Чтение онлайн

Парень стоически претерпел дикую боль пронзившую тело, даже не упав на колени. Отерев полившиеся из глаз слезы, он хрипло задышал и гордо выпятил грудь.

— Молодец. Уж сколько дюжих бугаев каталось у меня под ногами, скуля, как брошенные щенята. А тебе хоть бы хны, — уважительно проговорил Пол-лица. — Теперь намажь кровью из личины вон ту стену.

— Зачем? — скривившись, вымолвил парень.

— Когда нагрянет проклятие, и я велю тебе драпать, ты тоже спросишь зачем? — иронично поинтересовался Пол-лица. — Если жаждешь уцелеть, лучше безропотно мне подчиняйся.

Ненавистно зыркнув на смертника, парень прислонил исполосованную красными струйками кисть к стене и напряженно прислушался.

— Кропи другую, — задумчиво произнес Пол-лица.

Покорно прикоснувшись ослабевшей рукой к кладке на противоположной стороне коридора, парень почувствовал, как подземелье содрогнулось.

— Ну вот. Проклятие почуяло твою кровь, — радостно сообщил Пол-лица.

Будто подтверждая слова смертника, из глубины подземелья донесся трубный гул, и резиденцию тряхануло еще раз.

— Похоже, мы раззадорили его как следует. Пошли назад, пока оно не заявилось сюда, — смахнув с капюшона осыпавшийся с потолка песок, перекричал гул Пол-лица.

Срываясь на бег, борцы с проклятием шустро вернулись к двери, которая на удивление оказалась распахнутой настежь. Жавшийся к косяку

усач, заметив смертников, облегченно выдохнул и заорал:

— Ты что, совсем сдурел? Я просил уничтожить проклятие, а не всю резиденцию!

— А стращал, что дверь нипочем не откроешь. Неужто мы чересчур громко шумим? — саркастически справился Пол-лица, выходя из подземелья.

— Весь дом пляшет. Прекрати это немедленно, — беспокойно глянув на окровавленную руку сына, потребовал усач.

— Как-то настроения нет. Умаялся я, мотаясь между проклятием и правильниками, — скроив жалобную гримасу, отказался Пол-лица.

— Да я тебя на костер… сейчас же… поганец этакий! — брызжа слюной, яростно взревел усач.

— Ну, это вряд ли. У тебя же вроде как осталась всего-то неделя. Другого смертника так быстро в окрестностях Первого города шиш сыщешь. А я без грамоты, дозволяющей мне свободно разгуливать по улицам, больше палец о палец не ударю, — демонстративно убрал руки за спину Пол-лица. — Не обессудь, но на слово я тебе как-то не верю.

Гневно раздувая пухлые щеки, третий правильник уже собирался напуститься на смертника с новым потоком угроз, как вдруг резиденцию сотрясло с необычайной силой. Прикрыв голову от посыпавшейся с потолка штукатурки, он трусливо присел на корточки и произнес:

— Выдам грамоту сразу как исполнишь обещанное.

— Так я ничего и не обещал, — с наигранным изумлением оттопырив нижнюю губу, возразил Пол-лица. — Чеши за бумагой, пока резиденция не обратилась в руины.

Одарив смертника испепеляющим взглядом, усач отлепился от косяка и, опираясь руками о стены, неуклюже побежал на лестницу.

— Ты велел мне мазать подземелье кровью только для того, чтобы разозлить проклятие и понудить отца выправить тебе грамоту? — с трудом удержавшись на ногах после очередного толчка, промолвил побледневший парень.

— Сообразительный. И как ты умудрился напортачить с индульгенцией? — риторически вопросил Пол-лица, стоя посреди помещения, словно наторелый капитан терзаемого штормом парусника.

Пережив еще с дюжину ударов, прыгнувшая лестница вышвырнула к ногам смертников запыхавшегося усача с гусиным пером в зубах. Кинув прямо на пол мятый обрывок бумаги, он бухнулся на колени и, метко плюнув слюнявым пером в чернильницу, изготовился писать.

