Чтение онлайн

– Не думаю. Я считаю, что он говорит о чем-то более значительном, о более высоком равновесии, чем принято считать.

Кэлен помотала головой, явно не улавливая то, что было совершенно ясно Ричарду, но он не видел способа ей растолковать, а потому продолжил чтение.

– А вот это важно. «Воображение – вот что делает волшебника великим, ибо благодаря ему он может выйти за рамки традиций и за пределы структуры того, что существует ныне, в более высокую область творения самой ткани магии».

– Так ты об этом толковал? Когда говорил, что он считал магию видом искусства? Способом самовыражения? Будто он сам Создатель – ткет полотно магии из ничего?

– Совершенно верно. Но послушай вот что. По-моему, это самое важное из того, что сказал Йозеф Андер. Когда шимы перестали творить зло, другие волшебники осторожно поинтересовались у Андера, что именно он сделал. Их слова так и дышат тревогой. И вот что он ответил на вопрос о том, что он сделал с шимами: «Благодать может покориться изобретательному заклинанию».

Кэлен потерла плечи, явно встревоженная этими словами.

– Добрые духи, что это могло значить?

– Мне кажется, он что-то изобрел, – наклонился к ней Ричард, – новую магию, выходящую за рамки изначального заклинания, призвавшего шимов в этот мир. Магию, которая одновременно и решала задачу, и удовлетворяла его собственные интересы. Иными словами, Йозеф Андер стал творцом.

Кэлен широко распахнула глаза. Ричард знал, что она осмысливает степень отклонения от нормы того, с чем они имеют дело. С сумасшедшим, который в конечном итоге обрушил шимов им на голову.

– Мир разлетается вдребезги, – прошептала она еле слышно, – а ты говоришь о том, что Йозеф Андер использовал магию как вид искусства?

– Я просто передаю тебе то, что написал этот человек. – Ричард перевернул последнюю страницу. – Предыдущее я пропустил. Хотел посмотреть его самое последнее послание в замок.

Ричард еще раз перечитал древнед’харианский текст, чтобы убедиться, что перевел правильно, а затем зачитал вслух слова Йозефа Андера.

– «Под конец я пришел к выводу, что должен отринуть и Создателя, и Владетеля. И создал собственное творение, собственное возрождение и смерть, и этим своим деянием навсегда защитил мой народ. Итак, прощайте, ибо я упокою мою душу в тревожных водах и таким образом буду вечно присматривать за тем, что так тщательно соткал и что отныне в полной безопасности и неизменно». – Ричард поднял глаза: – Видишь? Ты поняла? – И увидел, что она ничего не понимает. – Кэлен, я не думаю, что он изгнал шимов, как должен был. Вместо этого он использовал их в личных целях.

– Использовал? – Она сморщила нос. – Для чего можно использовать шимов?

– Домини Диртх.

– Что?! – Кэлен сжала пальцами переносицу. – Тогда как же мы ухитрились выполнить столь четко очерченные жесткие условия и неумышленно призвать их? Такого рода конструкция в точности соответствует той, за рамки которой, как ты говоришь, вышел Йозеф Андер – или считал, что вышел.

Именно этого аргумента Ричард и ждал.

– Все дело в равновесии. Разве не видишь? Магия должна уравновешиваться. Чтобы сделать что-то созидательное, он должен был уравновесить это чем-то несозидательным, причем по очень жесткой формуле. И жесткость требований к заклинанию по высвобождению шимов сама по себе подтверждает созидательность того, что он сотворил.

Ричард достаточно хорошо знал жену, чтобы видеть: она не согласна с ним, но не в настроении спорить.

– Так как же нам тогда изгнать шимов? – лишь спросила она.

Ричард покачал головой, признавая полное поражение.

– Не знаю. И боюсь, что ответа на этот вопрос не существует. Волшебники – современники Йозефа Андера – тоже злились на него. И в конечном итоге просто решили считать эту страну потерянной. Я начинаю верить, что Йозеф Андер состряпал несокрушимую магию внутри неразрешимой головоломки.

Кэлен взяла книгу у него из рук, закрыла и положила на столик.

– Ричард, по-моему, ты тоже немножко спятил, читая бредни этого психа. Магия действует совсем не так.

Именно это и говорили волшебники в замке Йозефу Андеру – что он не сможет перестроить и контролировать элемент, изначально неконтролируемый. Однако Кэлен Ричард этого не сказал. Она не готова думать о магии в таких понятиях.

Как и все другие волшебники.

Йозефу Андеру совсем не понравилось то, что его идеи отвергли на корню, отсюда и его последнее прости.

Кэлен обвила руками его шею.

– Извини. Я знаю, ты делаешь все, что можешь. Я просто нервничаю. Скоро должны сообщить результаты голосования.

– Кэлен, – обнял ее за талию Ричард, – люди увидят правду. Должны увидеть.

– Ричард, – прошептала она, опустив взгляд, – давай займемся любовью.

– Здесь? Сейчас?

– Мы можем завязать полог. Хотя все равно никто сюда без разрешения не войдет. – Она улыбнулась. – Обещаю вести себя тихо и не смущать тебя. – Она приподняла ему подбородок. – И ничего не скажу твоей второй жене.

Последняя реплика вызвала мимолетную улыбку.

– Кэлен, мы не можем.

– Ну, а я бы смогла. Спорим, я и тебя могу заставить передумать?

Ричард приподнял маленький темный камешек, висящий у нее на шее.

– Кэлен, магия исчезла. Эта штука не сработает.

– Знаю. Потому и хочу. – Она уцепилась за его рубашку. – Ричард, мне наплевать. Ну, сделаем мы ребенка. И что из этого?

– Сама знаешь, что из этого.

– Ричард, разве это будет так уж плохо? Разве? – Ее зеленые глаза наполнились слезами. – Разве будет плохо, если у нас с тобой будет ребенок?

– Нет-нет, Кэлен! Конечно же, нет! Дело не в этом. Ты же знаешь, что мне бы очень хотелось. Но сейчас мы не можем себе этого позволить. Нам не по силам высматривать Шоту в каждом углу, поджидающую удобного момента, чтобы выполнить обещание. Мы не можем позволить себе отвлекаться от наших обязанностей.

– Наших обязанностей… А как насчет нас? Насчет наших желаний?

Ричард отвернулся.

– Кэлен, ты действительно хочешь принести ребенка в этот мир? В безумие этого мира? В мир, где разгуливают шимы и маячит чудовищная война?

– А если я скажу «да»?

Ричард снова поглядел на нее и улыбнулся. Он видел, что только расстраивает ее. Наверное, то, что Дю Шайю ждет ребенка, вызывает у Кэлен желание завести собственного.

– Кэлен, если ты хочешь, то я согласен. Хорошо? В любой момент, как захочешь, мы так и сделаем. А с Шотой я разберусь. Но сейчас… Не могли бы мы подождать, пока не увидим, будет ли вообще существовать мир живых – или мир, где существует свобода, – в который мы можем принести наше дитя?

Она наконец улыбнулась.