Чтение онлайн

– Значит, ты еще и лгунья. Мало того, что потаскушка.

"Это дочь твоего мужа, - твердила себе Джейд, - подвыпившая дамочка".

Моника потянулась за открытой бутылкой вина, стоявшей на кухонном столе, налила доверху свой бокал, вновь закапав свое шикарное черное платье от Билл Блаз.

– Может, тебе уже достаточно?
– спокойно поинтересовалась Джейд.

– Чего мне предостаточно, так это тебя, - указывая бутылкой на Джейд, процедила Моника.
– Адам и Майкл все уверяют меня, что ты - просто очередная пассия нашего папаши. Но я-то знаю. Я как только увидела тебя, сразу поняла, что ты матерая охотница за золотишком, которая если уж схватит, то намертво.

– Я люблю твоего отца и...

Неверным движением Моника отмахнулась от нее. Прямо перед лицом Джейд мелькнули пальцы с идеальным маникюром.

– Единственное, что ты любишь - это деньги. И не пытайся разубедить меня, потому что всякий знает, что знаменитой и великолепной Джейд движет прежде всего Его Величество Доллар.

– Но это не правда!

– Неужели?
– Теперь уже лицо Моники было в нескольких дюймах от Джейд, она явственно ощущала запах алкоголя и табачного дыма.

Тяжелый дух "Пуазон" заполнил кухню ядовитым облаком.
– Признайся, Джейд, а вышла бы ты замуж за моего папочку, если бы он был грязным нищим лесорубом, как в молодости?

– Вопрос неуместный, - возразила Джейд, - потому что он не лесоруб. Миллионы были уже при нем, когда мы встретились.

– Что верно, то верно, - Моника двусмысленно, угрожающе усмехнулась. Но ведь сермяжная правда, Джейд, в том, что тебя интересует исключительно его банковский счет.

Запрокинув голову, она покончила с очередной порцией шампанского.

– И ты знаешь это. И я знаю, - продолжала Моника.
– Да любой в Сан-Франциско знает, чего ты добиваешься. Кроме отца. Вот уж воистину седина в голову, бес в ребро.

Взгляд ее по-прежнему оставался ледяным и неприязненным.

– Интересно, Джейд, какая ты была, затащив впервые моего папашу в постель? Небось прикрыла глазки, стонала, а сама прикидывала, сколько денежек тебе достанется, подсчитывала все, пока он не кончил?

Резкий хлопок - как выстрел - раздался в комнате. Джейд влепила Монике пощечину.

– Если это твой коронный удар, - процедила Моника, - то худо дело. Ты можешь выиграть одно сражение, другое, третье, но в этой войне тебе не победить.

Развернувшись, она удалилась из кухни. А Джейд мучительно думала, что же она скажет теперь Сэму.

На деле вышло иначе. При всей ненависти к Джейд, никто из детей Сазерленда, включая Монику, не горели желанием конфликтовать с отцом.

Шли дни, недели, но не было признаков того, что Моника поведала Сэму о стычке с Джейд.

В надежде, что все угрозы и болтовня Моники - результат хмельного действия шампанского, молчала и Джейд.

***

– Этому я не верю!

Джейд стояла лицом к лицу к Питеру Спенсеру, владельцу галереи Кэрмел, с которым уже несколько раз имела дело. Недели за две до Рождества Джейд приобрела у одного частника-коллекционера восхитительного Ренуара, которого очень скоро продала Спенсеру. И вот Питер Спенсер явился к ней в офис и обвиняет ее в продаже подделок.

– Не может быть!
– настаивала она.
– Я приобрела ее из надежных рук.

– "Надежные руки" тоже могут быть обмануты, - заметил он.

– Знаю. И если у меня есть какие-то сомнения, я выставляю гриф "за что купили, за то продаем" <"As bought" - товар, купленный готовым; иногда покупайте на свой страх и риск.>. Я взяла за правило делать предпродажную экспертизу, даже если источник надежный и солидный. Так было и с этим Ренуаром - я проверяла картину в лучшей лаборатории; они провели хроматографическое исследование, сделали спектроскопию, рентгеноскопию, проверили абсолютно все.

– Тогда, вероятно, следует проверить лабораторию, - вкрадчиво сказал Спенсер, протягивая Джейд отпечатанное на машинке заключение другой лаборатории.

Она пробежала глазами несколько строк и похолодела.

– Это похоже на какое-то Недоразумение.

При таком расхождении оценок..
– признала Джейд. Голос ее звучал удивительно спокойно, хотя сердце готово было разорваться. Она подошла к своему письменному столу красного дерева, который отыскала в антикварной лавке в Монтрей, и достала чековую книжку.

– Разумеется, я выясню все обстоятельства этого неприятного дела, пообещала она.
– Но уже сегодня готова возместить вам сумму, за которую вы приобрели картину, а также ваши расходы на экспертизу.

– Боюсь, так дело не пойдет.

Серебряной авторучкой "Мои Блан" Джейд уже собиралась заполнить чек, но после этих слов замерла.

– Что значит - "не пойдет"?
– пристально глядя на него, спросила она.

Спенсер молчал, изучая свои идеально отполированные ногти. Пауза явно затянулась. Наконец он заявил:

– Думаю, мое молчание об этом мошенничестве обойдется вам, по крайней мере, в четверть миллиона долларов.

– Двести пятьдесят тысяч долларов?! Да это шантаж!

– Возможно.
– Его улыбка превратилась в злобную ухмылку.
– Но если вы намерены проталкивать на торгах фальшивки, - угрожающе произнес Спенсер, соблаговолите усвоить, что за это надо платить деньги, моя дорогая.

Джейд была в ярости. Она понимала, что он не блефует. У нее не было иного выбора, кроме как принять его условия. Она заполнила чек на требуемую сумму, про себя поклявшись, что до гроба не позволит этому ужасному человеку даже близко подойти к ее аукциону.

Оставшись одна, Джейд в буквальном смысле слова схватилась за голову как она могла так попасться?

– Конечно, я не первая остаюсь в дураках, - докладывала она Сэму. Даже музей "Метрополитен" был, как говорится, схвачен однажды за руку, когда обнаружилось, что их потрясающий кубок Роспилгьози, тот самый, который они многие годы экспонировали в залах Возрождения, вовсе не был сделан знаменитым Бьенвенуто Челлини, а в девятнадцатом веке был сработан Рейнгольдом Вастерсом.

Безусловно, Вастерс - ювелир от Бога, и при этом гениальный мастер подделки, - признала Джейд, - и его работы в наши дни уходят за огромные деньги. Но это не умаляет оплошности музей "Метрополитен".