Чтение онлайн

– Да господин.

– И они прислали плохие стремена, не так ли?

– Подлый трюк, господин, вот что это такое. Я удивляюсь, почему Король не настоял на подобающей репарации.

– Можете сколько угодно удивляться, Гинест, вот только не таким осуждающим тоном. Что касается стремян, лично я рукоплещу хитрости Синей Розы. Месть вполне заслуженная. А насчет потолка повышения в летерийской армии скажу вот что: отныне каждый и всякий солдат армии Летера, невзирая на происхождение, имеет равные возможности повышения в ранге на основании заслуг и образцового служения государству. Пригласите писца, пусть немедленно это зафиксирует. Вы же, Гинест, должны спешить, ведь вам предстоит поймать Хенара вовремя, чтобы он вернулся на коне, полностью готовым сопровождать меня. Понятно?

– Господин, высокородным офицерам не понравится...

– Я узнал, что малазанская императрица устроила кампанию, избавившую ее армии от чинуш, купивших должности и привилегии. Знаете ли, капрал, как она этого достигла? Арестовала офицеров и либо казнила, либо сослала на рудники пожизненно. Думаю, очаровательное решение. Если знать моей армии станет мне докучать, я готов посоветовать брату сходное решение. Ну, можете идти.

Помощник отдал честь и удалился.

Брюс оглянулся, увидел на лице Араникт потрясение.
– Ох, ладно вам, Атри-Цеда! Вы же не верите, что я стану советовать такое?

– Господин? Нет, разумеется нет. Я и не думала... Гм, простите, господин. Простите.

Бюс склонил голову набок и принялся ее разглядывать.
– Что же тогда? А, вы, наверное, удивились, что я позволил себе сводничество?

– Да, господин. Немного.

– В первый раз за наше знакомство на лице Лостары Ииль появилось что-то живое. Что до Хенара... он вполне ей подходит, не думаете?

– О да, господин! То есть...

– У него явный вкус к экзотике. Но есть ли шанс?

– Господин, не могу знать.

– Но что вы думаете как женщина?

Глаза ее забегали, к лицу прилила кровь.
– Она увидела, что он восхищен ее ногами, господин.

– И не изменила позу.

– Я тоже заметила, господин.

– Как и я.

В комнате повисло молчание. Брюс изучал Араникт, а она осмеливалась смотреть куда угодно, лишь бы не в лицо командиру.

– Ради Странника, Атри-Цеда! Пользуйтесь всем креслом. Сядьте удобнее.

– Да, господин.

***

Визгливый хохот Горлореза донесся из-за командного шатра. Снова. Поморщившись, Каракатица согнулся, подтащил к себе усеянную заклепками кожаную кирасу. Нет смысла влезать в проклятую штуку, пока они не выйдут наконец в поход. Однако она стала ржаветь. Нужно бы смазать.

– Где ведерко со смазкой?

– Вот, - сказал Тарр, передавая небольшую бадейку.
– Не бери слишком много, она кончается. Теперь, когда Прыщ отвечает за снабжение...

– Ублюдок ни за что не отвечает, - рявкнул Каракатица.
– Сам назначил себя посредником и теперь приходится пробиваться мимо него по любому поводу. Квартирмейстер рад, что запросов доходит мало. Они между собой всё делят, а то и прямо воруют. Кто-то должен сказать Сорт, чтобы она сказала Добряку и он смог...

– Добряк больше Прыщом не командует.

– Тогда кто?

– Похоже, никто.

Улыба и Корик вошли на стоянку, которая уже перестала быть стоянкой - остался лишь дымящийся костер, окруженный тючками и скатками.
– Первый пополуденный звон, - сказала Улыба, - и не раньше.

– Есть новости о Геслере и Буяне?
– спросил Каракатица.

– Скрип говорит только что хочет, - отозвался Корик.
– И остальные так же. Наверное, они дали деру.

– Не дури, - взорвался Каракатица.
– Ветераны не уходят. Вот почему они ветераны.

– Пока не решат, что с них хватит.

– Спроси Бутыла, - сказал Тарр, мрачно глядя на Корика, - и он скажет так же. Их схватили.

– Чудно. Схватили. Значит, их с нами нет. Наверное, даже нет в живых. Кто следующий?

– Если повезет, - сказала Улыба, ложась на свой тюк, - им будешь ты.
– Она поглядела на Тарра.
– У него мозги выгорели - Корик уже не тот Корик, которого я знала. Спорю, все вы думаете так же?
– Тут она вскочила на ноги.
– Да нассать! Пойду прогуляюсь.

– Гуляй подольше, - сказал Корик.

Снова дико захохотал Горлорез. Каракатица сморщился: - Что такого смешного, так его?!

Корабб, притворявшийся спящим, наконец сел.
– Пойду узнаю, Карак. У меня тоже нервы взвинчены.

– Если он валяет дурака, Корабб, вдарь ему по роже.

– Да, Карак, на это можешь рассчитывать.

Каракатица молчал и следил, как Корабб ковыляет прочь. Потом ухмыльнулся Тарру: - Все заметил?

– Я ж рядом сижу.

– Он уже не сторонится нас. Он - наш панцирник. Хорошо.

– Всё хорошо, он хорош, - сказал Тарр.

– В этом взводе панцирник - я, - бросил Корик.

Тарр снова начал чистить сапоги. Каракатица отвернулся, погладил рукой лысеющую макушку - и заметил, что рука стала сальной.
– Дыханье Худа!

Тарр вгляделся и фыркнул: - От трещины не защитит.

– Что?

– Череп.

– Смешно.

Корик стоял, словно не знал, куда ему пойти, словно нигде не находил себе места. Немного спустя он ушел в сторону, противоположную выбранному Улыбой маршруту.

Каракатица продолжил смазывать доспехи. Когда требовалась новая порция смазки, он находил ее на собственной голове.
– Он может, ты сам знаешь.

– Не станет, - ответил Тарр.

– Геслер и Буян - вот его извинение. И Целуй-Сюда.

– Целуй-Сюда заботилась только о себе любимой.

– А у Корика иначе? Нынче он весь внутри головы, а там - верно Улыба говорит - всё выгорело. Осталась одна зола.

– Не сбежит.

– Почему ты так уверен, Тарр?

– Потому что где-то внутри, среди золы, остается кое-что. Он еще что-то пытается доказать. Не себе - себя он в чем угодно убедит - но всем нам. Нравится ему или нет, признает он или нет, но он к нам приклеился.

– Ну, посмотрим.

Тарр протянул руку, позаимствовав сало с виска Каракатицы. Натер сапоги.

– Смешно, - сказал Каракатица.

***

Корабб обошел командный шатер и обнаружил, что Горлорез, Наоборот и Мертвяк сидят около выгребной ямы. Подошел ближе.
– Хватит так смеяться, Горлорез, или я тебе лицо разобью.

Все трое виновато подняли головы. Поморщившись, Горлорез ответил: - Поглядим, солдат.

– Не успеешь поглядеть. Чем заняты?