Чтение онлайн

На двенадцатый день после смерти мужчины — главы семьи — проводится церемония вступления в права его наследника. Она называется «повязывание тюрбана». Наследник умершего в присутствии старших членов клана и соседей под руководством брахмана совершает жертвоприношение. Затем выстиранный тюрбан умершего повязывается ему на голову — как знак перехода всех ритуальных и имущественных прав умершего главы семьи его наследнику. Этот обряд знаменовал собою общественное признание прав наследника.

Передача права наследования и раздел имущества у раджпутов часто вызывали споры. Поэтому, например, в Меваре старший сын — наследник феодального правителя — сопровождал погребальные носилки умершего отца только до ворот крепости. Далее похоронную процессию сопровождали его младшие братья, и они же вели весь ритуал, что противоречит ортодоксальным требованиям индуизма. А старший сын-наследник немедленно короновался как правитель (30, 140–141). Дело в том, что в истории раджпутов не раз бывало так, что пока старший сын-наследник занят выполнением своих религиозных обязанностей и проводит похоронные обряды для отца, младший брат спокойно возвращался во дворец, провозглашал себя главой поместья или государства, и закрывал ворота крепости. Законному наследнику не оставалось ничего, как искать себе новое место жизни. Так образовалось, например, княжество Дунгарпур — отпрыск Мевара (79, 1, 453). Кроме того, за те двенадцать дней «нечистого периода», когда он должен соблюдать траур и проводить обряды, наследник не имеет права появляться на людях и управлять государством, защищать его. Чтобы сохранить стабильность в государстве, немедленное наследование было в обычае у феодальных правителей — об этом говорят все исследователи.

Наследник раджпутского княжеского престола проводил особые обряды по поводу «вступления в должность». Во-первых, он совершал благодарственное жертвоприношение. Дж. Тод описывает, как это происходило в Джодхпуре после многочисленных трагических событий: «В 1757 г. Аджит смог овладеть престолом своего погибшего отца после многолетнего сопротивления Моголам, да и то ненадолго. Прибыв в Джодхпур, он принес в жертву по буйволу у каждых из пяти городских ворот» (79, 2, 58). Церемония инаугурации нового правителя называлась «радж-тилак». Дж. Тод лично присутствовал на таковой в княжестве Бунди и описал ее подробно в своей книге. Церемония эта проводилась в данном конкретном слунае в месяце шраван, когда и без того много праздников, что создавало особенно праздничную ситуацию в княжестве Бунди.

Мать наследника прислала Тоду приглашение сопровождать сына в праздничном шествии. Она сообщала, что обычай раджпутов предписывает родственникам и соседним правителям упрашивать находящегося в трауре правителя выйти из него по завершении двенадцати дней и расстаться с символами траура. Соответственно, нужно было приготовить разноцветные одежды и нарядный тюрбан и послать их наследнику с просьбой «отложить свой белый тюрбан» (белый цвет — траурный в Индии). Молодой наследник Бунди был всего одиннадцати лет от роду, но считался уже достаточно взрослым для того, чтобы стать раджей. В церемонии участвовали все феодальные правители Бунди — на конях, в полном вооружении, со своими боевыми дружинами. Нарядные жители столицы заполняли улицы. Церемония проходила в княжеском дворце. Сначала юный раджа прошел обряд очищения от траура с помощью брахманов. Совершались жертвоприношения. Затем наследник назначил своего семейного жреца-пурохита, отметив его лоб тилаком, на должность пурохита раджи. Теперь у этого брахмана появилось право проводить собственно церемонию вступления на престол. Начались умилостивительные обряды, многочисленные и проводившиеся с большой точностью в деталях. По завершении все встали, и юный раджа был препровожден на свой трон. Проводящий церемонию брахман принес сосуд с составом для помазания царя, приготовленным из сандаловой пасты и ароматических масел. Самому Дж. Тоду, как английскому представителю в Раджпутане, было предоставлено право нанести тилак на лоб радже, и он же опоясал его мечом. Затем преподносятся подарки, разложенные, как это принято у раджпутов, на боевых щитах, подводятся слоны и кони, тоже подаренные радже подданными. Все главы кланов княжества выполняют обряд нанесения тики на лоб государя и дарят подарки, тем самым удостоверяя, что признают нового раджу своим правителем. После окончания этой части церемонии новый раджа Бунди направился со своей свитой ко всем храмам и часовням города — совершать жертвоприношения (79, 2, 556–558).

