Чтение онлайн

— Твари у здания! У здания! — провыл басом великан в коридор.

Оттуда на него выскочил командир:

— Все наверх, пока есть время! — Старый указал на железобетонную лестницу, ведущую на второй этаж. — На них напали!

***

Артём поднимался по бетонным ступеням, заглядывая на следующий лестничный марш, идущий вверх. На площадке 2-го этажа перед распахнутыми дверьми он увидел импровизированную огневую позицию. Это были сложенные друг на друга каркасы армейских кроватей, отсоединённые от ножек. Такой штабель из деталей казарменного интерьера образовал настоящую металлическую стену. На уровне груди в ней было оставлено окошко. По обе стороны от «амбразуры» металлическую стену выложили из тех самых ножек от кроватей. Они были из стальных круглых труб, покрашенных серой эмалью. Выше окошка баррикада продолжалась в виде составленных друг на дружку горизонтальных частей старых коек с панцирными сетками.

Мессия тихо ступала по бетону, стараясь как можно дальше держаться от стальных шатающихся перил:

— Полезем? — спросила она шёпотом.

Рысь кивнул и осторожно приблизился к «ДОТу». За окошком были видны распахнутые двери справа и слева, как в тамбуре на первом этаже. Артём прислушался — тишина.

— Я — первый, — он снял автомат из-за спины и протянул его Мессии. — Передашь, как пролезу, — затем он отстегнул разгрузку и положил её на пол.

Рысь ухватился за прохладную сетку пальцами, немного подтянулся, опёр колено на «окно», взял пистолет в правую руку, а левой покрепче вцепился за уголок кровати по ту сторону «амбразуры».

«Если снизу ничего не цапнет меня, то считай — победа! Да и не должно — тихо слишком», — солдат пытался найти глазами какую-нибудь щель в нижних ярусах из кроватей, чтобы подглянуть, но всё без толку. Он сделал резкий рывок вперёд — об сетку брякнули замочки бронежилета. За металлической стеной лестничная площадка оказалась вполне гостеприимной. Никакого мутанта внизу за баррикадой действительно не оказалось. Из встречающих «хлебом-солью» была только пачка сигарет, открытая и валяющаяся на полу. Видимо, её владельца что-то, а скорее кто-то потревожил и заставил на время или навсегда забыть о пагубной привычке.

— Чисто, — шепнул в окошко выбравшийся Рысь, — давай ко мне.

Настя проделала почти те же акробатические трюки, что и её однополчанин, но из-за своего невысокого роста ей пришлось подпрыгивать чуть выше. Она чудом не врезалась шлемом в сетку, что непременно вызвало бы громкий, как колокольный звон, шум. За баррикадой был короткий коридор, очень напоминающий тамбур на первом этаже. Справа располагалось большое помещение с двумя рядами простенков, похожими на широкие столбы. Комната оказалась пустой и просторной — от стены до стены не было никакой мебели. А ещё она была тёмной — на окнах висела плотная чёрная ткань. Впрочем, по бокам между светомаскировкой и оконным проёмом оставались щели, и поэтому красные лучи закатного солнца частично освещали комнату. В этом помещении не было никого — только накрытые синими одеялами тюфяки, лежащие рядами на коричнево-багровом деревянном полу. Комнату делила на две симметричные части «взлётка» из линолеума кремового цвета. В противоположном конце помещения «взлётка» расширялась в «пятачок» перед дверями, ведущими в какие-то «подсобки».

Слева от «ДОТа», за порогом распахнутой широкой деревянной двери был тупик из таких же сложенных от пола до потолка металлических кроватей. Небольшие зазоры между стеной и «стальной затычкой» были в высохших красных пятнах.

— Проверим расположение роты, — Рысь зашёл в тёмную комнату, держа палец на курке пистолета. Настя последовала за ним.

Теперь стало отчётливо видно, что и дальние перегородки и сама стена лестничной клетки со стороны огромного помещения были повреждены следами пуль. У матрасов лежали гильзы. Гильзы были у окон, валялись вдоль деревянных плинтусов. На одном из простенков-столбов висел стенд. Он держался на одном шурупе. Перекошенный «Вестник жизни роты!» представлял собой тонкий щит из клееной фанеры, обрамлённый пластиковым белым уголком. На нём висели листы с фотографиями, графиками и таблицами. Часть бумаг вывалилась на пол из-за защитных листов ламината, приклеенных вокруг мест под А4 на двусторонний скотч. Одеяла на кроватях были аккуратно застелены. Некоторые из них выглядели грязными, в отпечатавшихся следах берец и чьих-то лап. На одном из окон была распахнута широкая деревянная створка, а «светомаскировка» почти оборвана. Солнечный свет играл в стеклянных осколках, лежащих на белом подоконнике. «Вряд ли это окно открыло ветром», — подумал Рысь, проходя мимо.

