Чтение онлайн

«Может просто вода вкуснее, когда ты на задании? Как чай в походе», — Антон смочил ладонь в тонкой струе воды и протёр вспотевший лоб, затем голову с тёмными волосами. Приятная прохлада окончательно вывела его из полусонного состояния. Что-то проползло слева: глаз уловил небольшие изменения на краю отражения в зеркале. Палач моментально обернулся. Ничего — просто облако частично закрыло собой свет Луны. Стало темнее.

«Показалось», — Палач снова прильнул к воде из-под крана. «Просто показалось. Кроме меня тут никого нет, дверь закрыта. И я не на том чёртовом этаже! Как хорошо, что не там. Хотя. Не уверен, что эта дверь удержит тварей, если они нами заинтересуются. Мина? Ха! Шумная кроха! Она просто, чтобы нас пробудить перед боем. Последним, мать его, боем!», — Антон прополоскал рот, сплюнул. Снова посмотрел в зеркало. — «Хорошо, что рядом нет монстров. Двери у нас, считай, что нет. Сумасшествие! Нет, не надо об этом думать! Зачем об этом? У меня ведь время сна. Главное, что сейчас тихо. Так, а почему мы всё же ещё живы? Может просто мы толпа «Неуловимых Джо?» — Он в очередной раз расплылся в улыбке, затем промыл глаза и, закрыв кран, пошёл обратно в радиорубку.

Переступая через порог, он услышал звуки, похожие на причмокивание. «Ого!», — Антон всмотрелся в спящую Настю. Кажется, она, не открывая глаз, что-то шептала. Палач присел рядом с девушкой. Её глаза действительно были закрыты, а пухлые губы еле заметно дёргались. На её руках иногда вздрагивали пальцы. «Понятно», — стрелок встал и пошагал в сторону стола с дозорным.

Гора вырезал на столешнице рисунок: какой-то растительный орнамент, похожий больше на татуировки людей древности. Остриё ножа он ставил на поверхность, и аккуратно надавливал ладонью на рукоятку, затем вычищал из получившейся бороздки обломки синей краски, которой была покрыта столешница. Палач тихо спросил:

— Слышал, как они бубнят?

— Конечно, два часа уже скоро, как слушаю, — великан отвечал, не отвлекаясь от своего творчества. Антон был удивлён неожиданным открывшимся увлечением своего сослуживца — в его могучих руках даже армейский нож выглядел скальпелем, но из-под лезвия, тем не менее, выходили хитросплетения из тонких красивых линий. В них угадывались стебли и листья. Какие-то симметричные символы выглядывали из-за этих узелков. Он решил уточнить:

— Ты раньше рисовал?

— Да не — татухами увлекался, пока школу заканчивал.

— Нормально у тебя получается!

Гора улыбнулся. Его небольшие глаза блестели отражениями света от фонарика. В наушниках, лежащих рядом, было слышно только шипение.

— На связь кто-нибудь выходил?

— Да не, она мёртвая, — Гора посмотрел на часы на своей левой руке. — У тебя ещё есть минут пятнадцать, потом меня сменишь.

— Да. Надо их использовать — впереди день не легче вчерашнего. Возможно, будет полная жопа, — с этими словами Палач вернулся на своё спальное место. Его каска была прикреплена к лямкам рюкзака, стоявшего на полу у изголовья подушки, которой стал бронежилет. Вся эта нехитрая конструкция в играх света и тени казалась сказочным карликом на лодке, снарядившимся в долгий поход.

***

Погода стала на редкость пасмурной — небо абсолютно серое. Палач перешёл через плац, начал подниматься по крыльцу казармы. Ступеней оказалось больше, чем было вечером — вовсе не пять. Они были грязными, в какой-то шелухе, обрывках газет и жухлой траве. Он ступил на первую, потом на вторую и поднимался всё выше. Носок ботинка соскользнул с четвёртой, и боец полетел носом вперёд:

«Только не головой!».

Антон открыл глаза. Это был всего лишь новый неприятный сон.

— Твоё время, — Гора встал со стула, показывая пальцем на свои часы.

Палач услышал, как снаружи дождь стучит по асфальту, крыше, антенне, стеклам небольших окон.

— Ага.

Он опёрся на кулак и поднялся с пола.

— Пост принял. Ложись спать.

