Чтение онлайн

— У кого?

— У половины этажа.

— Прекрасно. Вчера я стала автором мема. Сегодня — участницей корпоративного тотализатора. Завтра, видимо, меня выставят в холле с табличкой «не кормить после дедлайна».

— Не драматизируй. Все за тебя болеют.

— Это не утешает, когда все ещё и делают ставки на твою гибель.

— Не на гибель. На развитие сюжета.

Варя указала ручкой на Лизу.

— Ты слишком много читаешь ромкомов.

— А ты в одном живёшь и сопротивляешься жанру.

— Я живу в проекте с дедлайном к пятнице.

— Конечно. А ещё тебе пишет Марк Громов про солнечный свет.

Варя быстро посмотрела по сторонам.

— Тише.

— Почему? Это же рабочая переписка.

— Потому что я не хочу, чтобы завтра появилась таблица «сколько раз Плюшкина перечитала письмо генерального».

Лиза прищурилась.

— А сколько?

— Я не считала.

— Варь.

— Несколько.

— Насколько несколько?

— Лиза, у тебя отчёт горит.

— Не переводи тему.

— У меня стратегия горит.

— Вот именно. И ты улыбаешься в монитор так, будто там не стратегия, а личное приглашение в неприятности.

Варя хотела возразить, но в этот момент на экране вспыхнуло новое уведомление.

Марк Громов:

Варвара Андреевна, жду вас в 14:00. Кабинет 4001.

Материалы — в печатном и электронном виде.

М. Громов

Следом пришло второе сообщение.

И без лирических отступлений в официальном документе.

Варя уставилась на экран.

Лиза медленно перегнулась через стол, но Варя уже развернула ноутбук к себе.

— Не подсматривай.

— Он снова написал?

— Рабочее.

— Ты снова улыбаешься.

— У меня просто лицо такое. Коммуникационное.

— Варь, послушай меня серьёзно.

Вот это было опасно.

Когда Лиза произносила «серьёзно», офисная реальность обычно переставала быть смешной. Подруга отодвинула кружку, облокотилась на стол и посмотрела так, что Варя невольно убрала руки с клавиатуры.

— Громов опасен, — сказала Лиза.

— Спасибо. Неожиданная новость. Я-то думала, он плюшевый руководитель в дорогом костюме.

— Не потому, что злой. Он не злой.

— Вот это уже спорно.

— Он жёсткий, закрытый, помешанный на контроле и явно считает календарь формой высшей справедливости. Но не злой. Опасность в другом.

— В чём?

Лиза понизила голос:

— Он слишком красивый для человека с такой тяжёлой энергетикой начальника.

Варя моргнула.

— Это твоё серьёзное предупреждение?

— Абсолютно. Злого начальника можно ненавидеть спокойно. Красивого властного начальника, который вдруг начинает тебя слушать и отвечать на твои шутки, ненавидеть гораздо труднее. Это портит дисциплину.

— Мою?

— В первую очередь твою. Громов-то, может, и выживет. У него, судя по лицу, самоконтроль входит в базовую комплектацию.

Варя хотела рассмеяться, но смех застрял где-то между горлом и грудью.

Потому что Лиза попала неприятно точно.

Марк раздражал её. Всё ещё раздражал. Своей манерой давать сроки так, будто он купил время оптом. Своей привычкой замечать лишнее. Своим «Плюшкина», от которого у неё почему-то сбивалась внутренняя опора. Своим строгим взглядом, в котором теперь, после утренней встречи, появлялось не только недовольство, но и интерес.

А ещё он вчера не уволил её.

Сегодня дал ей говорить.

При партнёрах сказал «получится».

И ответил шуткой.

Варя не была девочкой, которая теряет голову от первого признака внимания. Она умела отличать уважение от флирта, деловую необходимость от личного интереса, а красивого мужчину от хорошего человека. Жизнь в женском теле, которое люди слишком часто считали поводом для комментариев, научила её не путать чужой взгляд с принятием. Но именно поэтому Марк сбивал её с толку: он не смотрел на неё как на удобную шутку, не пытался быть снисходительным, не делал вид, что её остроумие — милый бонус к внешности.

Он слушал.

Иногда спорил, иногда давил, иногда выглядел так, будто собирается внести её в отдельный реестр раздражающих факторов. Но слушал.

И это было гораздо опаснее комплимента.

— Я не собираюсь влюбляться в генерального директора, — сказала Варя.

Лиза медленно подняла брови.

— А я разве сказала «влюбляться»?

Варя замерла.

— Ты подлая.

— Я бухгалтер. Мы называем это точностью.

Уведомление на ноутбуке снова мигнуло, напоминая, что до четырнадцати осталось девять минут.

Варя закрыла документ, собрала распечатки в папку и встала.

— Всё. Я пошла защищать стратегию.

— И сердце.

— Стратегию.

— Конечно.

— Лиза.

— Что?

— Если я не вернусь, удали таблицу ставок.

— Если ты не вернёшься, таблица сама станет историческим документом.

— Иногда мне кажется, ты дружишь со мной только ради материала.

— Неправда. Ещё ради твоих реплик.

Варя показала ей папкой жест, который в рамках корпоративной этики можно было считать выразительным, но допустимым, и пошла к лифтам.

На сороковом этаже её уже ждали.

Елена Викторовна подняла глаза от монитора.

— Марк Романович просил вас пройти сразу.

— Он всегда просит так, будто я уже опоздала, даже если пришла заранее.

— Это одна из его управленческих особенностей.

— Вы сказали это с такой нежностью, что мне стало страшно.

Елена Викторовна посмотрела на неё почти мягко.

— Привыкнете.

Варя остановилась.

— Это угроза или поддержка?

— В компании Марка Романовича между ними иногда тонкая граница.

Кабинет 4001 встретил Варю открытой дверью и голосом Марка:

— Входите.

Он стоял у стола, сняв пиджак. Белая рубашка, тёмный жилет, закатанные на один оборот рукава — ничего особенного, просто рабочий день. Но Варя вдруг забыла, что хотела сказать.

Не надолго.

На две секунды.

Может, на три.

Совершенно недопустимый временной провал для женщины, которая пришла защищать стратегию, а не оценивать, как красиво у начальника лежит ткань на плечах.

Марк поднял взгляд от документов.