Пылающая гора
Шрифт:
Да, род герцога де Шомон д’Амбуаз являлся очень знатным и древним, но к концу века XVI постепенно пришёл в упадок. За сто лет до этого Генрих д’Амбуаз возглавил восстание против короля Людовика XI и проиграл. В результате король лишил его части земель и владений, а также родового замка, который перешёл во владение королю – там позже жили и Генрих IV, и его любовница Диана, посещала его и королева Екатерина Медичи. Семья д’Амбуаз переселились в другой, значительно меньший по размеру замок, многие детали которого были в нём сохранены, как воспоминание о старом, родовом.
В новом было даже уютнее. Залы выглядели такими же впечатляющими, но покои имели более скромные размеры. Замок не мог похвастать длинными галереями, как в старом, где успевала замёрзнуть еда зимой, пока её несли в столовую из кухни, но подобный «недостаток» только радовал большое семейство. Замок окружал прекрасный парк с вековыми деревьями, лужайками и дорожками, и он для нескольких поколений д’Амбуаз сделался родным. Позже род испытывал и взлёты, и падения, но былого могущества достичь уже не удалось.
Окончательно разорил семью отец мужа Анны, герцог Филип д’Амбуаз. Он ввязался в какую-то сомнительную авантюру, в результате всё проиграл, разорился и умер, оставив своему сыну огромные долги. Пьеру, мужу герцогини, пришлось продать практически все свои земли и даже последний замок, который сейчас и принадлежал отцу Луизы, маркизу де Круа. Выбраться из долговой ямы семье удалось, но подняться до прежних высот – уже нет.
Из пяти детей герцогини в живых остался только один – её сын, Жак. Словно злой рок преследовал род: дети рождались или мёртвыми, или умирали в младенчестве. Муж погиб в одном из сражений за короля, когда Жаку исполнилось тринадцать, и ей назначили приличный пансион и сохранили титул вдовствующей герцогини. Сын вырос и женился на хорошей девушке из знатной семьи, несколько поправив финансовое положение неплохим приданным.
Вскоре у Анны появилась внучка Шарлотта. Пока девочка была маленькой, она пользовалась абсолютной свободой: бегала с сельскими ребятишками, играла с ними и даже порой дралась с крестьянскими мальчишками. Часто больше доставалось мальчишкам, а не ей. Мать ругалась на дочку, а бабушка, смеясь, говорила: «Это в ней играет кровь амазонок!» – и любила рассказывать легенду, будто род самой бабушки, Анны-Марии де Форсс, берёт своё начало по женской линии от легендарных амазонок. «Неудивительно, что девочка столь воинственна!» – гордо вскидывала подбородок старуха. Когда Шарлотта подросла, бабушка лично стала заниматься её воспитанием и давать ей уроки. Кто лучше неё сможет воспитать из внучки настоящую леди?
Правда отец, так и не дождавшись сына, взялся обучать дочь фехтованию. А позже к этому безобразию, по мнению матушки, подключился и дядюшка Пьер. Мужчина был старым воякой, из дворян низшего сословия и очень дальним родственником семьи де Форсс. Он ходил когда-то в военные походы с мужем герцогини, и о его доблести рассказывали легенды! Когда семья совсем разорилась, Пьер не отправился искать другого более состоятельного господина, а так и остался в доме, и все давно считали его своим, и кроме как «дядюшка» Шарлотта к нему не обращалась.
Как могла мать противостоять двоим воинственно настроенным мужчинам? Сколько пыталась вразумить своих безрассудных близких не превращать маленькую леди в сорванца! В результате юная Шарлотта сделалась великолепной наездницей, прекрасно фехтовала, умела стрелять из пистолета и даже из лука, хотя это оружие уже не применялось среди знати. А сумасбродный дядюшка Пьер ещё обучил девочку метать ножи и – что уж совсем выводило из себя её бедную матушку – рукопашному бою. Как бранилась она, когда дочь прибегала в ссадинах и синяках! Всё оказалось тщетным…
Когда Шарлотте исполнилось двенадцать, мать на радость мужу и бабушке забеременела. Все надеялись на рождение мальчика и ожидали наследника. Родился на самом деле мальчик, но вскоре умер, умерла и мать – роды оказались слишком тяжёлыми, и это стало огромным ударом для семьи.
После похорон бабушка с отцом решили отправить Шарлотту в монастырь для дальнейшего обучения. Девочка росла, и, согласно статусу, ей необходимо было получить хорошее образование. Герцогиня лично ездила в Париж ко двору и, встретившись с королем, добилась оплаты полного пансиона за счёт казны, в результате внучку приняли в лучшую женскую школу Франции. Там Шарлота и подружилась с Луизой.
Через два года новое горе постигло семью: умер отец. Тогда в его поместье среди крестьян началась страшная болезнь. Герцог лично посещал деревни, оказывая помощь нуждающимся, в результате заразился сам и не смог справиться с недугом. Старая герцогиня тяжело вздохнула: «Боже, никому не пожелаю потерять сына, да ещё единственного сына», – с болью в сердце подумала она. Анна страшно переживала утрату, и только мысли о внучке заставляли женщину держаться за жизнь на земле, тогда как многие её подруги уже отправились в мир иной. Бабушка понимала: без неё Шарлотта останется совсем одна.
Дама подняла глаза и взглянула на девочек. Она только так и называла их, хотя это были уже вполне взрослые девушки. Причём Луиза де Круа, теперь по мужу графиня де Боргане, даже успела произвести на свет прекрасное дитя, с которым подруги сейчас и играли. Луиза нравилась герцогине, она была очень милой девушкой. Правда, её отца и тем более брата Анна д’Амбуаз не жаловала.
Герцогиня вновь посмотрела на подружек и улыбнулась. Они были одного возраста, но абсолютно не похожие. Луиза выглядела просто ангелом: белокурые вьющиеся волосы, голубые чистые глаза и лучезарная улыбка. Вся она сияла, словно солнышко, и привлекала взгляд. Похоже, девушка никогда не ведала никаких забот, и это было действительно так. Выражение печали крайне редко омрачало её улыбчивое личико, и даже когда девушка хмурила бровки, изображая, что сердиться, добрые глаза всегда выдавали её. Казалось, Луиза может щебетать без умолку, вечно, и напоминала собой райскую птичку, которая, не в состоянии усидеть на месте, всё время порхает и поёт звонкие песенки.
Шарлота восхищала по-другому. Тёмные густые блестящие волосы контрастировали со светлой бархатистой кожей. Тонкие брови и тёмные длинные ресницы обрамляли огромные выразительные глаза, в глубине которых, казалось, можно утонуть. Девушка не понимала, какого они у неё цвета: не то светло карие, не то зелёные. Глаза цвета тёмного малахита. Сама она говорила, что болотные, и не считала себя красавицей, а эталоном красоты для неё являлась Луиза. Она всегда восхищалась подругой и искренне любила её, впрочем, та отвечала ей тем же.
Шарлота росла мечтательной девочкой. Застыв на месте, она могла любоваться красотой облаков, переливами захода солнца. А наблюдая полёт стрекозы, любила затаиться в траве и, выставив пальчик, ожидать, когда насекомое на него сядет. И если такое случалось, радость переполняла сердце фантазёрки. Она представляла, что это не стрекоза, а маленький эльф, а когда «эльф» снова взлетал, девочка радостно неслась вдоль реки, подпрыгивая и широко размахивая руками, уверенная, что это хороший знак, и всё у неё сложится просто замечательно.