***

Сержант Седов заполнял журналы осмотра территорий, книги инструктажа и дежурства. Листы в клеточку уже рябили в его глазах, но военный регламент оставался непреклонным. Ночной дождь закончился, и в воздухе повис приятный запах свежести, идущий с улицы. Багровый берет скрывал аккуратно стриженые волосы военного. Их длина была чуть ближе к средней по армейским меркам. Небольшой автомат лежал на металлическом столе с телескопическими ножками: наспех сооружённый оповестительный пост, связывающий собой несколько боевых позиций стрелковых расчётов на небольшом участке Сил Сдерживания, стал местом несения службы «Старшего по заслону». С прибытием «Раската» в этот наряд сутками напролёт стали заступать бойцы полковника Громова. В небольшом помещении бокса, похожего на укороченный транспортный контейнер, был пол из нескольких листов фанеры. Почти по центру стоял раскладной стол «Старшего» с предметами армейской отчетности и телефоном, провод от которого уходил на улицу. Он покидал бокс через узкую дверь — впопыхах прокинутая линия была единственной связью заслона со штабом. Над столом в стене бокса было квадратное окно размерами метр на метр со стеклом, армированным проволочной сеткой. Недалеко от складного стола «Старшего», слева у стены располагался небольшой обогреватель, но он сейчас не работал. Это обстоятельство никого не расстраивало, потому, как летние ночи в этом году оказались весьма тёплыми. Справа от дежурного на ящике с сигнальными ракетами сидел рядовой. Он сжимал свой автомат коленями. Упорно делая вид, что чистит шомполом ствол, солдат качался из стороны в сторону, пытаясь оставлять открытым хотя бы один глаз. Седов широко зевнул, посмотрел на наручные часы: скоро должна прийти смена наряда. «Ещё четыре часа и меня самого сменят», — подумал он, предвкушая предстоящий короткий сон. Его серые глаза на пару секунд заискрились от таких приятных мыслей, но затем тонкие пшеничные брови снова съехались на узкой переносице: «Я чё, не заполнял его?». На открытой странице журнала пожарной безопасности не было записи об отсутствии пожаров на посту уже целых три часа.

Зазвонил телефон.

— Пост-48, — ответил в чёрную трубку сержант.

— Статус 5! — отчеканили на другом конце.

— Статус 0–5!

— Принял! Смена уже пришла?

— Никак нет, ещё не были.

— Принял.

Парень вернул трубку на место. Почесав костяшкой указательного пальца округлый нос, Седов вернулся к разлинованным страницам.

Рядовой позади него перестал качаться: рука остановилась в нижнем положении. Вторая еле-еле одним пальцем ещё держалась за ремень автомата. Опершись шлемом на стенку бокса, солдат заснул, не сумев воспрепятствовать дрёме.

Сержант нажал на кнопку портативной рации, висевшей у него на лямке бронежилета:

— «Крот-1» — «Ограде», начать расчёт!

На пару секунд повисла тишина, затем из динамика затрещало:

— «Крот 1-2», 0–5!

Спустя 10 секунд похожим голосом ответил следующий:

— «Крот 1–3», 0–5!

Следующий:

— «Крот 1–4», 0–5!

Немного опоздав, еле различимым басом:

— «Крот 1–5», 0–5!

Седов выжидающе смотрел в темноту окна — к столешнице была прикручена небольшая настольная лампа, работающая на литиевых батареях.

Из динамика рации протрещало:

— «Крот 1–6», 0–5!

Сержант ответил по настроенному каналу:

— «Крот-1», расчёт окончен!

«Когда выходной будет, я его весь продрыхну!», — сержант увидел, как тонкие линии фиолетовых клеток на бумаге немного «провернулись» на месте. Частое моргание отогнало это наваждение.

С улицы из-за приоткрытой двери стал слышен приближающийся кашель. Рядовой, притихший на ящике у стены, тихо сопел.

«Мля, он чё, опять заснул?», — подумал сержант в тот момент, когда дверь открылась на полную ширину, и на фанеру ступил человек в зелёном камуфляже с вкраплениями красных пятен.

«Старший» вскочил:

— Товарищ полковник, за время моего дежурства…

Спящий боец издал что-то среднее между хрюканьем и криком «Мля!», выронил автомат и шомпол из рук, открыв глаза, резко начал вставать, но спросонья потерял равновесие и плюхнулся обратно, задом на деревянный ящик.

— Погоди, погоди, — Громов остановил доклад сержанта. — Чё ты так разорался? Не видишь товарищ в каком состоянии?

Командир «Раската» спокойно подошёл к ящикам и стал медленно отводить к стене съехавшую у рядового на лоб каску так, чтобы тот показал ему наконец своё лицо. Ноздри сержанта раздулись от волнения: «Попал!», — пронеслось у него в голове. В этот момент он не ощущал свою руку, которую продолжал держать «под козырёк».

Заспанный солдат пытался что-то сказать:

— Виноват, товарищ пол…

— Шшшш! — Громов прислонил указательный палец к своим губам, а когда солдат перестал пытаться испускать звуки, продолжил размеренным голосом. — Фамилия?

— Никитин, — рядовой покраснел.

— Устал, наверно, Никитин?

И без того глубоко посаженные глаза рядового пытались спрятаться поглубже в череп. Громов рассматривал пристыженное лицо молодого парня:

— Ты что, говорить не умеешь? Я спрашиваю: заснул?