Чтение онлайн

Торопливые шаги за дверью. Садира, резко распахнула дверь, и властно вошла в ее комнату.

Быстрым взглядом скользнула по моей фигуре, задержавшись на моем животе, процедила сквозь зубы:

— Больше нет смысла все скрывать, ты все знаешь и так… Иша действительно твоя дочь. Арда сдержала данное тебе обещание, передав ее Лате. Скажу откровенно, мне и в голову не пришло бы такое провернуть, но Ардана всегда отличалась острым умом, и за это я ее уважала.

Женщина говорила размеренно, слишком громко, казалось, что она это делает намеренно, словно для кого-то.

Садира прошла в глубину комнаты, и не соизволив закрыть за собой дверь, опустилась в близстоящее кресло.

Я инстинктивно насторожилась.

— А я ведь и вправду думала, что она сможет родить ему сына и дочь, — хрипло рассмеялась она, осознавая свои ошибки.

— Сына?

— Ты беременна, Амара, и на этот раз это сын, — ее лицо перекосилось в неприятной гримасе. — Я понимала, что мои видения обрывочны, и могут истолковываться неоднозначно… Но уже тогда я начала догадываться, что эта пустоголовая идиотка что-то задумала… Провести меня и моего мальчика, — она истерично захохотала. — Порой жажда власти затмевает глаза, она даже не удосужилась подумать своей прелестной головкой о том, что ее ждет за ложь и измену… Подставила под удар себя, и обрекла на смерть своего любовника. Иштар не оставит Османа в живых. Хоть они и знали друг друга с малых лет… но такое не прощают.

Открыла рот, чтобы спросить, но не смогла выдавить ни звука.

— Судьба благосклонна к Лате, не знаю, чем она ей приглянулась, но если бы не всё это, то свою дочь, возможно, ты не нашла бы никогда, а мой мальчик не исцелился. — И не смотри так на меня! Ты не вправе меня осуждать! Ты не знаешь, что я пережила!!! — вдруг закричала она, подскочив с места. — Я любила своего брата запретной черной проклятой любовью, похоть и страсть застилала мне глаза. Дикая ревность разрывала мое сердце, когда я видела, как он обнимает свою жену, как плавится от ее рук, словно горячий воск от огня. Я ненавидела ее. Желала ей смерти. Долгой, мучительной, изощренной! Хотела убить, пожертвовав всем что есть у меня ради этой сумасшедшей идеи. Но все же поступила иначе… глупо полагая, что одна ночь с ним изменит его отношение ко мне. Не как к родной сестре, а как к созревшей для любви женщины…. Откроет ему глаза на мои истинные трепетные чувства к нему…

Клавдий…

Глаза Садиры загорелись лихорадочным блеском, а губы нервно задрожали, собирая в сухих уголках белую пузырящуюся пену.

Облизав губы, она продолжила:

— Я заключила сделку с Арданой, — ее тон моментально стал грубее. — Эта была лучшая ночь в моей жизни, — в темных глазах женщины застыли слезы. — Он не смог отличить меня от своей жены, Клавдий шептал не переставая мне на ухо, что это была самая странная и самая незабываемая ночь для него, — Садира горько усмехнулась, отворачиваясь от меня. — Сколько раз я умоляла Ардану, дать мне еще действенной отравы, я помню, как я валялась у нее в ногах, лишь бы побыть с ним хоть еще разок, но она отказывала мне из раза в раз, насмехаясь над моей зависимостью от собственного брата. Единственное, что мне нравилось в ее поганом характере: она никогда никого не осуждала. И мы были в этом похожи. Я поняла это лишь тогда, когда она захотела убить твою мать — собственную дочь. За то, что она понесла от проклятого мэрна, думая, что запятнала ваш священный род сомнительной связью.

Женщина залилась смехом, одернув рукава черного платья вниз.

С каждым ее словом на душе становилось еще тяжелее…

— Выполнив свой обещанный ей уговор, я не рассказала ей главного, кое-что утаила… Твой отец — Древний… Думаю, позже Ардана и сама обо всем догадалась. Рассказав это тогда, то твоя мать сейчас была бы жива, как и твой отец… — она зло обернулась ко мне, стряхивая худощавой ладонью свои слезы. — Если бы Ардана дала мне хоть один шанс побыть с ним еще пару ночей, то он бы выбрал меня, а не бесполезную стерву, чьи мысли были только о своей миловидной внешности! — отчаянно и беспомощно завыла она, — Всего этого можно было избежать! — Садира стиснула ладони в кулаки, а затем, как ни в чем не бывало продолжила:

