Чтение онлайн

Повисла неловкая пауза, и Михаил Алексеевич решил сменить тему.

А знаешь, как Лиза здорово играет на гитаре! Все на слух может подобрать. Лизонька, сыграй нам что-нибудь.

Ерунда, на самом деле, — скромно ответила Лиза, доставая гитару.

Женщина начала играть романс, и Аня неволь­но заслушалась. Оказалось, что Лиза и правда потрясающе музыкальна, и в какой-то момент Ане даже захотелось взять у нее пару уроков, чтобы поразить девчонок. Когда Лиза закончила, Михаил Алексеевич и Аня зааплодировали.

— Аня у нас тоже играет. У них в школе даже своя рок-группа, — похвастался папа.- Сыграешь? — спросила Лиза, протягивая гитару.

После вас не буду, — ответила Аня.

Теперь ей было стыдно за свое поведение. Ли­за оказалась не таким уж плохим человеком, и, в конце концов, она не была виновата в том, что полюбила ее отца.

Степнов и водитель такси выгружали носилки с Кулеминым, а Лена носилась кругом, стараясь помочь. Увидев в глазах деда слезы, девушка за­суетилась еще больше.

Дед, тебе больно?

Да нет, войну вспомнил, — старик смахнул слезу, — меня однажды так же вот два лейтенан­тика тащили, в квартире Петра Никаноровича сгрузили на кровать, Лена принялась его укрывать.

Виктор Михайлович, вы прямо наш спаси­тель! — восхищенно сказал Кулемин, глядя на Степнова. — Сначала роман таскали, а теперь вот автора.

Сколько я вам должна за машину? — спро­сила Лена.

Ты, Кулемина, думай, что говоришь! — воз­мутился физрук, замахав на нее руками. — Какие деньги? И знать ничего не хочу.

Ленка, не спорь с педагогом! — пригро­зил дед.

...Наташа прибежала домой в слезах, заперлась в своей комнате и принялась громко бренчать на гитаре. Несколько раз она пыталась сыграть люби­мую мелодию, но у нее не выходило. В конце концов девушка швырнула гитару на кровать, упала рядом и, зарывшись лицом в подушку, заревела.

В комнату вошла Ольга Сергеевна, села рядом и потрясла дочь.

Наташенька, деточка, успокойся. Расскажи маме, что случилось, я помогу.

Мне ничто не поможет, — проговорила де­вушка сквозь слезы.

Ну скажи, кто тебя обидел? Что случи­лось? — умоляла мама.

Наташа только молча покачала головой, не уни­маясь.

— Вот как я тебя оставлю? Мне на съемку надо убегать. Останусь без работы, тогда вместе по­плачем.

Мама вышла из комнаты и вернулась с кружкой воды и таблетками валерьянки.

— На-ка, выпей.

Наташа потихоньку стала успокаиваться, и Ольга Сергеевна, у которой уже разрывался от звонков коллег мобильный телефон, смогла на­конец уйти. Буквально через пять минут в дверь позвонили.

— Опять что-то забыла, — проворчала Наташа

и пошла открывать.

На пороге стоял Борис Лагуткин с гитарным кофром в руках. Увидев Наташу, он немного смутился. Девушка в свою очередь онемела от удивления, но пустила отца в квартиру. Лагуткин прошел в комнату, с интересом оглядываясь по сторонам.

Хорошее фото, — сказал он, заметив детскую фотку Наташи на стене, — сколько тебе лет?

Кажется, три.

А мама дома?

Она на съемках, только что ушла. Удиви­тельно, как вы не столкнулись в подъезде.

Лагуткин пожал плечами.

Оля стала актрисой, как и хотела?

Нет, она ассистент по актерам, носится с ними целыми днями как угорелая.

Сколько лет прошло, а она все такая же не­утомимая, деловая, — улыбнулся Борис и, обведя взглядом Наташину комнату, заметил в углу гита­ру. — Это же моя старушка, — он бережно взял инструмент в руки и провел рукой по струнам, — сколько мы с ней повидали... Сыграешь мне?

Наташа потянулась к гитаре, но отец остановил ее жестом:

— Нет, подожди. Пусть у каждого из нас будет своя память. — Он вышел в коридор, достал из чехла новенькую гитару и, улыбаясь, вручил ее

дочери.

Bay, «Гибсон», о какой я мечтала! — всплес­нула руками Наташа. Она взяла гитару в руки и сыграла одну из своих песен. — Плохо? — спро­сила она, смущаясь. — Мне до вас далеко.

Нет, ты молодец, — заверил Лагуткин. — Забавная ты девчонка. И называй меня на «ты», а то как-то странно получается. Как будто чужие. Да, чуть не забыл...

Лагуткин протянул дочери номер «Огонька», который она отдала ему когда-то.

Нет, оставь себе, пусть у тебя будет.

Приезжай ко мне в Германию, — предложил Борис. — Я тебе вышлю приглашение.

А твоя семья не будет против?

У меня нет семьи. Я вольный художник, — улыбнулся музыкант. — И еще знаешь, дам один совет. Не надо замыкаться в себе, даже если совсем хреново. У меня тоже так было, жизнь не мила. Я тогда бросил все к чертовой матери и начал с чистого листа.

В Германии?

В Германии.

Поздно вечером Ольга Сергеевна вернулась домой и застала дочь в нормальном настроении. Наташа красила ногти и выглядела вполне счастливой.

— Я смотрю, все в порядке? А я неслась, вся в мыле. — Наташина мама опустилась на диван и заметила новую гитару. — А это что?

Это мне отец подарил.

Лагуткин? Он был здесь? И теперь он у нас, оказывается, отец.

А что тут такого? Это правда.

А, ну да, — с сарказмом заявила Ольга Сер­геевна, — подарил гитару, и всех этих лет как будто не было. Что он вообще здесь делал? И как адрес узнал?

Мам, а напишешь мне разрешение на выезд за границу? — спросила Наташа, не слушая ее.

Куда это ты собралась? К нему? Значит, слу­шай. Никуда я тебя не отпущу.

Ну неужели я не могу хоть раз в жизни поступить так, как мне хочется? — взмолилась Наташа.

Не истери! Детский сад: хочу — не хочу. Ты еще ножками потопай тут.

Да что же это такое? Ты меня никогда не понимала и не поймешь! — воскликнула Наташа и, схватив свои вещи, бросилась вон из дома.

Аня вернулась домой поздно и застала маму в своей комнате. Ирина Петровна что-то искала на столе дочери, но, завидев Аню, отскочила и вста­ла в позу руки в боки.