Чтение онлайн

– Не отдавай, не отдавай... Я... виновата... Не скроюсь от взора Илму, не уйти мне от кары ее... Я промолчала, испугалась...

– Что ты говоришь?

– Нойрин Сванлауг!
– Зэрмелис дышала с трудом и хваталась за края одежд Сванлауг.
– Все ваши несчастья - из-за меня... но и из-за вас тоже! Не всегда справедлива Илму!..

Она посмотрела на Эмхира.

– Кадор мне был родным... он стыдился своей нечистой крови, а вы его не принимали... Я хотела справедливого суда для Фриви, но вы казнили его. Наша с ним дочь была Провидицей в этом году... а вы казнили Фриви... казнили... пусть ото всех была сокрыта правда, пусть никто не мог знать о нас, но есть же справедливость! Я думала так... а вы его казнили... и Кадор, Кадор понял, увидел... и я... я слышала, нойрин, как ты говорила с тем, кого любишь, в моем доме... я рассказала Кадору про Рух, и он придумал, он написал письмо, он пролил кровь... Вы не вершите волю Девяти, раз все так несправедливо, если Кадор убит, шах жив, Гафастан стоит, и вы здесь...

Зэрмелис судорожно вдохнула, взгляд ее затуманился.

– Откуда тебе знать волю Девяти?
– спросил Эмхир.
– Тебя настигает то, о чем говорил жрец Илму - разве не это справедливость, которую ты ищешь?

– Я сказала, я призналась...
– шепнула Зэрмелис.

– Поздно, - сказал Эмхир.

Зэрмелис закрыла глаза и повалилась на землю.

– Зовите служителей Вафат, - обратилась Сванлауг к стоявшим рядом с ней гафастанцам.
– Скажите, что свершилась справедливость Илму.

Омраченная, Четверка вернулась в Этксе. Фьерлейв уже не чувствовала осуждение, исходившее от мыслей троих правящих Гарванов, и Сванлауг уже не думала: "какой позор, какой позор для Триады". Мысли их были заняты Зэрмелис и ее признанием.

– Как все просто, - задумчиво сказал Гицур, когда они оказались в Зале Пяти Углов.
– Никогда бы не подумал, что какие-то ничего не значащие люди могут доставить нам столько хлопот.

– Нет ничего, что не имело бы значения, - сказала Сванлауг грустным голосом.

– На Зэрмелис трудно было подумать. Никто из нас не знал, что она общается с Кадором. И его неприязни я никогда не замечал, - произнес Эмхир.
– Амбиции - да, желание выслужиться, высокомерие - да, все это он не мог скрыть, но темные замыслы...

– Ты его не то очень хорошо учил, не то не учил вовсе, - сказала Фьёрлейв.
– Я помню отца Кадора - не самый был лучший тип, а яблоко от яблони, как говорится...
– она развела руками.
– А кстати, Сванлауг, что это еще был за человек, которого ты любишь, с которым ты говорила в доме Зэрмелис? Да еще про Рух рассказала...

Сванлауг посмотрела на нее взглядом загнанного зверя и не смогла найти, что сказать. Все ждали ответа. Эмхир никак не мог ей помочь: если бы он взял «вину» на себя, то получилось бы, что он солгал прежде, когда говорил, что ничего не слышал ни о Рух, ни о превращениях. Да и самому ему было интересно, с кем же нойрин была так откровенна в чужом доме.

Сванлауг помотала головой и произнесла:

– Это вас... не касается.

– Это подозрительно, - сказал Гицур.
– Это был кто-то из Воронов или, боюсь подумать, кто-то из простых смертных?

Эмхир с неодобрением взглянул на Гицура: прошли те времена, когда к людям можно было относиться с бесконечным пренебрежением.

– Ты, Сванлауг, получается, нас... предала, - Фьёрлейв вскинула голову.

Сванлауг на мгновение растерялась, не находя слов, чтобы ответить.

– Я...
– протянула она, борясь с нахлынувшими чувствами: обида, возмущение, раздражение - настигли ее в один момент, и грудь ее вздымалась.
– Я не предавала. Я живу своей жизнью, как и все вы, - она окинула Воронов колким взглядом, - я не узница Гафастана. То, что кто-то что-то услышал - случайность...

– Так, значит, ты с кем-то о том говорила?
– Фьёрлейв сощурила глаза.
– Интересно. На Орма я не думаю, хотя, конечно...
– она покачала головой.
– Нет, так хорошо притворяться нельзя.

– Это был простой смертный, не Ворон, не чистокровный, а самый обычный человек!
– не выдержала Сванлауг.
– Теперь довольны? Стало легче?

– Это было опрометчиво, Сванлауг, - негромко произнес Гицур.

– Вы слишком...
– она хотела сказать «многого не знаете», но в последний момент передумала, - много о себе думаете.

– Сванлауг, - тон Эмхира казался предостерегающим.

– Мы - Великая Четверка, мы все равны. Почему вы все время осуждаете меня так, будто я здесь лишняя?

– Ну, города-то у тебя нет, Сванлауг, - сказала Фьёрлейв.
– Да и прежде ты в Этксе, еще на Фёне, не правила с нами.

– И что же?
– Сванлауг подняла брови.
– Все изменилось, мы не можем больше опираться на то, что было... жить прошлым - подобно смерти...

– Без опоры на прошлое невозможно выжить, - заметил Эмхир.

– Да, но мы уже другие и на Фён нам больше не вернуться. Мы должны поддерживать друг друга. Мне ли об этом говорить, Гицур?

Тот кивнул.

– Всем свойственно ошибаться.

– Но не так, как тебе, - бросила Фьёрлейв.
– Никто еще не ставил под удар свой город.

– О твоих пороках все молчат, - ответила Сванлауг.
– Равно как и о том, что творится в Афлетане.

Фьёрлейв хотела что-то возразить, но тут решил вмешаться Эмхир.

– Довольно. Если говорить о Гафастане, то он по жребию достался мне. И я не виню Сванлауг ни в чем - она стала жертвой тех, кто так или иначе придумал бы, как еще нам досадить, даже если бы так вовремя не услышал беседу Сванлауг и... того безвестного смертного. Нам следует помнить, что Триада всегда под угрозой и даже Эрмегерну мы не можем доверять всецело.

– Ты прав, - сказал Гицур.
– Здесь нам не будет покоя.

– Покой - это смерть, - ответил Эмхир; он помолчал, разговор продолжать не имело смысла, поскольку он не мог закончиться чем-то, кроме очередной ссоры Фьёрлейв и Сванлауг.
– Час поздний. В Храме Девяти скоро будут возносить молитвы Тид и всем с нею идущим. Пока вы здесь, я бы советовал вам почтить Матерей Пустыни. Быть может, они нас... вразумят.

 Он поднялся со своего места, кивнул Фьёрлейв и Гицуру и вышел. За ним поспешила Сванлауг.

– Эмхир, - сказала она, догоняя его в освещенном желтоватым светом масляных ламп коридоре, - мне кажется, нашей Четверке так скоро придет конец. Мы друг друга передушим.

– Разве что вы с Фьёрлейв, - ответил Эмхир.
– Хотя между нами давно нет единства. Быть может, потому, что мы не рождены править независимо, и над нами всегда должны быть еще какие-то правители, как это было на Фёне.

– Я принесла раздор в Триаду, - Сванлауг опустила голову.

– Нет, ты вернула нам равновесие: правящих Воронов всегда должно быть четверо. Даже если Духи Севера от нас и отвернулись, мы все равно должны оставаться почтительными. Возможно, что-нибудь еще изменится к лучшему.