Чтение онлайн

Мать не могла говорить, лишь обнимая дочь и неверяще прижимая к груди внука.

Во двор высыпало все немалое семейство Андервестов, хотя и оно было не в полном сборе.

Натана с детками — сестра может говорить и могла, но больше ревела, прижимая к себе крохотную дочь, которая ничего не понимала, но плакала вместе мамой, разделив слезы любимого существа, муж сестры Лук, уже с сединами в волосах — коренастый сын местного кузнеца, хотя какой сын, он уже сам кузнец и, говорят, хороший. Четверо их детей, слышавших рассказы о Ле, о ее странствиях. Да и не раз водившие с ней хороводы, катавшиеся вместе с тетей в замок Белтейн на представления и за покупками.

Двое работников Сельта с женами. Они были такой же неотъемлемой частью семьи, как и дети, ибо жили на ферме уже больше двадцати лет: одна пара была бездетной, у второй два сына — моряка пропадали годами в плаваниях.

На лицах всех, кто вышел встретить Ле, читалось изумление, все бросали на жрицу короткие взгляды, пытаясь поверить, выхватить самое главное, но этих урывков не хватало. Оттого они напоминали птенчиков, постоянно высовывавших головы из гнезда.

Никто ничего не говорил, не спрашивал. Но всем было понятно, что слова должны быть сказаны. И тем, кто их скажет, должен был стать хозяин. И он это знал, но не торопился.

Из сумерек рощицы выступил Давриш, друид слегка поклонился. Ему, как взявшему на себя ответственность за жизнь Ле, было важно убедиться, что ей ничего не угрожает, расставить свои ловушки и метки. Охотник всегда оставался охотником.

В круговерти объятий, Ле не сразу заметила, когда вернулась Истиара с Сергом, они попались на глаза Ле, когда уже прикладывались в большим чашам с чистой водой, поданным Луком, круглыми глазами следившим за друидом.

Как заведено, гостей посадили во главе стола рядом с хозяином дома. Эльфы держались тихо, но Ле чувствовала, что они готовы отразить атаки на их подопечную, как физические, так и словесные, хотя народ сумрака никогда не вмешивался в подобное, считая, что семья сама разберётся.

Ле усадили рядом с отцом по левую руку.

Стол ломился от простых, но безумно вкусных яств, дом был полон разговора и смеха, но присутствовала и некоторая искусственность. Как в механических зверях гномов: вроде и живые, двигаются, говорят, но это лишь иллюзия, вот и разговоры были такими же.

Вот тогда-то отцовская ладонь опустилась на стол и наступила тишина…

— Я всегда был благодарен богам за щедрость, — Сельт Андервест встал, что большая редкость и дань уважения. — Меня берегло от ран и плена. Моя жена даровала мне свою любовь и детей. Дети мои здоровы и живы, и уже дали мне внуков, моя земля приносит мне достойный урожай. Я служил верно своей стране на поле брани и послужу ещё, если потребуется. Возьму меч и одену доспехи за свое королевство. И за тебя, дочь моя.

Все взгляды обратились к замершей жрице.

— Мне не надо слов, и тем, кто здесь, за моим столом, они тоже не нужны, потому что я вижу твои глаза, доченька, и верю, те кто делит с нами хлеб и воду, тоже не слепы. Я никогда не верил и не поверю в Зло, которым тебя нарекли.

— Это правда, милая! — мама приобняла Ле. — Никто не верил. Хотя тут было много дворцовых соглядатаев, искали против тебя наветчиков, да не нашли. Сама графиня их чуть не вышвырнула из Болотины.

— Сима? — Ле была поражена до глубины души.

— Да, дочка, — кивнул отец. — Графиня, да хранят ее боги, едва не поругалась с королем. Даже сказала его шпионам, что может выставить за ворота замка его подарки. Никто в Болотине не поверил в наветы на тебя.

— Они все знают, какой хорошей ты… какая ты! — шмыгнула носом Натана.

