Чтение онлайн

Выйдя замуж, женщина переходит в семью мужа. Ее имя в доме мужа не произносят, хотя в родительском доме дочерей называют по личному имени. В семье мужа ее называют клановым именем или по месту происхождения — Ратхор-джи или Мерта-рани. Сохранение родового кланового имени после замужества говорит о том, что родственные связи даже замужних женщин с кланом отца не обрываются, и ее родной клан все же рассчитывает, что она в новой семье будет иметь в виду его интересы. В то же время, называя ее по клановому имени, семья мужа оказывает тем самым уважение к ее отцу или его клану. Этот обычай сохраняется и сейчас, и не только в Раджпутане, но и в пригималайских районах, и иногда приобретает форму называния по родной деревне.

Патрилокальный тип семьи требует от молодой жены научиться многому непривычному в семье мужа. Но раджпуты не разрешают развод, и ей приходится применяться к подчас очень непростым обстоятельствам. Раджпуты считают, что если девушка вышла замуж — независимо от того, где она находится, в доме мужа или гостит в доме отца, — в случае возникновения ссоры или конфликта между кланами отца и мужа, а обычаи взаимопомощи разводят ее отца и мужа по разные стороны в битве, жена непременно принимает сторону своего мужа. Традиция предполагала полное подчинение воле и интересам мужа, но воспитание раджпуток было таким, что они не могли не заботиться о чести родной семьи; и это противоречие часта рождало тяжелые конфликты и проблемы. Как видно из литературы, раджпутская женщина никогда не была безгласным орудием клановой политики, и часто от ее решения зависела судьба семьи и даже государства.

Особая тема — брачные взаимоотношения раджпутов с Моголами в XVI–XVIII вв. Индийский историк Дж. Саркар писал так: «Индийские принцессы выдавались замуж за мусульманских правителей задолго до брака Акбара с дочерью Бихар Мала. Уже в 1176 г. жена раджи княжества Уч отдала свою дочь Шихабуддину Гури. Мать Фируз Шаха Туглака была раджпутская принцесса из клана Бхатти из Дипалпура. Еще больше примеров из жизни мусульманских правителей Декана. Но при Акбаре началась совершенно новая политика. Если раньше индийская принцесса становилась для своей родни все равно что умершей, и никаких отношений с нею и ее мужем не поддерживали, то теперь родственники-индуисты считались ровней с Моголами — кроме того только, что не могли вместе с ними принимать пищу, молиться или брать себе в жены мусульманских девушек» (68, 37). Первым раджа Амбера Бхагвант Дас отдал свою дочь Акбару. Сын Акбара Джахангир в свое время тоже женился на дочери этого Бхагван Даса, с которой они, как можно понять, были двоюродные брат и сестра. Раджпутская мать Джахангира и отец его жены были единокровные, по отцу, сестра и брат. Приемный сын этого шахского шурина и тестя Бхагвант Даса был Ман Сингх, ставший знаменитым могольским военачальником. Будучи одновременно раджей Амбера, он завоевал для Моголов огромные территории, подчинив им Кабул и Бенгалию, Бихар, Ориссу и часть Декана, и во всех этих местах он просидел в качестве губернатора целые годы, потому что, как считают раджпуты, был слишком могущественным и поэтому опасным для самого Акбара. Есть сведения, что Джахангир в конце своего правления, в 1608 г., женился на внучке Ман Сингха, дочери его умершего старшего сына Джагат Сингха, что было бы совершенно невозможно в раджпутской традиционной системе. Эти семьи уже были родственными. Но вот что значит «династический брак» по-могольски, когда есть гарем! Последний из независимых Моголов Фаррух Сийяр женился на дочери правителя Марвара Аджит Сингха. Любопытно: перед самой свадьбой он заболел, и его вылечил английский врач, который за это получил в награду (сам попросил именно такую) тридцать восемь деревень в Бенгалии и освобождение для Ост-Индской Компании от таможенных пошлин, что заложило основу экономического могущества Компании и, по сути, предопределило завоевание всей Индии.

Выйдя замуж за Могольского принца, раджпутская принцесса становилась одной из его многочисленных жен. Раджпутские принцессы должны были стать мусульманками. Их хоронили на мусульманских кладбищах; они не могли более посещать родительский дом или обедать с родителями. Но зато индийцы получили возможность делать карьеру и занимать административные должности. Это значительно укрепило государство. Так считают индийские авторы. Наверное, так оно и было. Но раджпуты не любят ни вспоминать, ни говорить об этом.

