Чтение онлайн

Хануман понял, что его связало оружие Господа Брахмы. Но он помнил его благословение, согласно которому подобное оружие через короткое время утратит свою силу. «Я связан по рукам и ногам, - подумал Хануман, - но мне нечего бояться. У меня появилась возможность лицом к лицу встретиться с Раваной. Силой благословения Господа Брахмы я скоро смогу освободиться от пут, сковавших меня».

Ракшасы обступили Ханумана. Осыпая его грубой бранью, они стали вязать его крепкими веревками. Но как только они связали его, брахмастра утратила силу, поскольку ее нельзя было использовать вместе с другими путами. Чтобы увидеть Равану, Хануман позволил ракшасам связать себя. При этом он сделал вид, что испытывает боль.

Индраджит понял, что Хануман притворяется связанным, поскольку брахмастра утратила силу. «Глупые ракшасы все испортили, - подумал он.
– Кроме того, я не могу использовать брахмастру во второй раз против того же самого противника».

Пока Индраджит думал над тем, что делать, ракшасы приволокли Ханумана к Раване. «Что это за обезьяна?
– говорили они меж собой.
– Давайте убьем и зажарим ее!»

Так Хануман оказался лицом к лицу с Раваной. Царь ракшасов приказал советникам допросить пленника. В ответ на их вопросы Хануман отвечал: «Я - посланник Сугривы, царя обезьян. Он передает тебе свои наилучшие пожелания. Благородный Сугрива надеется, что ты чтишь устои религии, и потому твое царство процветает».

В душе Хануман был рассержен тем, что его поймали. Мысль о том, как Равана похитил Ситу, еще больше разгневала его. Глядя на царя ракшасов, восседающего на хрустальном троне, Хануман думал: «Если бы Равана не сошел со стези праведности, то благодаря своему обаянию, прозорливому уму, доблести, богатству и благоприятным знакам на теле, он превзошел бы самого Индру».

Равана также был вне себя от гнева. Он смотрел на Ханумана с тревогой в сердце. «Неужели это Нанди, - думал он, - бык Господа Шивы, который проклял меня, когда я нанес ему оскорбление? А может быть, это Бана, царь асуров, принявший облик обезьяны?»

–  Если ты скажешь нам истинную причину твоего прихода, мы отпустим тебя, - заверил Ханумана Прахаста, главный советник Раваны.

–  Будучи любознательной обезьяной, я хотел увидеть Равану, - отвечал Хануман.
– Я понимал, что простому человеку трудно получить аудиенцию у царя, поэтому в надежде, что меня схватят и приведут во дворец собраний, я разрушил городской парк. Я никому не хотел причинять вреда, но когда ракшасы напали на меня, я был вынужден защищаться.

Давным-давно я получил от Господа Брахмы благословение, согласно которому меня не может одолеть никакое оружие. Меня также невозможно связать никакими путами. Знайте, что я сам позволил связать себя, ибо брахмастра Индраджита утратила свою силу.

А теперь послушайте об истинной причине моего прихода. Меня зовут Хануман, я - посланник Господа Рамы, сына Махараджа Дашаратхи. В течение долгого времени я искал похищенную жену Рамы, Ситу, и вот, наконец, удача улыбнулась мне. О царь ракшасов, никто не устоит перед стрелами Рамы и Лакшмана. Ни Брахма, ни Шива, ни Индра не посмеют вступить в бой с Рамой.

О Равана, тебе известны религиозные принципы. Мудрый человек никогда не сходит со стези добродетели, дабы не навлечь на себя несчастье. Послушай моего совета и, пока не поздно, верни Ситу Раме. В прошлом своими суровыми аскезами ты обрел благословение, согласно которому ни полубоги, ни демоны не в силах одолеть тебя. Разве ты не понимаешь, что похищение Ситы станет причиной твоей гибели? Я один могу разрушить всю Ланку, что тогда говорить о Раме, который способен уничтожить и воссоздать целую вселенную.

Слова Ханумана привели Равану в ярость. Глаза его налились кровью, и он воскликнул: «Убейте эту обезьяну!»

–  Дорогой брат, - обратился к нему Вибхишана, - посланников не убивают. Ты - великий знаток писаний, но какой смысл в знании, если человек не способен укротить свой гнев?