Когда раджпутский глава клана получал от раджи поместье и становился владетельным, происходило это во время особой церемонии: раджа повязывал ему меч в знак обретения власти (30, 5).

Наследование раджпутского княжества или поместья происходило по строгим нормам обычного права, хотя нередко оспаривалось родственниками. Бывало однако и так, что сам правитель лишал своего старшего сына, наследника по закону, права наследовать престол. Такое решение правителя могло быть вызвано разными причинами, но должно было сопровождаться особой церемонией отречения от престола «дешват» («ссылка», «пребывание за границей»). Эта церемония проводилась по типу похоронного обряда и символизировала гражданскую смерть принца. Прежде всего отец-правитель в присутствии всех значительных лиц государства зачитывал свое решение о лишении старшего сына права наследования и передачи этих прав младшему сыну. Бывший наследник в этом случае переставал быть даже просто жителем этого княжества, ему вручались черные одежды, черный щит вешался ему на спину, давался меч в черных ножнах. Выводился черный конь, принца усаживали на этого коня и приказывали ему ехать куда пожелает за пределы государства. Принца-лишенца, как правило, сопровождали верные ему и его праву добровольцы (79, 2, 33–34).Тем временем изображение этого принца сжигалось на погребальном костре. По истечении положенного срока траура его «наследник», ради которого и затевался весь этот мрак, мог быть коронован (79, 2, 401). Изгнанный принц не имел права когда-либо вернуться домой; его титул теперь был «Йог-раджа» (79, 2, 37).

В своих деревнях раджпуты строили укрепленные дома-крепости, которые можно назвать домом лишь условно, т. к. они представляли собой целую хорошо укрепленную усадьбу — за прочной стеной находились жилые дома и хозяйственные постройки. В такой усадьбе по традиции жил целый небольшой клан или его часть. Усадьба тхакура, главы клана, стояла на самом высоком месте, в ней были самые высокие в деревне дома, и она была самой большой.

Но все раджпуты стремились соблюсти традицию; даже если у них было мало средств и приходилось строить более скромные здания, все равно это был непременно «тип защитного сооружения с толстыми стенами, на которых есть башенки, есть характерные входные ворота, помещения внутри для конюшни и хлева и двухэтажные отдельные жилые помещения для женщин» (30, 19–20). В жилом доме женские комнаты располагались обычно на верхних этажах, и окна в доме были маленькие или полностью забранные каменными резными решетками, чтобы изнутри можно было смотреть наружу, а с улицы ничего не было бы видно. Иногда, правда, высказываются предположения, что стены вокруг раджпутского дома нужны из-за обычая затворничества женщин; но слишком уж они крепкие и надежные, чтобы иметь лишь ритуальное значение. Дом у раджпутов был довольно просторным, т. к. людей в нем жило много. На территории такого дома-усадьбы были жилые помещения или отдельные дома младших братьев тхакура, где они жили со своими семьями. Внешняя стена обычно имела одни входные ворота, смотревшие на север или на восток, т. к. эти направления считаются благоприятными для входов и выходов. Вот как описывает их Б. Р. Чаухан: «Входные ворота большие, с платформой около 3 м шириной и 5–6 м длиной в основании ворот. Эта платформа служит для приема гостей. Обычно для этого отводится одна сторона ворот, а другая такая же используется для складирования ненужных в данный момент сельскохозяйственных орудий. Между двумя сторонами ворот есть проход для людей и скота. Гость, как считается, должен находиться на этой платформе, закрытой стенами с трех сторон (в дом его не допускают. — Е.У.); четвертая — открытая — обращена к проходу (входу собственно). Этот вход обеспечивает вентиляцию, и если гость желает прохладиться, он вытаскивает свою койку прямо в проход ворот. Если гость желает соснуть после обеда, он должен терпеть частые входы-выходы домашних животных, толкающих его деревянную кровать. На этой же платформе летом молодые мужчины собираются и играют в какие-либо игры» (30, 20–21). Это действительно именно то место, где собравшиеся вместе мужчины слушают рассказы бывалых людей и путешественников, воспоминания стариков, смотрят представления бродячих артистов или слушают бхата, который поет о раджпутском славном прошлом времен Притхвираджа и махараны Пратапа.