Самая заметная бытовая особенность семейной жизни раджпутов — это затворничество замужних раджпутских женщин, которое называется мусульманским словом «парда» (занавеска), по-видимому, по аналогии с исламским обычаем. Известно, что в индуизме высокие касты стремятся максимально ограничить круг общения своих женщин; это считается свидетельством особой ритуальной чистоты касты и одним из символов ее высокого статуса. Неясно, был ли обычай затворничества женщин у раджпутов испокон веков, или был перенят ими как атрибут и маркер высокой касты. Его домусульманское, собственно раджпутское название — «гхунгхат», буквально «конец покрывала». В современных условиях он выглядит как особенность кастового режима, сообщающая соблюдающей его касте очень высокий престиж. Но и в прошлые века при традиционной жизни в клановых усадьбах (для семей попроще), и в дворцах и крепостях (для владетельного клана), — всегда жизнь женщин клана была устроена «как положено» — в затворничестве, в относительной изоляции, с особыми мерами предосторожности для обеспечения жизни женщин «по чести». Раджпуты были убеждены, что сакральная сила женщин клана напрямую зависела от обстоятельств их жизни. Иногда обычай затворничества приписывают влиянию мусульманских обычаев. Отмечают, что при мусульманском правлении в средневековой Индии появилась необходимость усилить защиту семьи. В таком случае исследователи говорят, что в древние времена обычай не был характерен для раджпутов и появился лишь в средневековой Индии (66, 4, 428). Думается, обычай затворничества имеет оригинальное раджпутское происхождение, потому что теснейшим образом связан с моральным законом «раджпути», и оказался созвучным требованиям высококастовой идеологии и выживания в иноверческом окружении.

Что специфического привносил обычай затворничества в жизнь семьи? Прежде всего любое жилое помещение семьи имело мужскую и женскую половины. Удивительно, но названия этих частей дома тоже персидские: «занана» для женской и «мардана» для мужской. На своей половине женщины занимались детьми, семьей, домашним хозяйством, а в богатых семьях музыкой, чтением, изящными искусствами. Раджпутские женщины уделяли много внимания домашнему хозяйству. Даже богатые дамы сами готовили еду для своих домашних, проводили многие часы в постах и молитвах и проведении обрядов. Говорили, что жена хорошего раджпута не должна пользоваться прялкой и ни в коем случае не шить лоскутных одеял и ковриков — это все признаки быта обычных индийских каст и семей, а раджпуты любили во всех ситуациях подчеркивать свое особое положение. Мужчины семьи — мужья, отцы, сыновья, братья приходили на женскую половину дома, соблюдая определенные правила. Они приходили туда для общения, но должны были предупредить о своем появлении условным знаком — покашливанием, например. Мужья могли обедать и спать в комнатах у своих жен. Действительно закрытой была женская половина дома для посторонних мужчин. Замужние женщины не могли появляться на мужской половине своего дома, но это разрешалось маленьким девочкам и незамужним сестрам (т. е. незамужним дочерям семьи). Во-вторых, особых предосторожностей требовал выход женщин за пределы дома. Он разрешался только в каких-то совершенно необходимых случаях. В богатых семьях прежде для этого использовался только крытый паланкин. Сама дама была с ног до головы укрыта одеждами и вуалями. Естественно, обеспечивалось многолюдное сопровождение — слуги, служанки, мужчины семьи. В небогатых семьях масштаб поезда был поскромнее, но пешком и одна, без сопровождения, никакая уважающая себя раджпутская дама не должна была выходить из дома. Это приводило к тому, что раджпутские благородные дамы не могли вести хоть в какой-то степени открытую для посторонних жизнь. Приведенные выше примеры бытовых и нравственных норм действительны были для всех жен воинов. Когда с течением времени многие раджпуты были вынуждены стать земледельцами, у раджпутских женщин появились обязанности в сельскохозяйственной работе, но очень редко эти обязанности выводят их в открытое поле и даже просто за пределы своей усадьбы. При первом удобном случае они стремятся вернуться к традиционному образу жизни, не позволяющему раджпутам заниматься ни земледелием, ни торговлей. Но забота о домашних животных не считается у раджпутов предосудительным занятием, и ею они занимаются. Это можно считать древним обычаем еще предков раджпутов — скотоводов Срединной Азии. Очень интересное свидетельство приводит Б. Р. Чаухан. Он говорит: «Преобладание обычая «парда» среди раджпутов делает жизнь жены еще сложнее; но один из обычаев этой касты устраняет эту сложность. После свадьбы молодую жену усыновляет один из дядьев ее мужа или другой член семьи ее свекра. И теперь она в этом доме может вести себя как родная дочь, и все члены семьи мужа относятся к ней так, как если бы она родилась в этой семье. Эти отношения не распространяются на другие родственные им семьи. В ритуальных отношениях сыновья и дочери ее нового отца ведут себя как ее братья и сестры» (53, 143).

