Чтение онлайн

Где ты опять ходишь?

А что ты тут делаешь? — в свою очередь спросила Аня.

Это неважно.

— Тогда, где я была, тоже неважно.

У Ани зазвонил телефон, и на дисплее высвети­лось «Любимый папочка».

Все понятно, я так и знала. Нет чтобы с мате­рью время провести! — В сердцах Ирина Петров­на выхватила у дочери мобильник и вышвырнула его в окно.

Ты ненормальная! Вот и папа поэтому к Ли­зе ушел! — закричала Аня и в слезах вылетела из квартиры.

Смахивая слезинки, Аня искала в темноте под окном свой телефон. Она думала о том, что одно слово может все испортить. Как у Брэдбери: раздавил бабочку, и чья-то жизнь оборвалась. Аня чувствовала, что ужасно виновата перед Наташей. Когда она подняла свой мобильник, он звенел и на дисплее высвечивалось «Антон». Аня вздохнула и выключила телефон.

ГЛАВА VI

Подняв телефон и посидев немножко во дворе, Аня вернулась домой. Мама кинулась ей навстре­чу и крепко обняла дочь.

Аня! Ну слава богу. Прости меня, я сама не знаю, что на меня нашло. Я последнее время сама не своя, нервы ни к черту. Завтра пойдем и купим тебе новый телефон.

Не надо, мам, он работает. Все нормально.

Господи, да ты совсем продрогла! Иди пере­оденься, носки теплые надень, а я пока чайник поставлю.

Ирина Петровна заварила чай, открыла мали­новое варенье и позвала дочь на кухню.

Прости, мамочка, я не должна была туда ходить, но меня папа позвал. Я просто очень хо­тела его увидеть, — сказала Аня, отхлебывая из чашки горячий чай с малиной.

Ну и как она, эта Лиза? Интересно, на кого он нас променял.

— Лиза как Лиза. Она веселая, — ответила Аня, но, увидев, что мама расстроена, подошла и обняла ее: — Мамочка, ты у меня все равно самая

лучшая.

Поужинав, Аня вернулась в свою комнату и разложила постель. Ее не покидало чувство, что она все портит: отношения Наташи с Антоном, настроение маме. С Антоном точно надо было завязывать, только вот как?

Аня решительно подошла к компьютеру, от­крыла папку с фотками друзей и стерла фото Маркина. Как ни странно, на душе стало легче. Первый шаг был сделан...

Наташа сидела у Леры и рыдала.

Понимаешь, все кончено, — рассказывала она подруге. — Все напрасно, Антону нравится Аня.

Это еще не катастрофа, — заверила Лера. — Он же не сказал, что ты ему не нравишься. Мо­жет, он имел в виду совсем не то, что ты подумала?

Нет, я все правильно поняла. Вот уеду к отцу в Германию, и плевала я на Антона с его Анеч­кой. — Наташа снова разревелась.

Ты же говоришь, мать не пускает. А без ее разрешения за границу нельзя.

Ну и пусть. Я не понимаю, почему она не хочет, чтобы я общалась с отцом, — всхлипнула Липатова. — Эх, Лерка, я ей такого наговорила... Мама меня, наверное, никогда не простит.— Не говори глупостей, простит. Она же твоя мама и любит тебя. Не дрейфь, подруга, про­рвемся!

Лера притащила с кухни бутерброды с джемом и включила диск, который «Ранетки» записали в студии. Наташа, успокоившись, свернулась на диване калачиком и задремала. Неожиданно Ле­ра громко засмеялась, Липатова открыла глаза.

Ты чего?

Да вспомнила, как на этого Толика хозяин студии наехал. Тоже мне звукорежиссер, оказал­ся простым администратором. Ну и ладно, зато у нас диск теперь есть. Глядишь, прославимся не хуже твоего Стива Вайя.

Вот отец мой точно не хуже Стива Вайя на гитаре играет. А может, и лучше, — с грустью сказала Наташа.