— Обожди. Куда торопишься? — Пол-лица одернул усача, уже занесшего перо над бумагой. — Я тебе продиктую, чтобы ты ничего не напутал. Корябай значит. Я, третий правильник из Первого города, будучи в здравом уме и твердой памяти, воспрещаю чинить препятствия предъявителю сего. Он действует от моего имени и в угоду дела братства.

— Ну, это уж слишком. Такое кощунство навлечет на меня вечный позор,

— взбрыкнул усач, посадив на уголке грамоты кляксу.

— Не беда, отбояришься как-нибудь. Я же примирился с работой на братство, — отрезал Пол-лица, ловко поймав в воздухе обломок летевшей в чернильницу штукатурки.

Убористо добавив к написанному еще одну строчку, усач буркнул:

— Всё? Доволен?

— Печаточку не забудь шлепнуть, — подсказал Пол-лица.

Не удосужившись снять крупный перстень с пальца, третий правильник расторопно обмакнул его в чернила и оттиснул на бумаге знак зоркого глаза.

Немного подождав, пока каракули усача подсохнут, Пол-лица придирчиво изучил грамоту и, запихнув ее за пазуху, воодушевленно проговорил:

— Вот теперь займемся проклятием. Лёт, взбодри-ка правильников. А то они что-то больно скучные.

Кузнечиком выскочив из бурдюка, летунец устрашающе раскинул мокрые крылья и, ощерив пасть, прошипел:

— Где эти негодники?! Сейчас я их покараю!

Ошарашенно уставившись на свирепое чудище, правильники отпрянули к стене и наперегонки ринулись в темноту подземелья. Добежав за ними до двери, Пол-лица с силой захлопнул ее, а затем проворно запер на засов.

— Откуда оно взялось? Что ты творишь, смертник? А ну, открывай! — метнувшись обратно к выходу, проорал усач.

— Не горлопань, а то еще услышит кто-нибудь. Хотя с такой сумятицей вас еще долго не хватятся, — едва не шваркнувшись на задницу от особенно мощного удара, отметившегося трещиной на потолке, сурово произнес Пол-лица.

— Подлый прохвост! Ты должен был очистить резиденцию от проклятия, а не натравливать его на нас, — бешено прорычал из-за двери усач.

— Так я же очистил. Не сомневайся, увиденное вами проклятие уйдет вместе со мной, — невинным голосом заверил Пол-лица, помогая летунцу влезть в бурдюк.

— Это была какая-то другая тварь. Ты сам болтал, что слепое проклятие не может принять никакое обличье, — укоризненно засопел в щель между косяком и стеной усач.

— О таких тонкостях загодя предупреждать надо. Теперь уж поздно что-то менять. От проклятия я резиденцию избавил. А то оно было или не то — меня не касается, — дотронувшись дверных петель, мгновенно обросших ржавчиной, запротестовал Пол-лица.

— Тебе не выбраться из города. Я расскажу всему братству о твоем побеге, — в отчаянии заколотил по двери кулаками усач.

— И что с тобой сделают братья, когда прознают, кто провез смертников в город, а потом выдал им охранную грамоту? — ехидно поинтересовался Пол- лица, пряча рукоять кинжала и окуляр в потайной кармашек.

— Я готов пойти на костер, лишь бы утянуть тебя за собой, — процедил усач. — Уничтожь слепое проклятие и мы расстанемся полюбовно.

— Да не кручинься ты так. Проклятие угомонится, как только высохнет кровь на стенах. Если, разумеется, твой сынишка не нальет свежую. Посиди спокойно взаперти да поразмысли, что отлучение от братства не такое уж и великое горе. В конце концов, тебе чудесно удавалось изображать купца. Теперь станешь им взаправду, — обнадежил Пол-лица и, не дожидаясь ответа, зашагал к лестнице.