Чтение онлайн

— Да?

— Не «конечно», если нет.

Она усмехнулась. Уже почти по-настоящему.

— Осторожно, Марк Романович. Это звучит как забота.

Он выдержал её взгляд.

— Тогда запишите как нарушение пункта 7.3.

И ушёл к лифтам, оставив Варю в коридоре с папкой, сбитым дыханием и пугающе ясной мыслью: она больше не могла делать вид, что Марк Громов для неё просто строгий босс с тяжёлым характером и красивым жилетом.

Потому что строгие боссы не говорят: «Вы не обязаны отбиваться от этого одна» .

И уж точно не заставляют после этой фразы сердце вести себя так, будто оно никогда не подписывало корпоративный регламент.

Варя вернулась в зал с лицом человека, который только что выиграл важный бой и совершенно не рад тому, что кто-то видел, как у него дрожали руки.

Она шла ровно. Папку держала крепко. Улыбка была на месте — не слишком широкая, не слишком усталая, как раз такая, чтобы любой коллега, партнёр или случайный свидетель решил: с Варварой Плюшкиной всё в порядке, она просто на минуту выходила и вернулась такой же яркой, собранной и язвительной, какой её привыкли видеть.

Варя сама почти в это поверила.

Почти.

Пока не увидела своё отражение в стеклянной двери конференц-зала.

Платье сидело как надо. Волосы не растрепались. Помада не подвела. Подбородок держался гордо, плечи — прямо, взгляд — уверенно. Всё было на месте, кроме одного: в глазах стояло слишком много того, что она не успела спрятать.

Злость.

Стыд.

Благодарность.

И что-то ещё — самое неприятное, потому что оно не поддавалось ни шутке, ни деловой формулировке.

Марк Громов защитил её.

Не как начальник, выполняющий процедуру. Не как человек, которому надо сохранить красивый имидж после презентации. Не как стратег, внезапно решивший, что «человеческое лицо компании» нужно срочно показать в коридоре.

Он встал рядом и сказал то, что Варе всю жизнь приходилось говорить самой.

Профессиональная пригодность оценивается по работе. Не по внешности.

Она слышала эти слова снова и снова, пока шла к своему месту. Они звучали спокойно, твёрдо и опасно хорошо. Настолько хорошо, что внутри всё никак не могло решить, нужно ли благодарить, злиться или немедленно закрыться на все внутренние замки.

Потому что защита — странная вещь.

Если тебя защищают правильно, от этого не становится слабее. Но если ты слишком долго привыкала справляться сама, даже правильная защита может задеть место, которое болит именно потому, что к нему никто раньше не относился бережно.

— Варь, — тихо позвала Лиза, когда Варя опустилась на стул рядом с ней. — Что случилось?

Варя положила папку на колени.

— Ничего.

Лиза посмотрела на неё так, как могла смотреть только Лиза Корнеева: без доверия к слову «ничего» и с явным намерением провести внутренний аудит чужого лица.

— У тебя «ничего» сейчас выглядит как «если кто-нибудь спросит ещё раз, я превращу его в приложение к служебной записке».

— Я просто устала.

— Это не усталость. Это смесь «я кого-то сейчас укушу» и «пожалуйста, не спрашивайте, почему».

Варя медленно повернула к ней голову.

— Лиза, у тебя отчёты.

— У меня глаза.

— Опасное сочетание.

— Что произошло?

Варя хотела ответить. Правда хотела. Лиза была не просто подругой — она была тем редким человеком, рядом с которым Варя иногда позволяла себе не быть смешной. Но слова застряли. Не потому, что она не знала, что сказать. Сказать можно было многое: Оксана с Кириллом обсуждали её внешность. Марк услышал. Марк вмешался. Марк сказал, что она не обязана отбиваться одна. Марк посмотрел так, будто злится не на неё, а за неё.

Вот только если произнести это вслух, всё станет слишком настоящим.

А настоящее требовало реакции.

С ним нельзя было просто красиво пошутить и уйти пить кофе.

— Потом, — сказала Варя.

Лиза не стала давить. Только кивнула и подвинула к ней стакан воды.

— На.

— Я не…

— Просто возьми.

Варя взяла.

И тут заметила Степана.

Он стоял у дальнего края зала рядом с Сергеем Павловичем Крайновым и Марком. Со стороны всё выглядело идеально деловым: трое мужчин обсуждают следующий шаг после удачной презентации, на столе лежат распечатки, кто-то из финансового блока делает пометки, Инга Белова задаёт уточняющий вопрос.

Но Степан смотрел не на документы.

Он смотрел на Марка.

Потом на Варю.

Потом снова на Марка.

Его улыбка была прежней — лёгкой, приятной, уверенной. Но взгляд изменился. Теперь в нём не было простой насмешки или раздражения из-за того, что Варя влезла в проект. Там появился расчёт.

Варя почувствовала это кожей.

Как сквозняк под дверью.

Степан что-то сказал Марку. Тот ответил коротко, не улыбаясь. Крайнов кивнул. Инга сделала заметку. Всё было по-прежнему рабочим, но Варя уже знала: после коридора что-то сдвинулось. Не только между ней и Марком. Во всей системе.

Раньше она была для Степана смешной помехой.

Теперь стала фактором.

А факторы в таких компаниях либо учитывают, либо устраняют из уравнения.

— Ты сейчас смотришь на Рогова так, будто мысленно ставишь ему оценку по шкале офисной опасности, — заметила Лиза.

— Он не любит проигрывать внимание.

— А кто любит?

— Он особенно.

— Думаешь, будет мешать?

Варя посмотрела на Степана ещё раз. Он как раз обернулся и улыбнулся ей — будто поймал её взгляд и решил оставить подпись под своим присутствием.

— Не знаю, — сказала она. — Но если он начнёт, то сделает это красиво.

— Красиво — не значит умно.

— Иногда значит.

— Тогда будем некрасиво умнее.

Варя впервые за последние несколько минут почти рассмеялась.

— Ты сейчас звучишь как человек, у которого есть тайный план.

— У меня всегда есть тайный план.

— Какой?

— Не дать тебе влюбиться в проблему с широкими плечами и доступом к корпоративной власти.

Варя резко поставила стакан на стол.

— Лиза.

— Что? Я не назвала фамилию.

— В этом зале всего одна проблема с широкими плечами и доступом к корпоративной власти.

— Вот видишь, ты сразу поняла.

— Я не влюбляюсь.

— Конечно.

— Я злюсь.

— Это иногда соседние двери.

— Нет.

— Ладно. Тогда ты просто злишься на красивого мужчину, который тебя защитил, похвалил, доверяет твоим текстам и теперь смотрит на тебя так, будто ты нарушила не только пункт 7.3, но и его внутренний порядок.