Совет Вибхишаны рассердил Равану. «Преступник должен быть наказан, - сказал он.
– Я хочу, чтобы Ханумана казнили».

–  Писания запрещают лишать жизни посланника, - отвечал Вибхишана.
– Его можно лишить членов или высечь, можно обрить ему голову или заклеймить его. Дорогой Равана, такие доблестные воины, как ты, никогда не становятся жертвой необузданного гнева. Тебе надлежит убить не Ханумана, а того, кто послал его. Почему ты не пошлешь армию против Рамы и Лакшмана, ведь это Они жаждут возмездия?

Добродетельному Вибхишане удалось повлиять на Равану. «Все обезьяны очень гордятся своим хвостом, - сказал царь ракшасов.
– Подожгите ему хвост и проведите его по улицам Ланки. Пусть все увидят, что это за герой. После этого отпустите его. Представляю, как будут смеяться его сородичи, когда он предстанет перед ними с обугленным хвостом!»

Получив приказ, ракшасы обмотали хвост Ханумана тряпками и пропитали их маслом. Когда тряпки подожгли, Хануман в порыве гнева вырос до огромных размеров и стал бить ракшасов хвостом. Те, однако, схватили его и связали еще крепче. Хануман позволил связать себя, потому что хотел пройти по Ланке и как следует осмотреть городские укрепления.

Ракшасы схватили Ханумана и поволокли его по городским улицам, объявляя жителям, что поймали шпиона. Когда из домов вышли женщины, дети и старшие члены семьи, чтобы посмотреть на пленника,

ракшаси сообщили Сите, что Ханумана схватили. Встревоженная Сита стала молить Агни: «Если своей преданностью и аскезами я заработала какое-либо благочестие, пусть оно будет использовано на то, чтобы огонь не обжигал Ханумана».

Жертвенный огонь, который поддерживала Сита, ослаб. Ваю сдал дуть на хвост Ханумана ледяным ветром. «Почему я не чувствую боли, - недоумевал Хануман, - ведь пламя пылает так ярко? Как будто ракшасы привязали к моему хвосту лед! В этом, наверняка, милость Рамы или Ситы».

–  Не пристало доблестному воину и слуге Господа Рамы быть посмещищем в глазах ракшасов, - подумал Хануман.
– Довольно унижений! Мгновенно уменьшившись в размере, Хануман освободился от связывавших его пут и, взмыв ввысь, принял гигантский облик. Затем, схватив лежащий у городских ворот железный прут, он убил стражу. «Как еще я могу насолить Раване и ракшасам, прежде чем покину Ланку?
– подумал он.
– Раз мой хвост горит, почему бы мне не поджечь Ланку?»

В следующее мгновение Хануман оказался на крыше дворца главного советника царя. Когда огонь охватил дворец, Хануман прыгнул на крышу соседнего дома. Так он поджег все строения, за исключением дворца праведного Вибхишаны.

Хануман не забыл и про дворец Раваны. Из-за сильного ветра огонь распространялся со стремительной скоростью. Вскоре стали обваливаться верхние этажи зданий. Бущующее пламя расплавляло золото и серебро, которые, смешиваясь с жемчугом и другими драгоценными камнями, вытекали на городские улицы, подобно лаве.

Поднялся оглушительный рев - ракшасы пытались спасти себя и свое имущество. Горевшие заживо люди и животные издавали душераздирающие вопли. Когда стали гореть тела, от жира огонь вспыхнул еще ярче. Казалось, настало время разрушения вселенной. Охваченные паникой, жители Ланки недоумевали: «Быть может, Агни решил уничтожить наш город, приняв облик обезьяны? Возможно, это Индра, Брахма, олицетворенное Время или всемогущая энергия Господа Вишну?»

Когда весь город был охвачен огнем, Хануман остановился и окинул Ланку взглядом. Он испытывал удовлетворение. Подойдя к океану, он потушил свой хвост и, приготовившись к обратному прыжку, напоследок оглянулся на пылающий город. Вдруг его охватила тревога. «Какой же я глупец!
– подумал он.
– Зачем я поджег Ланку? Что, если Сита тоже сгорит? Вот к чему приводит необузданный гнев. Это самое греховное качество, ибо оно ослепляет человека. Чего только не сделает разгневанный человек? Он может убить своего гуру и своих родителей или оскорбить возвышенную личность. Только тот, кто способен укротить свой гнев, достоин называться человеком.