А ты похожа на отца, — задумчиво сказала Лера. — Ну и наревелась же ты! Глаза красные, как светофор!

Правда? — Наташа бросилась к зеркалу.

В это время в дверь позвонили, это была Ната-шина мама.

Ну разве можно так? — всхлипнула она. — Что ты со мной делаешь? На звонки не отвеча­ешь...

Я не слышала, не расстраивайся, мамоч­ка, — успокоила ее Наташа.
– Собирайся, пошли домой.

Когда дверь за Наташей и ее мамой захлопну­лась, Лера схватилась за мобильник и набрала номер отца.

Привет, пап. А ты где? Опять на задании?

Ну да, что-то вроде того, — ответил Андрей Васильевич, держа под руку счастливую Машу. — Нет, дочь, я еще не скоро освобожусь, ложись спать. Утром поболтаем, я занят. Пока.

Интересно, а чем это ты занят? — спросила Маша, теребя в руках букет цветов.

Как это чем? У меня свидание с тобой, — улыбнулся Лерин папа.

Ольга Сергеевна ходила по кухне взад-вперед с телефонной трубкой у уха. В руках она держала номер телефона, но никак не решалась позвонить. В конце концов она набрала побольше воздуха в легкие и нажала «вызов».

Алло? — ответил Борис Лагуткин, стоя в вестибюле гостиницы с чемоданом в руке.

Значит, так, Лагуткин, — без лишних цере­моний начала Наташина мама, — собирай свои манатки и вали в свою Германию. Чтобы мы с дочерью больше о тебе не слышали!

Кто это? — удивился музыкант. — Оля? Рад тебя слышать. Что случилось?

Наташка из-за тебя так расстроилась, что из дома сбежала.

Как? Где она сейчас? — забеспокоился Ла­гуткин.

Все хорошо уже, спит.

Это хорошо, что спит. А почему ты думаешь, что это из-за меня? Я тут совершенно ни при чем.

Конечно, ты у нас всегда ни при чем, — язви­тельно ответила Ольга Сергеевна. — Оставь нас в покое.

Прости, но я Наташин отец.

Что ты говоришь? Сбежал, когда узнал, что я жду ребенка. И за пятнадцать лет ни разу не вспомнил о существовании дочери. Оставь Наташу в покое! И не смей ей дурить голову Гер­манией, ясно? — Наташина мама была настроена воинственно.

Оля, успокойся. Я сегодня улетаю в Штут­гарт. Давай я тебе позвоню позже, и мы все спо­койно обсудим.

Я не буду с тобой ничего обсуждать. А ес­ли ты попробуешь увезти мою дочь, я от твоего Штутгарта камня на камне не оставлю! — Ольга Сергеевна бросила трубку и заплакала.

Мам, ну не плачь. — Наташа обняла ее. — Это я во всем виновата. Отец хотел как лучше. Просто столько всего произошло...

Поезжай-поезжай, я тут как-нибудь одна проживу, — нервно ответила мама. — У него там Европа, дом хороший. Будешь его жену «мутер» называть.

Какая жена? Он в Германии совершенно один, он — свободный художник. Это он сам мне

сказал. А я тебя никогда не брошу и не уеду от те­бя. Разве что в гости, ненадолго. Не плачь, как ты утром на съемки поедешь? Нос вон весь красный, глаза опухли.

— У меня завтра как раз кастинг, — спохвати­лась мама Наташи, вытирая слезы. — Аты почемуне спишь? Марш в постель!

Лерин папа тихо открыл входную дверь, на цыпочках вошел в квартиру и помог Маше снять пальто. Вдруг у него оглушительно запищал мо­бильник — пришла эсэмэска. Андрей Василье­вич молча указал Маше на дверь своей комна­ты. Как только женщина скрылась, из сосед­ней двери выглянула заспанная Лера в ночной рубашке.