Входные ворота и все пристройки к ним делаются из камня и имеют наклонную крышу, крытую черепицей. Вход во двор, однако, не простой, а смещенный влево или вправо, т. к. непосредственно перед входом устраивается стена-экран, за которой не должно быть видно, что делается во дворе. Во дворе усадьбы расположены жилые дома, одно- или двухэтажные, каменные или глиняные оштукатуренные; дома эти часто выше стен, хотя и стены не низкие, и женщины со своего верхнего этажа могут видеть, что на свете делается, хотя выходить со двора им нежелательно. Внутри такой усадьбы бывает свой колодец, если есть такая возможность. Здесь же устроено помещение для домашних животных и для хранения корма для них, для складирования сельскохозяйственных инструментов и орудий. Это место называется «нохра». На больших усадьбах жилые дома стоят так, что образуют внутренний дворик, где женщинам удобно заниматься домашними делами, детьми и просто отдыхать.

Более скромные дома отличаются меньшими размерами, но тип усадьбы сохраняется, и обязательно устраиваются ворота описанного образца.

Дом-крепость правителя в прежние годы располагалась у самого северного конца поселения, у входа в него с севера. От нее к югу и особенно восточнее располагались дома простых людей; в северной части деревни, а именно в центральном и западном секторах северной, ближе всего к крепости, части, жили раджпуты; все остальные касты жили восточнее и южнее раджпутов.

Крепость — центр поселения и центр всякой в ней общественной жизни.

В горных пригималайских районах раджпуты живут выше по склону горы, чем их низкокастовые соседи, и поэтому раджпутов больше на высокогорных участках, а земледельческие касты живут в долинах. Повсеместно в прошлом дворец правителя и дома знати располагались на гребне холма даже в Раджпутане.

Раджпутские дома и стены вокруг них часто покрываются известковой побелкой, а по этой штукатурке делается роспись цветными минеральными красками. Изображаются слоны, цветы, различные орнаменты, праздничные магические украшения-обереги, процессии раджей с придворными, процессии придворных дам, сюжеты древнеиндийских мифов и эпоса и т. п. Очень красивы резные каменные детали домов, главным образом решетки на окнах, балюстрады балкончиков и ширмы. Пригималайские раджпуты украшают свои двух-трехэтажные дома очень богатой и тонкой деревянной резьбой. Нижний, каменный этаж такого дома служит для размещения домашних животных и складирования сельскохозяйственных орудий, а верхние, деревянные — для жилья.

