Чтение онлайн

– Значит, решено, - подытожил я, выдержав паузу.
– Я сообщаю госпоже Кулашаве о нашей готовности и узнаю у нее координаты. Мы с Билко вычисляем вектор, а ты, Джимми, составляешь программу. Вопросов нет? Отлично. Все по местам!

Кулашава восприняла мое сообщение как само собой разумеющееся. Казалось, она удивилась бы, если бы команда не взяла под козырек. Чтобы достичь точки с указанными ею координатами с Парекса, потребовалось бы путешествие продолжительностью в десять часов, тогда как нам в данный момент хватило бы и шести часов полета. Я не понял, порадовало ли ее это обстоятельство или она приняла его всего лишь за очередной пример выполнения Вселенной морального императива - подчиняться всем ее планам и прихотям.

Однако ее реакция не отменяла главного: расстояние было вполне приемлемым, а вычисление курса - обычной рутиной. К тому моменту, когда мы с Билко закончили работу над вектором, у Джимми уже было готово несколько программ на выбор. Мы устремились к заданной точке, а я, дождавшись, пока все успокоится, отправился с визитом к Ронде.

Задача бортинженера состоит в обеспечении взлета и посадки; в глубоком космосе ему почти нечем заниматься. Тем не менее мы почти никогда не видели Ронду в комнате отдыха: она предпочитала оставаться на своем рабочем месте, контролируя работу двигателей, внимая в одиночестве концерту Джимми и мастеря бижутерию, отделанную бисером, - такое у нее хобби.

Когда я появился, она как раз трудилась над очередной вещицей.

– Вот решил посмотреть, как ты поживаешь, - сказал я, просовывая голову в люк.

– Все в порядке, - откликнулась она, поднимая глаза.

– Хорошо.
– Я встал у нее за спиной и залюбовался ее работой. Изделие еще не было готово, но уже притягивало взгляд.
– Интересное решение, похвалил я.
– . Свежее сочетание цветов. Что это будет?
– Гребень, ответила она.
– Чтобы волосы не падали на лоб.

– Очень мило.
– Я сел на откидное сиденье.
– Вообще-то я пришел, чтобы поговорить с тобой об этом нашем новом задании. Тебе оно как будто не по нраву?

– Совершенно не по нраву, - подтвердила она.
– Обнаружить "Мир свободы" и даже слетать к нему невредно, но беда в том, что это поставит пятно на чистый послужной список "Сергея Рока", которым ты только что хвастался.

– Знаю, но это дело поправимое, - возразил я.
– Кулашава заплатила нам вполне достаточно, чтобы стереть пятно.

– Вот именно!
– хмуро бросила Ронда.
– Причина твоего согласия именно это меня на самом деле беспокоит. Ты совершенно уверен, что клюнул не только на деньги? Разве тобой движут альтруистические соображения?

– Я ведь рассказывал: когда речь шла только о деньгах, я ответил отказом. Но теперь, когда мы знаем, что к чему...

– А мы знаем, что к чему?
– перебила она меня.
– Продумала ли Кулашава, как она поступит, когда окажется там? Есть ли у нее подробный план? Она что, предложит всем спасенным набиться в пассажирскую каюту "Сергея Рока" и стартовать к Земле? Или пообещает им угодья на Брансвике или на Товариществе?

Она указала рукой в сторону пассажирской каюты.

– А может, она и не собирается везти их на Землю? Вдруг она намерена оставить поселенцев там, словно дикарей в джунглях, чтобы их изучали ее коллеги-ученые? Вдруг она будет торговать билетами и возить на "Мир свободы" туристов?

– Что за глупости!
– отмахнулся я.

– Ты так считаешь? Да, у нее есть ученая степень, есть деньги, но это еще не гарантия, что у дамы водятся мозги.
– Ронда склонила голову набок. Сколько она тебе предложила сверх всех наших расходов? Я постарался как можно небрежнее пожать плечами.

– Семьдесят тысяч нойе-марок. Ронда вытаращилаглаза.

– Семьдесят тысяч?! И ты не видишь никакого подвоха?

– Здесь замешан престиж, - напомнил я Ронде.
– Престиж и академическая слава. Ученый ценит это гораздо больше, чем деньги. Вспомни, много ли мы знаем о колониях "Гигантского скачка"? Почти ничего. Под конец войны был нанесен удар по куполам на Ганимеде, и все пошло прахом. Мы не знаем, какими были их приборы астронавигации, как они умудрялись создавать столь компактные экосистемы, да и вообще, как им удавалось вгрызться в астероид на восемнадцать километров. Ученые готовы вылезти из кожи вон, чтобы все это восстановить.

– Триста тысяч нойе-марок - это все равно много. Я опять пожал плечами.

– Иначе не попасть в историю. А ведь если ее конкуренты летят на собственном корабле, то мы ее единственный шанс добраться туда первой.

Ронда покачала головой.

– Извини, но мне этого не понять.

– Мне тоже, - с готовностью признался я.
– Потому, наверное, мы с тобой и не ученые. Она криво усмехнулась.

– А я думала, потому что мы находимся на другой ступеньке общественной лестницы.

– И это тоже. В общем, нам остается сосредоточиться на том, как мы будем спасать людей, которые проторчали в космосе больше века.

– И надеяться, что Кулашава выполнит свою часть договоренности, даже если мы проиграем гонку, - изрекла Ронда.
– Вряд ли подобная тема всплывала в вашем разговоре.

– Действительно, не всплывала, - медленно проговорил я, чувствуя, как мой лоб собирается в глубокие складки.
– Надо бы, наверное, об этом потолковать.

– Можешь поднять этот вопрос, когда речь зайдет о грузе, - подсказала Ронда.
– Кстати, если мы все-таки получим премию, ты, надеюсь, учтешь и наши интересы?

– Можешь не беспокоиться, - заверил я ее, вставая и направляясь к люку.
– Я их потрачу с пользой для всех.

– Новые двигатели?
– с надеждой предположила она. Я загадочно улыбнулся и вышел.

***

Сканирование груза Кулашавы на предметный состав отняло у Билко немного времени и мало что дало. Были обнаружены детали электрооборудования, элементы питания, магниты, непонятные синтетические мембраны. Радарное прослушивание оказалось интереснее: в каждом ящике волны дважды натолкнулись на что-то непроницаемое, вроде закаленной керамики. Ответ Кулашавы развеял наши сомнения. По ее словам, в ящиках лежали наборы промышленных сонаров глубокого действия. Колонии "Гигантского скачка" считались огромными полостями в центре астероида, однако эти предположения ничем не подкреплялись; если "Мир свободы" окажется ульем с бесчисленными комнатами и проходами, нам надлежало начать исследование с изучения его внутренней структуры.

По истечении первых четырех часов музыкальной программы Джимми выдержал получасовой интервал и снова запустил музыку. До места назначения, вычисленного Билко и мной, оставался один час сорок восемь минут полета. Музыка отзвучала секунда в секунду. Мы зависли в пространстве и уставились в носовой иллюминатор.

Там не было ровно ничего.

– Где же планетоид?
– осведомилась Кулашава, глядя через мое плечо. Вы утверждали, что он здесь.

– Это вы утверждали, что он здесь. Мы находимся в точке с координатами, которые вы продиктовали.
– Я боролся с желанием отодвинуться от нее, но боялся нарушить приличия. От ее дыхания стало жарко моей щеке, к тому же она явно перестаралась, пользуясь духами.
– Мы проверяем, нет ли ошибки, но...