Чтение онлайн

Илья наклоняется, всасывает грудь широко раскрытым ртом, рычит, целует, слизывает солёную влагу с кожи. Я царапаю его плечи, спину, смыкаю зубы на его шее в какой-то момент, чтобы перестать всхлипывать и так громко кричать. И он как будто ещё больше ускоряется, до оглушительных шлепков наших взмокших тел, до своих рваных хриплых стонов, а потом… вытаскивает член из лона и без предупреждение скользит в щёлочку рядом.

И снова мой крик, его стон, движения медленней, но не медленные. Мягче, но не мягкие. А резкие, и… почти до самого конца, до самого соприкосновения моего паха и его. Почти.

Я даже не успеваю понять, что приближается оргазм. Он накрывает меня так неожиданно и резко, больно и прекрасно, что я взвизгиваю и прижимаюсь к груди Ильи в полной дезориентации. Прижимаюсь губами к его влажной и горечей шее и мычу, мычу сквозь зубы, всё ещё как на оголённых нервах чувствуя обрывочные тугие толчки в свой анус. А потом то, как член дёргается и я заполняюсь тёплой жидкостью и чужой пульсацией. В моём ухе растягивается мужской донельзя хриплый и надрывный стон сквозь зубы.

– Твою мать… Майя…

Глава 8.

Прихожу в себя я долго. Как и Илья. Мы просто сидим, прижавшись друг к другу. Илья откинулся на спинку дивана и хрипло тяжело дышит, а я прижимаюсь к его груди. Кажется, в нас обоих нет ни капли сил. Мы восстанавливаем разум так долго, что когда я отстраняюсь от Ильи, то вижу, как из ванной комнаты выходит Матвей. Его волосы влажные, на губах гуляет расслабленная улыбка, а из одежды – белое полотенце, обмотанное вокруг бёдер.

— Эй, голубки, если хотите успеть на свою свадьбу, то вам пора разлепляться. До начала сорок минут.

Илья с хриплым смешком открывает глаза и… смотрит на меня в упор. Его глаза снова привычного орехового оттенка, губы знакомо изогнуты в наглой ухмылке. И мне вдруг становится страшно, что он сейчас посмеётся надо мной и заставить сильно пожалеть о том что было. О своей такой неадекватной смелости, чтобы сотворить такое, прямо перед свадьбой. Никогда до этого не думала, что из-за возбуждения или злости могут настолько слететь тормоза.

Хочу подняться с Ильи быстро, слезть с него. Но не получается. Могу только медленно приподняться и всхлипнуть, когда член Ильи окончательно выходит из меня, отчего по моим бёдрам и на его пах стекает густая белая сперма. Тело обдаёт таким жаром, что покалывает кожу. И я сильно прикусываю губу от смущения. Илья хватает меня за бёдра и… удерживает над собой, смотря в глаза с ухмылкой.

– Аккуратно.

Майя

.

Я обрывисто киваю и как могу пытаюсь быстро слезть с него. Секс закончился только пять минут назад, а я уже начинаю чувствовать себя некомфортно перед ними двумя вот так абсолютно голой. И не просто голой, а с явными следами того, как они меня имели. Хочется сбежать в ванную и всё обдумать. У меня есть 40 минут…

По пути до той самой ванной ловлю на себе хищный, глубокий взгляд зелёных глаз Матвея. Он провожает меня им до самых дверей, за которыми я спешу скрыться. Прижимаюсь спиной к двери и протяжно выдыхаю.

А пока принимаю прохладный душ, тщательно отмывая себя от пота и спермы, смывая павшую укладку и макияж, думаю, думаю…

О Матвее. Об Илье. О том, что между нами всеми было. Вряд ли я когда-то ещё решусь на подобный опыт. Хоть это и было настолько ярко. И я чувствую себя как будто даже перерождённой, с более чёткими мыслями. Но всё же понимаю, что такой секс может добавить только больше сложности в мою и так переполненную дилеммами жизнь. А я этого не хочу.

В какую-то секунду, когда в моей голове целиком укладывается произошедшее, во мне вдруг появляется столько сил, что кажется, я готова взобраться на самую высокую точку планеты. Переполняюсь решимостью. Как-то ново, сильно. Уж если я способна на такое, невообразимое – групповой секс со своим женихом и его другом, то на что я вообще ещё способна?

Прямо сейчас я пойду к папе и скажу, что не выйду за Илью. Боже, да о чем родители вообще думали?! Илье 24, мне 22! Какая семья? Какая свадьба? Да я же даже ещё универ не окончила.

Громову ещё кутить и кутить до осознанного решения жениться. А мне… а я вообще замуж не хочу, пока не встречу того самого.

Решено.

Выдыхаю резко, сгоняя воду с волос, и сильно дергаюсь, когда стеклянная дверь открывается и под душ заходит… Илья.

Уголки его губ лишь немного дергаются в ухмылке, а его тело сразу прижимается к моему, прижимает меня спиной к стене.

– Можно я помоюсь с тобой? А? – хрипло шепчет он около моего уха, и его голос мешается с шумом воды. Его ладони опускаются на мои бёдра, а язык вырисовывает узоры на моей шее, слизывает капельки воды. – Ты же не против… будущая жена?

Хочу сказать, что против. Но из меня вырывается только булькающий звук, потому что я начинаю задыхаться от его ласк, медленных, мягких и одновременно страстных поцелуев. Его взгляд снова такой, как обычно. Наглый, не знающий отказов, вызывающий дрожь в такой близости у любой. У любой. И у меня сейчас.

Мотаю головой, чувствуя пальцы Ильи на своих половых губах и его снова до предела возбуждённый член животом.

Плавлюсь от поглаживаний, задыхаюсь от жадных поцелуев. Но пытаюсь отталкивать его, потому что последняя капля самообладания одна против всего тела борется за разумные поступки.

— Я снова хочу тебя, Майя… и если не сейчас, то ночью… я буду трахать тебя, слышишь?.. буду трахать до самого утра, а потом до самой ночи с небольшим перерывом на сон…

Поцелуи, жадные, мягкие и нежные, снова голодные, хриплый голос, горячие касания.

– Нам может оказаться не так плохо вместе этот год… Нам будет очень весело, Майя… я уверен…

– Г-год?.. почему год? А что потом? – кое-как могу собрать мысли в кучу и разлепить глаза от ослепляющих ощущений. Мутным взглядом фокусируюсь на Илье.

Но он не особо сейчас хочет смотреть мне в глаза. Он не может остановиться целовать, сжимать мои бёдра, даже приподнимать на носочки, прижимая к своему каменному торсу, или… сейчас вбирать ртом мои соски, а в перерывах отвечать.

– Потому что я решил… что года хватит. Потом мы спокойно разойдёмся... Вряд ли родители тогда уже что-то смогут… возразить… Трахаешься ты заебись. На твёрдую четверку. Хочу тебя, детка…

Я начинаю задыхаться уже от его слов, а не от ласк. Значит, он решил? Решил, что мы повеселимся годик и разойдёмся?! Значит, теперь я сойду не за коврик, о который он будет вытирать ноги, а за куклу, с которой он будет весело коротать год этого лжебрака? На твёрдую четверку удовлетворяя его? А самое главное - как я могла хоть на секундочку дать себе настолько раствориться в его руках. Он все такая же скотина, думающая только о себе.