Ле вдруг вздрогнула, судорожно вздохнула и уткнулась в ладони лицом, это были даже не слезы, а истерика, но приносящая удивительное успокоение. Сколько в жрице жило боли и неуверенности, сколько злости зародилось в сердце и обиды… Все ушло. Она в душе не надеялась на счастье, но оно было здесь и сейчас в большой светлой комнате, пахнувшей маминой вкусной похлебкой, сушеными травами, деревом и любовью…

— Скажи-ка мне, уважаемый стратег, что нас ждёт по прибытию в столицу? Я не готов, сверкая пятками, лётать от стражи, которая желает видеть меня исключительно в цепях в казематах, — гном спрыгнул с грифона и потёр поясницу.

Пересадка в Красногорье необходимостью не была, но Скай решил сделать крюк, возможно, чтобы собраться с мыслями, а, возможно, и слегка поменять маршрут. Их перешептывания с магом гнома порядком раздражали. И, как показало время, не зря. Прежде чем искать Верховного мага, паладин захотел встретиться с тем самым телохранителем. Роттар поддержал идею, ведь их с Астисом родители были знакомы, да и маг с воином когда-то в далеком детстве были закадычными друзьями, которые, несмотря на высокое положение семей, гоняли по крышам голубей и искали в фонтане на Торговой площади монетки ордынцев.

А еще Скай лелеял надеялся не убить сволочь до того, как у того развяжется язык. А в том, что Астис заговорит, паладин не сомневался,

Алик же считал, что их миссия должна быть завершена, едва они доложат Кадгару о том, что узнали. Не любитель аристократической публики, гном считал, что лезть в разговоры с предателями не следует, особенно в их нынешнем шатком положении. Да и Астера не фокусник с базарной площад. Но спорить с главой отряда не стал, может потому, что не хотел бы оказаться на его месте, когда глаза любимой женщины из изумрудов обратились бездной. И не важно, отвечает она на чувства или нет. Все ведь гораздо сложнее…

Однако, покорность решениям лидера не мешала Алику, как и любому голодному и уставшему мужчине, быть вредным брюзгой и это в полной мере прочувствовали официантки в таверне Красногорья.

— Все же стоит найти Верховного. Он один знает всю высокую королевскую кухню.

— Но поверит ли он? — Роттар оторвался от кружки с элем, утерев рукавом усы. — А если он не захочет участвовать? Кадгар, конечно, подозревал кого-то из высокопоставленных, но Астера — не просто генерал, он ближайший друг Короля и ему верят и доверяют люди королевства. И я ничего плохого о нем сказать не могу. Да никто не сможет!

Гном сплюнул.

— Я знаю, как вы умеете слепо верить. Ничему вас жизнь не учит! Медив, Катрана Престор, Артас в конце концов. Десятки примеров, едва не стоивших людям существования всего их рода. Они все были рядом с троном или, что хуже, на нем. Потому и в виновность Лейны все так быстро уверовали. А что делать, если каждый второй — предатель.

Скай молчал. Он уже принял решение и переливать из пустого в порожнее смысла не видел.

— Мы отправимся в Штормград верхом. Я куплю лошадей. Возможно, если боги нам помогут, семейство Сколет будет в своем поместье.

— Ох и упертые вы ребята! — гном отодвинул пустую миску и откинулся на стуле. — Ладно, но я бы на вашем месте личинами бы не сверкал. Никто не знает, что нас ждет в Штормграде.

Первые лучи осеннего солнца встретили троицу уже в седлах. Низкорослые, широкогрудые лошадки бодро трусили по вымощенной желтым камнем дороге. Над головой мягко колыхалась от легкого ветерка желтоватая листва, казавшаяся янтарной на фоне ярко-голубого неба. Пахло осенью, урожаем, и неуловимо… концом, завершением чего-то важного. Чувство, охватывающее любое мыслящее существо в это время года. Будто хочется подвести итог, признаться самому себе, не зря ли потрачено отпущенное тебе время.