Дойдя до дальних комнат, бойцы обнаружили, что в одной из перегородок невидных глазу со стороны входа в расположение была приличная дыра от взрыва какого-то небольшого снаряда. Потолок здесь осыпался кусками шпатлёвки, двери оказались изрезаны металлическими осколками, пол был весь в чёрной саже и кусках ДСП. Через метровую дыру в стенке было видно помещение, заставленное коробками с тушёнкой и зелёными деревянными ящиками. На двери висела приклеенная характерная для этого места табличка с надписью «Кладовая № 1». Слева были закрытые «КБО» и «Кладовая № 2». Последняя дверь, ведущая в «Туалет» оказалась приоткрытой. Когда Рысь подошёл ближе, он увидел через узкую щель мокрую кафельную плитку, стали слышны звуки текущей воды. Рысь надавил кончиками пальцев на дверь — створка открылась в сторону санузла. Туалетная комната была вся отделана белой плиткой снизу доверху, кроме пола — его кафель выполнили в коричневом цвете. Сейчас пол был залит водой, скопившейся у трапа в центре. Около пятнадцати умывальников, закреплённых вдоль стен, оказались разбиты. Их белые осколки валялись по всему полу рядом с осколками длинного зеркала. Слева от двери начинался проход к туалетным кабинкам, окрашенным в серый цвет. Из повреждённых кранов повсюду струилась вода: без сильного напора, просто вытекала под постепенно падающим давлением в насосах системы водообеспечения базы. В луже у трапа и на стенах были видны засохшие красные брызги, а на самой решётке трапа застряло что-то розовое, напоминающее небольшую тряпочку. Из-за этого вода уходила так медленно. Кроме плеска и собственного дыхания Рысь больше ничего не слышал. Зато почувствовал естественную необходимость в животе:

— Насть, проверь, пожалуйста, бумаги со стенда. Может там есть какая-то инфа, а я тут по-быстрому облегчусь.

Мессия, всё это время держащаяся чуть позади него, посмотрела на сослуживца ехидным взглядом, ухмыльнулась и молча вышла. На покосившемся стенде действительно обнаружилась информация, но её ценность в данных обстоятельствах равнялась нулю. Это были график отпусков, график дежурств, спортивные достижения каких-то солдат и сержантов. То фото какого-то тонкого смуглого военнослужащего — «Лучший стрелок» — ряд. Бикбулатов, то «Лучший в беге на 1, 3 км» — ефр. Ложкарёв — приятный парень с зелёными, чуть прищуренными глазами. «Лучший гиревик» — серж. Вавилов — широкоплечий «детина» с рыжими волосами и прожжённым взглядом на фото. На полу валялось несколько слетевших со стенда листов. Перевернув один из них, Настя увидела знакомого трёхголового пса над схематично изображённой спиралью ДНК. «Полк охраны» — напечатано маленькими буквами под жёлтой надписью «ЦЕРБЕР».

«Такой же был и на складе», — вспомнила Мессия. Рядом лежала распечатанная на формате А4 фотография солдат, занимающих огневые позиции на крыше какого-то здания.

Рысь застёгивал ремень, когда услышал, как через две кабинки от него что-то хрустнуло. Боец поднял с пола пистолет и, пытаясь не задевать дверь, вышел в проход. Из дальней кабинки текли две узкие струйки крови.

«Вот я баран!», — солдат проклинал себя за самоуверенные поспешные действия. В незачищенном туалете он находился один — это опасно. Рысь двинулся назад. Он аккуратно переносил вес с одной ноги на другую, стараясь не ёрзать подошвой по плитке, делая короткие, но устойчивые шаги к выходу. Дверь, за которой снова раздался хруст, была у него на мушке.

Перевернув последний листок, Настя обнаружила ещё одно распечатанное фото: на нём был мужчина в годах. Звёзды на его полевой форме говорили о звании полковника. С фотографии смотрело вытянутое лицо с седыми короткими волосами на голове. У офицера были голубые, неглубоко посаженные глаза, и нос «уточкой» над усами цвета пепла. Фото оказалось достаточно крупным, чтобы увидеть, как от его тонких, сложенных в прямую линию губ влево вверх шёл шрам, уродливо извивающийся на щеке. Плечо мужчины украшал шеврон всё с теми же головами мифического пса.

Рысь сделал ещё один шаг назад от проклятой кабинки, и в этот момент через дальнюю дверь перелетела оторванная человеческая рука. Боец увернулся, отпрянул вбок. Ампутированная рука врезалась в перегородку за ним. Ноги начинали подрагивать от напряжения. На полу перед бойцом лежало обглоданное предплечье в клочьях камуфляжной ткани. Рысь снова взял шумную кабинку на мушку. «Бах!», — Рысь услышал, как о пол разбилась какая-то увесистая керамика, и тут же дверь в прицеле перепрыгнуло «облако перегретого воздуха». Спецназовец поднял глаза выше и увидел хищный взор, доводящий добычу до безумия. Холодный, как глубокая могила взгляд монстра — взгляд неминуемой смерти. Мантикора держалась когтями за белый пластиковый потолок, приняв соответствующую этой поверхности окраску.

Не в силах произнести звук, охваченный паникой, Артём начал палить в верхний угол комнаты, где в воздухе растворились два страшных зелёных глаза. В ту же секунду в потолке над «шумной» кабинкой образовался пролом.

Настя, услышав выстрелы, вскочила и побежала на помощь.

Рысь бросился к выходу, но над ним, на потолке что-то хрустнуло, и боец упал от сильного толчка в спину. Раскатовец влетел шлемом в угол кирпичного дверного проёма и, быстро перевернувшись животом вверх, снова выстрелил несколько раз в потолок. Пули пробили пластмассу отделки недалеко от того места, куда улизнул кончик исчезающего в воздухе хвоста. Рысь пытался дышать как можно тише, чтобы услышать шорох когтей по чердаку, но взволнованное сердце не собиралось так быстро успокаиваться, адреналин наполнил его кровь. Заскрипело левее — звук шёл от потолка у стены. Рысь немедленно нацелился на подозрительный шум и высадил в пластик несколько пуль. Ничего — ни крови твари, ни её криков, ни стона, только собственный пульс ошалело бил по вискам. Топот из расположения переместился на плитку порога туалетной комнаты. Рысь рявкнул входящей: