сирил благородно, когда все собрались в маминой спальне. — Прости, Пантера, я вел себя как последняя скотина.

— Ладно, — кивнула Антея. — Только не делай так больше.

Однако, глядя из окон, никаких следов присутствия индейцев обнаружить не удалось.

— Ну и что будем делать? — спросил Роберт.

— Единственное, что приходит мне в голову, — сказала Антея, которую единодушно признали героиней дня, — одеться по возможности как индейцы и показаться в окнах или даже выйти из дома. И тогда, быть может, они примут нас за могучих вождей ка- кого-нибудь соседнего племени и ничего такого нам не сделают, опасаясь жестокой мести.

— А как же Элиза и кухарка? — спросила Джейн.

— Ты забыла, они же ничего не замечают, — возразил Роберт. — Они вообще ничего не заметят, даже если с них снимут скальп или зажарят на медленном огне.

— А что, если индейцы нападут прямо на закате?

— Вот именно. Ведь если с тебя незаметно снимут скальп или незаметно сожгут тебя так, что ты ничего не почувствуешь, то на следующий день ты наверняка это заметишь, — сказал Сирил. — Антея права. Только где мы возьмем такую уйму перьев?

— Я схожу в курятник, — сказал Роберт. — Там есть один не особенно сердитый индюк. Я попробую срезать с него перья так, чтобы он не очень взъелся. Он, бедняжка, и не заметит, что с ним сделали. Дайте мне ножницы.

Тщательный осмотр местности убедил всех, что на птичьем дворе индейцев нет. Роберт вышел из дому. Через пять минут он вернулся, сильно побледневший, но с охапкой индюшачьих перьев.

— Положение серьезное, — доложил он. — Когда я срезал перья и собрался уходить, я заметил индейца, который следил за мной, лежа под старой птичьей поилкой. Я тут же стал размахивать перьями, дико завопил и удрал, прежде чем тот успел вылезти из- под поилки. Живей, Антея! Тащи сюда из спальни наши разноцветные одеяла.

Удивительно, насколько похожими на индейцев можно стать с помощью обыкновенных одеял, перьев и цветных шарфиков. Разумеется, ни у кого из детей отроду не было длинных черных волос. Зато у них было полным-полно черного коленкора, в который оборачивали школьные учебники. Дети нарезали из него полосок, а па них сделали много-много надрезов, чтобы получилась тонкая бахрома. Затем с помощью желтых лент, которые входили в парадный наряд девочек, эти полоски укрепили вокруг головы. Под ленты воткнули индюшачьи перья. Черный коленкор и в самом деле очень походил на черные волосы, особенно, когда кончики бахромы стали заворачиваться в колечки.

— А лица? — спросила Антея. — Они совсем не того цвета. Слишком уж мы бледнолицые. Не знаю почему, но у Сирила лицо и вовсе какое-то восковое.

— Ничего не восковое, — возмутился Сирил.

— Настоящие индейцы, которые сидят в засаде, очень смуглые, — поспешно сказал Роберт. — Но нам, я думаю, следует стать по-настоящему краснокожими. Если ты индеец, то красная кожа — это свидетельство старшинства.

Красная охра, которую кухарка использовала для покраски кирпичей, была по всеобщему мнению самым красным, что имелось в доме. Дети развели охру в молоке, точно так, как это делала кухарка, когда красила пол в кухне. Затем дети самым тщательным образом стали красить друг другу лица и руки и наконец сделались столь же красными, как краснокожие индейцы, а то и краснее.

Тот факт, что выглядеть они стали донельзя устрашающе, нашел свое неопровержимое подтверждение, когда дети столкнулись в коридоре с Элизой. Та дико вскрикнула, что привело детей в восторг. Бросив служанке на ходу, что не надо быть такой трусихой и что это просто игра, все четверо — в перьях и в одеялах, в переносном и в буквальном смысле краснокожие, — отважно пошли навстречу врагу. Я говорю «отважно», но это скорее для того, чтобы никого не обидеть. Короче, они пошли.

За изгородью, которая отделяла вражескую территорию от сада, был виден ряд темноволосых голов — все в перьях.

— Это все, что нам остается, — прошептала Антея. — Это лучше, чем в страхе ожидать их жуткой атаки. Нужно прикинуться сумасшедшими. Как в карточной игре, когда прикидываешься, что на руках у тебя туз, которого на самом деле нет и в помине. Кажется, это называется «блефовать». Ну, давайте. У-лю-лю-лю-лю-ууу!!!

С этим воинственным кличем в четыре глотки, — если только можно было назвать таковым вопли четырех юных англичан, которые не имели возможности хорошенько попрактиковаться в подобном занятии, — они выбежали из сада и приняли четыре воинственные позы прямо перед отрядом индейцев.

Все индейцы оказались одного роста — такого же, как Сирил.

— Надеюсь, они хотя бы понимают по-англий- ски, — сказал Сирил, не меняя своей позы.

Антея, невесть откуда, знала, что так оно и есть. С собой у нее была трость с привязанным к ней белым полотенцем. Это был знак перемирия, и Антея помахала им в надежде на то, что индейцы ее поймут. Похоже, они поняли, поскольку самый смуглый индеец вышел вперед.

— Ты хочешь вступить в переговоры? — спросил он па чистейшем английском языке. — Я Золотой Орел из могучего племени, которое живет на скалах.

— А я Черная Пантера, — ответила Антея, на которую снизошло вдохновение, — вождь племени э-э… мазаватов. Мои братья, то есть мое племя… в смысле мазаваты, сидят в засаде вон за тем холмом.

— А кто эти могучие воины? — спросил Золотой Орел, поворачиваясь к остальным.

Сирил ответил, что он — великий вождь Сыри- Пыри из племени конго-монго, и, заметив, что Джейн усиленно сосет палец, тщетно пытаясь придумать себе имя, добавил:

— А это Дикая Кошка, которую мы называем еще Свирепая Кискана, вождь кровожадного племени фитизов.