Чтение онлайн

– Мне тоже следовать за солнцем?
– Скарпхедин удивленно посмотрел на Мьядвейг.

– Нет, - засмеялась она, - хватит с нас упивающихся светом или тьмой, молчаливых и одиноких. Отпусти свои печали, перестань метаться, подчинись потоку жизни. Ты, как и твой род, многое можешь, а вместо этого гоняешься за призраками. Я предчувствую, что будущее Триады не будет спокойным, а это значит, что среди самих Воронов может случиться что угодно. Тем, кто будет прав, понадобится поддержка. И именно твой род встанет на сторону тех, за кем должно быть будущее Триады. Ты еще встретишь свою Провидицу, но не здесь и не в это столетие. Так что смирись и следуй пути, который принесет благо Триаде.

– А у меня есть выбор?
– горько усмехнулся Скарпхедин.

Мьядвейг помолчала, смерив нойра долгим взглядом и ответила:

– Разумеется. Но я верю, что лучшее в тебе победит. Не гневи Матерей Пустыни.

– Эмхир не гневил - и что с ним теперь? Какие силы он затронул?..

– Это не он затронул некие силы, а они его, как я понимаю, - ответила Мьядвейг.
– Интересно только, зачем... На самом деле, в Триаде немало несчастных счастливцев, на которых у Матерей Пустыни свои виды.

– Среди смертных или Бессмертных?

– Не знаю, за смертными труднее следить. А Бессмертных Матери Пустыни любят. Вот, например, я должна уже давно почить в объятиях Вафат, но Тид меня не отпускает. И я не знаю, отпустит ли когда.

– Без тебя Гафастан будет уже не тот, что прежде.

– Возможно. Но ни тебе, ни мне того не увидеть.

Мьядвейг тяжело поднялась, снова расправила свои темные одежды. Глухо звякнули браслеты и бусы из мелких ракушек.

***

В тенистых зарослях у реки слышно было звонкое щебетание синих ласточек. Иногда ветер, тревоживший ветви деревьев, срывал с них листья, и они желто-зеленым сухим дождем осыпались на укрытую травой землю, путаясь среди темных камней и тонких стеблей редких цветов.

Лиггар прилег, опустив голову на колени Сванлауг. Теперь он изредка наведывался в Гафастан, и они с нойрин больше не встречались в доме Зэрмелис. Лиггар уже не был столь красив и молод, суровые ветра пустынь иссушили его лицо, сделали черты более темными и резкими. В волосах появилась проседь. И только глаза оставались прежними, светящимися, хризолитово-зелеными.

Когда Лиггар усмехался, суровая складка тонкой морщины всякий раз расчерчивала его щеку:

– Пройдет еще несколько лет, Сванлауг, и ты не захочешь меня видеть.

– Лиггар, зачем ты так говоришь? Пока ты жив - я буду любить тебя. Когда ты умрешь, я буду любить твой образ и ждать новой встречи.

Она помолчала.

– Отчего ты не послушал меня, Лиггар? Ты мог бы жениться, у тебя могли быть дети, я не обиделась бы. Твоя жизнь была бы более легкой.

– Нет, Сванлауг, - отвечал Лиггар, - как я могу? Мое сердце, моя душа, мое тело живут благодаря тебе, живут ради тебя. Стоит мне только подумать о тебе, как сердце начинает трепетать, а душа наполняется бесконечным сиянием. Стоит мне прикоснуться к тебе, как мои уставшие мышцы снова наполняются силой. Я не мыслю иной женщины, кроме тебя. На иную я не могу смотреть, и я бы не смог, ведь прикоснувшись к ней, я бы потом осквернил тебя своим прикосновением. Ты, Сванлауг, для меня все. Я хотел воспеть тебя в стихах, но не смог, ибо в мире нет столь прекрасных слов... а если бы я даже осмелился, я всего лишь смертный, и слова мои - слова простого смертного, что рассыплются в пыль, быстрее, чем ты успеешь их вкусить.

Сванлауг нежно улыбнулась и провела рукой по жестким волосам Лиггара. Во взгляде ее крылась глубокая печаль, и глаза нойрин казались едва заметно покрасневшими, точно она не спала много ночей.

– Что-то терзает тебя, Сванлауг. Что-то стороннее, скажи мне, что случилось? Что тревожит тебя?

Сванлауг поджала губы, затем, словно решившись, произнесла:

– Ты знаешь ведь, наверняка знаешь...

– Что?
– Лиггар сел и взял нойрин за руку.

– Уже давно пропал Эмхир... Как без него Гафастану?

– Ты теперь будешь править, разве нет?
– Лиггар поднял брови.

Сванлауг покачала головой, глядя, как с ветки миндального дерева спорхнула ласточка.

– Как я могу? Нет. К тому же народ не признает одну меня. Даже Фьёрлейв правит с Сигданом... Я не хочу выбирать никого иного. И даже если так...
– она вздохнула.
– Говорят, его убили, но Скарпхедин говорит, что он жив. Я хотела бы верить, но вестей нет, ничего нет, и с каждым днем надежды все меньше...

Лиггар поцеловал руку Сванлауг.

– Как мне теперь быть?
– она склонила голову Лиггару на плечо.

– Знаешь, - задумчиво произнес он, - среди кочевников ходят слухи, что хииты, которые из таванов... Я не очень понял, но о том много говорят, что у них темный инээд... или все же Гарвана они приютили?.. Слухами обросла эта история.

Сванлауг встрепенулась.

– Где они стоят?

– Кто?

– Те, что приютили Гарвана, - глаза Сванлауг светились огнем надежды.

– Недалеко от Нэхира, - сказал Лиггар.
– Я знаю, там у двух пальм ручей.

Нойрин заулыбалась.

– Ты сможешь меня туда проводить?

– Конечно, это не так уж и далеко...

Исполненная радости, Сванлауг поцеловала Лиггара в губы.

***

Возле изъеденного песками камня едва покачивался на ветру цветок агаара. Эмхир, сидя возле противоположного столба древнего святилища, смотрел на растение и был уверен, что еще несколько мгновений назад никакого агаара там не было, ведь в местах силы никогда ничего не растет, даже неприхотливый агаар.

Эмхир посмотрел по сторонам. Никаких других растений в круге не было, а одинокий цветок по-прежнему покачивал синим бутоном.

Поднялся ветер. Нойр лег у камня святилища, и накрыл голову краем плаща, чтобы на нее не сыпался песок. Оставалось принять совсем немного силы, чтобы восстановить оставшийся Дар, но Эмхир не чувствовал себя лучше.

Ворона по-прежнему мучали вопросы. Что хотели от него Матери Пустыни? Куда вели? Что хотели сказать?

Ветер становился все сильнее, нойр слушал, как он поет, путаясь меж каменных столбов святилища. Перед его внутренним взором медленно соткалось видение незнакомого берега. С тихим шипением накатывали волны, блестел влажный песок, в прибрежных камнях запутались водоросли.

«Где-то здесь лежат мои кости», - мелькнула мысль.

– Не твои, Гарван, а мои, - сказал немелодичный голос.

Дух стоял совсем рядом.

– Знаю, - сказал Эмхир.
– Я умер не здесь.

– О да, - протянул дух, - твои кости легли в землю островов, ныне скованных льдом. И не только твои. Знал бы ты, помнил бы, сколько горечи было тогда в ваших душах.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не все помнишь, не все знаешь. А я - древний дух... Я помню времена, когда здесь еще не было пустынь, но была бесконечная зелень. И я помню, как песок полился с неба, и тогда я покинул эти земли, и последнее пристанище мое - безвестный берег на востоке Уинволя.