Чтение онлайн

– Но зачем?
– прошептала она.
– И почему ты оказалась с ним заодно?

– Да потому, что он шантажировал меня, - почти выкрикнула Белл.

– Шантажировал тебя? Как?

– Он подставил меня так, что мне грозил арест за занятие проституцией, он собирался загнать меня на исправительные плантации. Что мне оставалось делать?

Джейд тут же подумала об Эми. Никто и ничто не заставит ее нанести дочери такую рану, как это сделала Белл.

– Ты должна понять меня, когда узнаешь, как это было, - продолжала мать.
– Я тогда только вышла из стен наркологической лечебницы - того ада в Далласе, куда ты сунула меня.

– Это очень солидная клиника, - заметила Джейд, а про себя сказала: "И чертовски дорогая".

– Ад, - повторила Белл.
– Жуткое, страшное место. Преисподняя. Каждый день могучие санитары вкалывали мне анатоксин, вызывающий отвращение к алкоголю, а потом заставляли меня пить спиртное, так что выворачивало не только внутренности, но и душу. И я тебе скажу, скоро один запах виски стал для меня мукой.

– И пить ты перестала.

– Два месяца я сидела в своем фургоне, - согласилась Белл, - два месяца я не брала в рот ни капли. Каждый Божий день я посещала сборища "анонимных алкоголиков", которые устраивала местная церковь. И вот однажды, сидя в этом убожестве, я вдруг почувствовала - свербит. Нет, это не было желанием выпить, - уверила она Джейд.
– Просто я решила провести эксперимент, смогу ли удержать спиртное в желудке. Мне надо было избавиться от своего беспокойства. Тогда я отправилась в бар "на пятачке".

Джейд сразу вспомнила все "излюбленные" места, откуда столько раз ей приходилось вытягивать мать. Обычно это были грязные, скверные заведения, где клубами висел табачный дым, а полы были посыпаны опилками.

– Кабачишко так себе, - заметила Белл, - но он, знаешь ли, показался уютнее той богадельни.

Мать подробно рассказывала, как она пришла, села на табурет у стойки, как бармен налил ей сухого белого вина из галлоновой бутылки, с которой предварительно стер пыль. И тогда она сделала первый глоток и стала ждать. Вроде ничего. Она пригубила еще. Не тошнит, не выворачивает. Еще глоток...

– Но ты же знала, мама, что тебе нельзя пить!
– воскликнула Джейд. Знакомые досада и огорчение захватили ее. Один глоток влечет за собой другой, потом еще, больше, крепче, чаще.

– Ну, вино - разве это выпивка?
– возразила Белл.
– В общем, возвращаясь к той истории, которую ты жаждешь услышать, скажу, что я очень быстро покончила с первым стаканчиком, а затем и со вторым, но все время была начеку - не пойдет ли все это обратным ходом.

Вот тогда-то раскрылась дверь и вошел.., да, вошел тот самый мужчина. Он как-то сразу улыбнулся мне, а я ему.

После третьей порции вина бармен поставил передо мной бренди "Александр" со сливками. Я говорю ему, мол, я не заказывала, а он сказал, что меня угощает вон тот джентльмен. Ну, я не хотела показаться невежливой или неблагодарной, к тому же, бренди "Александр" скорее смахивает на десерт, чем на выпивку.

Ничего в дальнейшем повествовании уже не удивляло Джейд. Белл и тот незнакомец скоро уселись рядышком. После неизвестно какого по счету "Александра" мужчина предложил продолжить вечер где-нибудь в другом месте.

– Ты должна понять меня, Джейд, - твердила Белл.
– Я так давно не была с мужчиной.

Так давно... И в этом "давно" вряд ли вообще была хоть одна светлая минута.

– Что-то я пока не могу взять в толк, как случайная встреча с этим типом связана с шантажом и Кинлэном Гэллахером.

– Все дело в деньгах.

– В деньгах, - тусклым голосом повторила за ней Джейд.

– Когда он спросил меня, сколько, я беру, я хотела было сказать ему, что за день я могу дважды и напиться, и очухаться, но за постель денег не беру никогда. Хотела, да потом прикинула, что раз уж я все равно решила переспать с ним, что дурного, если я приму от него маленькое вознаграждение? В конце концов, платил же он за выпивку! А здесь наличные. Какая разница?

"Действительно, какая разница", - застучало в голове Джейд. Она потерла глаза рукой.

– В общем, я назвала сумму в сто долларов, так он даже глазом не моргнул, - призналась Белл.
– Меня это очень вдохновило и обрадовало, потому что цена, прямо скажем, не маленькая.

Джейд молчала, а Белл продолжала свой рассказ. Они выбрали мотель "Роуз Рок". Незнакомец оказался пылким любовником, с ним Белл даже о деньгах позабыла. И не вспоминала, пока он не отсчитал ей прямо в руку пять хрустящих двадцаток.

– После чего этот негодяй напялил свои штаны, сунул мне в нос полицейский жетон и объявил, что я арестована. За проституцию.

– Это Гэллахер подстроил, - молвила Джейд. Рука старого негодяя сразу угадывалась в этом деле.

– Я тоже поняла это, - откликнулась Белл, - поняла, когда он явился в камеру и сообщил, что от исправительных плантаций меня отделяет только одно его слово. И заверил, что при малейшем неповиновении или попытке бежать охрана пристрелит меня.

– Он угрожал убить тебя?

Джейд поразило, на что шел Кинлэн Гэллахер, чтобы держать своего сына подальше от нее. Жестокость старика была давно известна, но доходить до такого безумства...

– Я, конечно, была тогда в шоке, - сказала Белл, - но все же могла сообразить, что он сдержит свои страшные обещания. До скончания века я не забуду его глаза. Это был взгляд разъяренной гремучей змеи.

Белл поежилась от воспоминаний.

Джейд знала этот взгляд. Белл была права.

Холодные, злобные, страшные глаза смертельно ядовитой змеи.

– Я хотела послать его подальше, - продолжала мать, - только правила игры я знаю давным-давно и прекрасно вижу, у кого на руках сильная карта. А Кинлэн Гэллахер собрал всех тузов. И вообще - вдруг привычным вызывающе-оборонительным тоном сказала она, - что с того, что я приврала тогда, ведь у тебя с Рорком уже давно ничего не было. Та ложь казалась довольно безобидной.

Безобидная ложь. Джейд всеми силами пыталась сдержать чувство ненависти к матери. Ее "безобидная" ложь обернулась такой страшной болью, из-за нее столько лет счастья было потеряно. Все это время они могли бы быть с Горком вместе. Все это время Эми могла бы жить с родным отцом. Однако одновременно с досадой Джейд почувствовала и облегчение. Яркой вспышкой мелькнула мысль: если Рорк не приходится ей братом, значит, врачи были правы. В глухоте Эми родители не виноваты.

– Но зачем ему понадобилась эта чудовищная ложь?
– спросила Джейд. Зачем нужно было столько возни, чтобы обвинить тебя?

Белл пожала плечами.

– Вот об этом тебе лучше спросить у самого Гэллахера. Меня он ни в какие подробности не посвящал, не говорил, почему именно выбрал проституцию как предлог.

Джейд собиралась непременно встретиться с Кинлэном Гэллахером. И не просто встретиться.

Но пока надо было разобраться с одним секретом, который многое поставил бы на свои места.