— Как ты знаешь, наша сущность быстро расщепляет яд и действенные снадобья, Клавдий быстро прознал, что его обвели вокруг пальца… Как же я долго смеялась и заливалась слезами, узнав от служанок, что его «жена» принесла ему огромное наслаждение той ночью… Увы, смерть и публичное унижение дышали мне в спину, если бы не снова его жена идиотка Тарина, которая в этот ужасный день моей казни принесла ему благую весть… Она ждала дитя… сына, как и я… Только мой ребенок был от Клавдия, а вот ее… — она снова горько рассмеялась… Мой и его, — ее рука легла на живот, а в глазах промелькнула щемящая сердце боль, быстро сменяясь видимым безразличием. — Тарина не была идеальной, как все считали вокруг, как думал и мой брат… Она обожала купаться в обольстительных тирадах сильнейших мужчин нашего Древнего города. И однажды они ее чуть не сгубили… Я увидела ее в саду мелких пальм с моим будущем мужем… — криво усмехнулась она, нервно растирая пальцами сухие ладони. — Я догадывалась, что у моего будущего мужа кто-то появился, но для меня это было только отрадой… Тарине повезло, что она не была истинной парой моего Клавдия. Брак с ней был выгоден двум сильнейшим родам. А вот мой будущий муж славился только жестокостью. Поговаривали, что он заключал сделки с самой преисподней, бывал там, куда даже мы не решались ступить. Мой брат знал о моей ненормальной тяги к нему и, решив меня образумить, захотел выдать замуж за своего друга — Шамаля. Он был прирожденным тираном и охотником, сходящий с ума по каждой юной особе женского пола. Не ускользнула от него и Тарина. Овладев ею, он сразу же потерял к ней интерес, а стоило ей только раскрыть свой маленький рот, и радостно пролепетать ему о ребенке, как он бесследно исчез, не задумываясь о возможных серьезных последствиях.

— Ну что, Амара, мне продолжать или ты сама обо всём догадалась?! — в ее глазах стоял страх и боль прожитых лет. — Еще одна сделка. Между мной и Тариной. Наша ужасная тайна и три сломленных жизни…

Перед глазами закружился потолок. Пошатываясь, осторожно обошла женщину, цепляясь руками в высокую спинку массивного кресла.

— Знаешь, как трудно жить, когда твои бередящие раны все еще кровоточат?! Обменявшись сыновьями, Тарина могла спокойно спать, зная, что, если мой брат вздумает пролить кровь своего сына, то свою в нем он узнал бы сразу. Все, что я могла дать своему ребенку — власть и беспечное будущее, без возможности быть рядом с ним. Мой сын так стал похож на нее… За это я еще больше возненавидела ее и его. С ее молоком он впитал ее скрытую от всех глаз тьму и дурной характер… Это высокомерие, надменность, грация хищника…

— Иштар?

— Сын Тарины и Клавдия.

— Что стало с ее сыном от Шамаля?

— Мне неизвестна его судьба, — солгала Садира. — Я отдала его на воспитание одному тэрну, который всю жизнь мечтал о мальчике.

— Витар…он твой… — слова сами застряли в горле.

Послышался шум в коридоре.

Садира внезапно бросилась ко мне, впиваясь руками в запястья, а ее лицо резко побледнело. Она резко обернулась назад, будто ей померещился за спиной чей-то шепот. Нервно задержав взгляд на открытой двери, повернулась ко мне, зашептав:

— Мне не изменить прошлое, Амара, и не повлиять на будущее. Я прошу тебя только об одном, когда увидишь его, отдай ему это, пусть он знает, кто его мать, — она срывает кулон со своей шеи и кладет его в мою руку, быстро отшатнувшись назад.

Ветер резко умолк и притаился за толстыми стенами, украдкой подглядывая за нашими неподвижными фигурами.

К покоям приближались тяжелые твердые шаги.

Иштар.

Высокая мощная фигура Иштара застыла в проеме дверей. Черный плотно облегающий камзол, ряд блестящих на нем серебристых пуговиц спускались вниз к широкому поясу из тяжелой парчовой ткани, украшенный драгоценными камнями. Узкие черные штаны, заправлены в высокие блестящие кожаные сапоги.

Взгляд его черных глаз горел звериным безумием.

Иштар, не поворачивая ко мне головы, смотрел сверху вниз на стоявшую рядом со мной Садиру, как на нечто недостойное и позорное, на его лице появился жуткий оскал от презрения и отвращения к ней.

Прозвучал низкий хриплый тембр мужчины:

— Выйди, Амара.

Его взгляд точно холодное сверкающее лезвие вонзился в меня.

Садира, застыла на месте. Медленно закрывая глаза, прятала на их дне злые слезы.

— Когда-нибудь ты поймешь меня… — тихо прошелестела она мужчине, не скрывая от нас своего страха, от его тяжелого угнетающего взгляда.

— Амара! — рявкнул он, теряя терпение, переводя на меня бешеный сумасшедший взгляд.

Взгляд убийцы. Зверя, что теряет разум от солоноватой крови, сочащейся из разодранной раны пойманной в его лапы загнанной добычи.

Сердце забилось быстрее…

Мое прошлое — словно хрупкая ваза, собранная из мутных осколков стекла. Я смогла собрать ее воедино, но сейчас я будто отчетливо услышала ее звонкий хруст. Безжалостный треск. Из тонких сеточек трещин засочился драгоценный нектар — мое утраченное без моей дочери время. Сухая выжженная болью почва под ней с дикой жаждой впитывала в себя стекающую густую жидкость, глотала ее с жадностью, с огненной алчностью. Боль, одиночество, дерущая пустота — всё медленно утекало в ее отравленное чрево. Она их беспощадно поглощала, со звериным голодом опустошала, и ей было все мало, она требовала еще, стараясь вобрать в себя столько, сколько смогла бы взять опустошенная черная пустошь….