В залах раджпутских дворцов не было мебели — в европейском понимании. Главное их украшение составляли роспись стен, позолота, колонны из ценных видов камня, резные ширмы и низенькие табуреточки в дамских покоях. Создается впечатление, что раджпутских архитекторов интересовали не только каждое отдельное здание, но прежде всего весь комплекс — с садами, прудами, дворцами, храмами, беседками, мраморными набережными и даже птицами и рыбами в пруду. Описания внутренних покоев весьма однообразны и звучат приблизительно так: «Стены были сплошь из мрамора, зеркал, фарфора (фарфора они не знали; речь идет о высших сортах керамики типа майолики. — Е. У.), но ничего, кроме теплого мягкого ковра, накрытого белой тканью, для сидения не было» (79, 1, 516). В каждом раджпутском дворце были покои, называвшиеся «Шиш-махал», т. е. «хрустальный, стеклянный дворец», стены которых были украшены стеклянными деталями в стиле выпуклой мозаики; эти стеклышки бывали и бесцветными, и цветными, и зеркальными, и солнечные блики играли в этих стенах, утверждая радость жизни. А по ночам в таких покоях мерцали огромные индийские звезды…

День раджпутской семьи начинался обычно рано утром — перед самым рассветом. Это вообще в обычае в Индии; из-за большой жары в полуденное время всякая активность замирает, и люди имеют возможность отдохнуть. Утренние заботы — самые простые и бесхитростные, такие же, как везде. Надо привести себя в порядок, приготовить завтрак и начать работы. Если на территории усадьбы живет домашний скот, то его тоже надо обиходить уже рано утром.

В индийской культуре большое внимание уделяется уходу за собой. Чистота — требование не только гигиеническое, но и очень строгое ритуальное. По пробуждении все совершают утреннее омовение — в водоеме или с помощью проточной воды из устройства, напоминающего душ, прямо из сосуда (кувшина) и т. п. Обязательно чистка зубов — уже в древности индийцы умели использовать полезные свойства растительных соков и растительных материалов для чистки зубов и полости рта. Они придумали очень эффективные виды мыла из растительных компонентов и минеральных добавок. Ассортимент косметических средств был весьма широк. Это были разнообразные ароматные и полезные для кожи притирания и кремы, в состав которых входили душистые цветочные масла, соки растений, мякоть плодов, даже тертая из сандала паста. Тропическая природа Индии щедра на сильные пряные и сладкие ароматы. Из природных ароматов, пожалуй, только мускус не считался подходящим для всех как слишком резкий и даже вульгарный. Были в ходу разнообразные растительные и минеральные краски. Хна использовалась для окраски ладоней и ступней ног в благоприятный красный цвет; ею же наносились ритуальные узоры на руки, ноги и верхнюю часть тела. Говорят, в прежние времена была распространена защитная магическая татуировка, а позднее стали разрисовывать тело хной. Киноварь использовалась для синдура и тики. Сурьма всегда была нужна для глаз, ресниц и бровей: считалось, что она хорошо защищает их от болезней и добавляет красоты черным очам красавиц. Женская классическая прическа — одна коса; но она заплетается сложно: сначала волосы забираются в несколько мелких и тонких косичек, и лишь-близко к шее они сплетаются в одну. В прежние времена жена деревенского брадобрея из касты «наи» приходила делать прическу, может быть, раз в неделю. Мужская прическа — тоже длинные волосы, забранные в узел на темени, или так называемый «чут»: прическа типа казацкого оселедца. При ней волосы выбриваются на голове подчистую, оставляется лишь небольшая на макушке прядь, длинная и узкая. Но ее никто, кроме жены и самых близких домашних, не видит: раджпутские мужчины всегда носят тюрбаны. Зато предмет особой гордости раджпутских мужчин — пышные усы и борода, символ мужественности. К ним всегда было особое внимание. Усы могли быть задорно закрученными в обе стороны (чаще всего), свободно распущенными, даже подстриженными, но могли быть завиты в веревочку и убраны под тюрбан, за уши. Проводились даже шуточные соревнования по усам! Борода чаще всего была подстрижена на уровне 10–15 см и расчесана на две стороны кверху: выглядит очень воинственно в сочетании с тюрбаном. В литературе упоминаются краски для волос и бороды (похоже, та же хна и басма) и даже средства от облысения, которые были в ходу задолго до наших дней.