Чтение онлайн

Одна секунда. Может, две. Потом он отвернулся к телевизору, как ни в чем не бывало, как будто не увидел ничего интересного.

Но я заметила. Заметила, как дрогнули его ресницы, как напряглась челюсть, как пальцы, лежащие на подлокотнике, едва заметно сжались.

Он не был равнодушен. Просто хорошо притворялся.

— Не спится? — спросил он ровным голосом, глядя на экран.

— Скучно.

Я обошла диван и села рядом с ним. Близко, очень близко, так близко, что наши колени почти соприкасались, что я чувствовала тепло его тела через тонкий шелк халата.

Поставила стакан на столик. Рядом с его соком.

Артем не пошевелился, сидел неподвижно, уставившись на экран. Там какой-то герой полз по вентиляционной шахте с пистолетом в руке.

— Ты же не будешь весь вечер меня игнорировать?

— Я не игнорирую. — Его голос был ровным, спокойным. — Я смотрю кино.

— Со мной интереснее.

Я положила руку ему на плечо, легко, небрежно, как будто случайно.

Он был теплый. Мышцы напряглись под моими пальцами, я почувствовала, как они окаменели, как натянулись сухожилия, как дрогнула кожа.

Но он не отодвинулся.

— Алиса.

Его голос был спокойным. Предупреждающим.

— Что?

— Иди спать.

— Не хочу.

Я придвинулась еще ближе, и мое бедро коснулось его бедра. Халат чуть разошелся, открывая полоску черного кружева.

Он смотрел на экран упорно, как будто от этого зависела его жизнь. Но я видела его профиль, видела, как дернулся желвак на челюсти, как сжались губы, как участилось дыхание.

Днем он пялился на меня без стеснения. В бутике, когда я примеряла платья. На парковке, когда я разговаривала с подругами. Комментировал мою одежду, заставлял поворачиваться, смотрел так, будто имел право, будто я была вещью на витрине.

А теперь игнорирует. Сидит как каменный истукан и делает вид, что ему все равно, что я пустое место, что мой халат, мое кружево, мои ноги не производят на него никакого впечатления.

Специально. Назло. Чтобы меня разозлить.

И это почему-то задевало больше, чем должно было.

— Ты днем был разговорчивее, — сказала я, проводя пальцами по его руке. От плеча к локтю. Чувствуя под пальцами мышцы, тепло кожи сквозь ткань. — Про платья рассуждал. Про оттенки. А теперь молчишь?

— Днем была работа. Сейчас — нет.

— А сейчас что?

Он повернул голову.

Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видела каждую его ресницу, каждую точку щетины на подбородке, каждую крапинку в темных глазах. Он пах чем-то древесным, чистым, мужским — тем же запахом, что и днем, в бутике, когда он наклонился к моему уху.

Кожа покрылась мурашками.

— Сейчас ты пытаешься меня отвлечь, — сказал он.

— От чего?

— Не знаю. Но точно пытаешься.

Я улыбнулась самой своей невинной улыбкой, той, которая всегда работала и заставляла мужчин забывать, о чем они говорили.

— Может, я просто хочу компании. — Я чуть наклонила голову, глядя на него из-под ресниц. — Мне одиноко. Папа уехал, подруги далеко, а тут ты. Живой человек. Неужели нельзя просто... поговорить?

Он смотрел на меня молча. Его глаза были темными, непроницаемыми. Я не могла понять, о чем он думает, верит ли мне, подозревает ли что-то.

— Поговорить — можно.

— Вот видишь.

Я засмеялась и запрокинула голову. Движение получилось естественным, легким. Халат соскользнул с плеча, обнажая ключицу и лямку кружевного топа. Случайно, конечно же. Я не стала его поправлять.

Он скользнул взглядом по моему плечу — на полсекунды, не больше. Но я заметила.

— Расскажи что-нибудь.

Я придвинулась еще ближе и прижалась к нему боком, положила голову ему на плечо.

— Про армию. Про себя. Про что угодно.

Артем молчал.

Я потянулась к столику за стаканом. Пришлось наклониться через него, практически лечь грудью ему на колени.

Она что-то задумала.

Это было очевидно с первой секунды. Девочка, которая час назад орала на него, топала ногами и хлопала дверьми, вдруг спустилась в гостиную в прозрачном халатике и решила поболтать. Ага. Конечно. Очень правдоподобно.

Артем не был идиотом. Он видел таких девочек раньше — не настолько богатых, не настолько ухоженных, но с тем же блеском в глазах, с тем же расчетом за невинной улыбкой. Они всегда чего-то хотели и всегда использовали одни и те же инструменты.

Только думать об этом сейчас было сложно.

Потому что она села рядом. Близко, так близко, что он чувствовал тепло ее тела сквозь тонкий шелк халата, чувствовал ее запах — что-то цветочное, сладкое, дорогое. Чувствовал, как воздух между ними становится густым.

Халат был коротким, очень коротким, едва прикрывал бедра, а при каждом движении задирался еще выше. Шелк был тонким, почти прозрачным, и под ним угадывалось черное кружево. Артем видел краем глаза, как ткань обтягивает ее грудь, как проступают очертания сосков под невесомым кружевом, как мелькают полоски белья на бедрах.

Смотри на экран, Лебедев. На экран. Там взрывы. Там машины. Там что-то важное происходит.

Она положила руку ему на плечо.

Пальцы были легкими, уверенными. Они скользнули по ткани футболки, погладили, чуть сжали — как будто проверяли, насколько он настоящий.

— Ты же не будешь весь вечер меня игнорировать?

Голос мягкий, с придыханием. Голос женщины, которая точно знает, что делает, которая делала это много раз и привыкла получать то, что хочет.

— Я смотрю кино, — сказал Артем. Его собственный голос прозвучал глухо, напряженно.

— Со мной интереснее.

Она придвинулась еще ближе, и ее бедро прижалось к его бедру. Халат разошелся, открывая ноги — длинные, гладкие, загорелые, с идеальной кожей без единого изъяна. Ноги, на которые мужчины оборачиваются на улице. Ноги, которые снятся по ночам.

Артем вцепился в подлокотник дивана.

На экране что-то взрывалось, какие-то машины летели в пропасть, какие-то люди стреляли друг в друга, какой-то герой кричал что-то героическое. Артем не понимал ни слова, не видел картинки — все его внимание было здесь, на этом диване, на ее теле рядом с его, на ее пальцах на его плече.