Чтение онлайн

Билко звучно щелкнул пальцами.

– Нет!
– Глядя на меня, он изображал улыбку.
– Они вовсе не меняли курс! Во всяком случае, не с этого места.

– Разумеется!
– До меня тоже дошло.
– Надо только перепрограммировать поисковое устройство...

– Уже делаю.
– Пальцы Билко бегали по клавиатуре компьютера.

– Когда вы пожелаете посвятить меня в суть дела, милости прошу, напомнила о себе Ронда.

– Мы предполагали, что они побывали в этой точке на пути от Солнца, объяснил я, заглядывая Билко через плечо.
– А если нет? Вдруг сначала у них был несколько иной вектор; потом они задержались, чтобы изучить какой-то приглянувшийся им объект, а дальше снова сменили курс...
– А через эту точку прошли, следуя по совершенно иной линии, нежели прямая от Солнца, закончил Билко.
– Прошу! Компьютер говорит, что единственная реальная возможность - Лаланд 21185. Тогда вектор будет... вот таким. Повторяем поиск. Постучите по дереву, ребята.

Искать в кабине дерево не пришлось: очень скоро компьютер доложил, что цель обнаружена.

– Я с самого начала не сомневался в успехе!
– торжествовал Билко. Гении - они гении во всем.

– Подожди напяливать себе на голову лавровый венок, предостерегла его Ронда.

– Насколько я понимаю, теперь предстоит самое сложное?

– Ты все правильно понимаешь, - ответил я, отстегиваясь.
– Пойду доложу Кулашаве, что мы засекли ее летающий музей. Потом потолкую с Джимми.

Кулашава восприняла мое сообщение с восторгом, но в стиле сильных мира сего: одновременно мне было указано, чтобы я постоянно держал ее в курсе событий, но при этом не терял времени на ненужные промежуточные доклады. По дороге в каюту Джимми я размышлял об этической стороне предложения Билко повысить запрашиваемую цену.

Как и предвидела Ронда, самое сложное началось только теперь. Две версии "Erlkunig" Шуберта, отличавшиеся одна от другой только длиной (вторая была на пятьдесят сотых секунды короче), - и мы определили свою точку триангуляции. Новый поиск выброса "Мира свободы" - и мы обнаружили их на расстоянии пятидесяти с небольшим астрономических единиц.

– Всего пятьдесят единиц за десять лет!
– заметил Билко.

– Видимо, двигатели запрограммированы на небольшое, но постоянное ускорение, - предположила Ронда.
– Наверное, они сильно потеряли в скорости, когда задержались в системе Лаланд.

– Нам это только на руку, - заметил я.
– Если бы они летели с постоянным ускорением все сто тридцать лет, то мы бы ни за что их не догнали.

– Кстати, с какой скоростью они, по-вашему, перемещаются?
– спросила Ронда.

– Ответ готов!
– выкрикнул я, вызывая результат вычисления, которое заказал компьютеру. Я проанализировал спектр их выброса в обеих точках триангуляции. Мы наблюдали смещение красного спектра с двух углов, поэтому... Ладно, не буду мучить вас математикой. Достаточно сказать, что "Мир свободы" тащится со скоростью меньше тридцати километров в секунду.

– В три раза больше скорости, необходимой для отрыва от Земли, пробормотал Билко.

– Наши двигатели справятся, Ронда?

– Легко!
– откликнулась она.
– Правда, при этом не обойдется без искр. Каков ваш план?

– Мы заложим программу, по которой слегка их опередим, - ответил я. Потом они пролетят мимо нас, и мы узнаем их скорость и вектор с максимальной точностью.

– Если только они нас не собьют, - пробормотала Ронда.

– Для этого им не хватит скорости, - фыркнул Билко.
– Пятьдесят единиц - это еще одна программа.

– Совершенно верно, - одобрил я.
– Ты работай над траекторией, а я навещу Джимми.

– Идет, - сказал он, поворачиваясь к пульту.
– Небось, заглянешь по дороге к нашей ученой даме, чтобы ее порадовать?

– Нет, пускай это будет для нее сюрпризом.

Спустя четверть часа все было готово.

– Давай, Джимми, - сказал я в микрофон.
– Запускай!

– Операция "Колумб-задом-наперед"! Я выключил связь.

– Какой еще "Колумб-задом-наперед"?
– поинтересовался Билко. Корпус корабля содрогнулся от призыва, предшествующего музыке. Я покачал головой.

– Это он острит. Не обращай внимания.

Как только отзвучал призыв и раздались первые звуки шумановской увертюры к "Манфреду", звезды исчезли, и я приготовился к короткой прогулке. Впрочем, прогулка получилась еще короче, чем я предполагал. Не успела музыка захватить меня, как в иллюминаторе вновь появились звезды.

– Джимми!
– гаркнул я. В такие моменты его имя звучало из моих уст, как проклятие. Нашел, когда отвлечься и потерять лепешку...

Но тут я увидел в иллюминаторе нечто, отчего у меня похолодели руки.

Чуть ниже нас, в каких-то двадцати километрах, находился "Мир свободы". Сказать, что он "тащится", не поворачивался язык. Прямо у меня на глазах он рванул прочь от нас, сверкнув всеми шестью соплами, и начал стремительно таять... После чего в одно мгновение превратился в ослепительный огненный шар.

Первое, о чем я с ужасом подумал, - что колония взорвалась у нас на глазах. Но я тут же поправил себя: где это видано, чтобы взрыв имел шесть четко очерченных очагов? Очаги удалялись в ту же сторону, где пропал "Мир свободы". Наконец-то я смекнул, что происходит. В этом отношении я определенно опередил Билко.

– Что за чертовщина?
– простонал он.

– Музыка все еще звучит, - откликнулся я, сбрасывая ремни и вскакивая.
– Как только астероид удалился, лепешка снова нас облепила, и мы его нагнали.

– Что?! Но...

– Ты хочешь спросить, почему она отлепляется при сближении?
– Я выглянул в иллюминатор в тот самый момент, когда мы, совершив очередной микропрыжок, нагнали астероид.

– Хороший вопрос. Сейчас я заставлю Джимми вырубить звук, а потом мы пораскинем мозгами в тишине.

Я влетел к нему в каюту. Джимми сидел, откинувшись, с огромными наушниками на башке, и, судя по всему, знать не знал о возникших проблемах, пока я не отключил его от питания.

Его реакция меня более чем удовлетворила: он подпрыгнул, как от удара током, глаза чуть не вылезли из орбит.

– Какого?...
– Он сорвал с головы наушники.

– Непорядок, - коротко пояснил я и включил связь.
– Ронда?

– Я слушаю, - тут же откликнулась она.
– Почему мы остановились?

– Мы этого не хотели. Просто мы лишились лепешки.

– Это происходит уже шестой раз подряд, - вставил Билко задумчивым тоном.
– Стоит нам приблизиться к "Миру свободы", как происходит расстыковка.

– Что тут творится?
– раздался у меня за спиной требовательный голос.

Я оглянулся и увидел Кулашаву. Дама прожигала меня негодующим взглядом.

– Все, что нам пока известно, вы успели услышать, - ответил я ей.
– Мы шесть раз лишались лепешки при попытке сблизиться с "Миром свободы".

Она перевела взгляд на Джимми. Казалось, такого сгустка негодования не выдержала бы и бетонная плита. Но Джимми не так-то легко пронять.