Но нельзя сказать, что раджпутские женщины только украшали быт своих мужчин и обеспечивали счастливую атмосферу в доме. Они отвечали за воспитание детей. А главное, они вели всю ритуально-культовую сторону жизни, старались наилучшим образом выполнить свое сакральное предназначение хранительницы судьбы мужа. Именно для выполнения этой благородной задачи они вели строгую ритуально чистую жизнь. И, думается, обычай затворничества как способ «хранить честь семьи» мог быть истинно раджпутским, а не заимствованным. Намерения «блюсти честь» вполне универсальные, и во многих других культурах тоже выработались сходные способы решения проблемы.

Раджпутская жена считает своим долгом вести жизнь праведной благочестивой жены, т. е. быть «пативрата». «Пативрата» — означает букв. «та, кто дала обет (служить) мужу», жена, ведущая жертвенную жизнь. «Служение мужу» понимается широко — и как угождение его прихотям и желаниям, и как забота о нем, но прежде всего как религиозное служение: жена может быть предстоятельницей за мужа перед богами, может отмолить его, может защитить его своими обрядами, может способствовать его процветанию, если сама не будет нарушать нравственный закон. Как человек, который может драматически повлиять на судьбу своего мужа, она старается, чтобы это влияние было только положительным, только благоприятным. Это вполне согласуется с ее собственными чаяниями. Любая индийская жена мечтает о том, чтобы судьба не сделала ее вдовой. Вдовья доля — самое худшее, что только может быть в жизни раджпутской женщины. Женщина предназначается только для одного мужчины в жизни, своего мужа. Вторичное замужество не разрешается.

В индуистской культуре считается, что если жена пережила мужа, значит, она не была хорошей женой, не выполнила свой долг. Отсюда то недоброе отношение к вдове в индийском обществе, которое всегда поражало иноземцев.

Индуисты-традиционалисты считают, что вдова должна вести себя так, чтобы по ее поведению и облику было всем видно: она заживо себя похоронила. Не радуется жизни, ест очень мало и только простую пищу, не носит нарядов и украшений, ее волосы всегда обриты, она ходит в белом траурном сари и старается как можно меньше показываться на глаза людям: из дому она может выйти только, чтобы пойти в храм. Не принято выказывать ей уважение или жалеть ее. Эта мизерабельная жизнь считается единственно подходящей для той, что не сумела выполнить свой женский долг и не последовала за своим супругом на его погребальный костер, чтобы сгореть заживо и так искупить прегрешения в этой и прежних своих жизнях.

В индуизме вдова считается неблагоприятным для всех, кроме собственных детей, существом. Семьи, в которых живет вдова, старались даже скрыть это от посторонних. Тяжелее всего было молодой женщине, чей муж умер преждевременно, и особенно если не родились сыновья. Бывали ситуации, когда муж умирал в промежутке между двумя стадиями свадьбы — после бракосочетания, но до начала совместной жизни с женой; и тогда юная дева все равно считалась вдовой, и ее судьба была немыслимо тяжкой. Если женщина стала вдовой в пожилом возрасте, когда дети уже выросли и появились внуки, то вдовья доля была не так отчаянно горька. Если у женщины есть сыновья, особенно взрослые, то она уже находится под их защитой и покровительством, и родственники не столь настойчивы в желании избавиться от ее неблагоприятного влияния на семью. Было распространено убеждение, что только совершение сати имеет силу изменить карму вдовы в благоприятном направлении.

В раджпутской культуре, основанной на выполнении дхармы воина, как мы видели, выработалось особенное отношение к смерти. Раджпутские жены гораздо чаще, чем женщины большинства других каст, становились вдовами. Мы видели, что при клановой организации жизни у раджпутов их женщины не видят для себя возможности жить без мужской защиты, помощи и поддержки. Иначе нарушится «раджпути» мужей, чего жены не могут допустить. Они шли со своими мужчинами до самого конца вместе. В традиционном раджпутском обществе неразрывность судьбы мужа и жены продолжалась и после гибели или смерти мужа. Благочестивая раджпутская жена следовала за своим мужем на его погребальный костер, становилась «сати». Становясь сати, она стремилась искупить свою, как она считала, вину в гибели мужа и обеспечить прощение всех его грехов. В классической раджпутской культуре поэтому не развито понятие о вдовьей доле и о правилах жизни для вдовы. Раджпутская идеология предпочитает образы пативрата и сати. Далеко не все женщины даже в классическую эпоху совершали обряд сати; все-таки бывали разные обстоятельства. Но это был идеал, к которому надо было стремиться. Вы спросите, а как же дети? Раджпуты исходили из уверенности, что реально всегда есть кому их воспитать: дети растут в большой семье, в клане, среди большого коллектива родственников, и родственники обязаны помогать друг другу. Более того, когда в клане совершается сати, то это очень сильно повышает престиж клана.