Раскаты Грома
Шрифт:
— Дальше, — прошептал Старый.
Оставшиеся двери с табличками «Комната офицеров» и «Душевая» оказались заперты. Бойцы вернулись в кабинет.
— Карты, нас интересуют карты, схемы, посмотри вон там, — Вадим указал на зелёные папки, оставшиеся после взрыва лежать на дальней полке стеллажа.
— Да я и так поняла, — Шерлок направилась к документам.
Вадим подошёл к столу, поднял с пола папку красного цвета. «Боевой расчёт» — гласила бирка на пластиковой обложке. Пробежав десяток страниц, Старый натыкался лишь на таблицы с фамилиями и небольшими комментариями в столбике слева «Должность/позиция». Больше ничего. На клочках бумаги, валяющихся под ногами, можно было разобрать только отдельные слова: «… назначить в период с 21:00…», «Рапорт», «Согласно приказу № 03-667-02», «… при проведении планового технического…».
— Маш, у тебя есть что-то? — Старый посмотрел на девушку.
Шерлок уставилась куда-то вдаль, остановившись перед окном, с открытой папкой в руках:
— Вадим! В чаще! — девушка старалась говорить как можно тише, при этом отчётливо произнося слова шёпотом.
Командир перевёл взгляд туда, куда смотрела Шерлок.
«Твою ж мать!», — молча выругался Вадим.
Мантикора неспешно прогуливалась между деревьями, метрах в ста от здания. Она не принимала окраску окружающей среды — просто медленно вышагивала в зарослях ольхи, почёсывая свои бока о тонкую кору этих деревьев.
— Тихо-тихо, плавненько. Садись, садись, — зашептал Старый. Маша следовала его словам. Сам он аккуратно передвигался на полусогнутых ногах к окну, стараясь ставить ногу только на ламинат между осколками стёкол. — Пока просто понаблюдаем.
«Бах!».
На втором этаже началась какая-то возня, кто-то упал, затем хлопнул выстрел. Снова выстрел! Ещё один! Звуки были не слишком громкими: стреляли из пистолета со встроенным глушителем, но доносились они именно сверху.
Мантикора, с которой Шерлок не спускала глаз, остановилась, прислушалась. Спустя пару мгновений она растворилась на фоне деревьев, оставляя от себя лишь еле видимые очертания тела.
— Маша, не теряй её из виду — чуть левее вторая! — шептал Вадим.
Шерлок поняла, как сильно она сейчас боится моргнуть. Девушка была уверена, что если моргнёт, то потеряет маскирующуюся тварь из виду, а это почти гарантированная смерть. Маша вцепилась в рукоятку пистолета так крепко, как никогда. На всякий случай она держала указательный палец подальше от курка. Волнение, которое её захватило с головой, могло случайно привести к катастрофе всю группу, всю операцию. Вадим не сводил глаз с кустов вдалеке, на фоне которых пробежало что-то, похожее на большую кошку.
Сзади, со стороны тамбура, послышался шорох.
***
Шаги сослуживцев удалялись по обеим сторонам здания. Гора остался единственным дозором отряда — гарантом, что им не зайдут в спину и не навяжут очень болезненную, но гарантированно быструю смертельную бойню. Выставив левую ногу на затёртый металлический порог двери, великан, не переставая осматривал окрестности. Его взгляд перекатывался с запылённой дороги на залитый закатным солнцем луг, на котором росли редкие берёзки. Луг граничил с темно-зеленой стеной леса, в который заворачивала асфальтовая дорога. Эта стена полукругом охватывала территорию пункта, к которому они так долго пробирались по чаще. Между зданием связи и первыми деревьями леса оставалась вырубленная полоса, около 20 метров. Само здание связи выглядело старым: потрескавшаяся штукатурка начинала отваливаться в районе карниза и на углу. Краска на коммуникационной вышке тоже начинала в некоторых местах шелушиться. Только распахнутая входная дверь выглядела вполне новой. Черно-белая полоса бордюров вдоль плаца проходила наперерез небольшой тропинке справа, которую промяли спецназовцы, подбираясь к казарме. Табличка со словом «Казарма» была аккуратно приделана к стене и сейчас находилась на уровне грудной клетки пулемётчика. Эта прямоугольная вещица висела справа от двери в тамбур. Как и все остальные предметы в армии, она имела фиксированные и согласованные размеры, стиль шрифта и его цвет, а также цвет фона.
Гора чувствовал, как ставший душным день уходит вместе c жарким летним светилом за горизонт. Температура стала максимально комфортной.
«Помыться бы! Блин, завтра всё тело чесаться начнёт», — пулемётчик фантазировал об отдыхе у ручья или на берегу пруда. Сейчас хотелось умыться, смочить в воде ноющие от нагретых кожаных берец ноги. Или хотя бы беззаботно уснуть.
Он заметил колебания веток в кустах за пунктом связи. Гора повернул ствол пулемёта в сторону одноэтажного здания. Затем осторожно вернул левую ногу внутрь тамбура, обратно за порог.
«Может птица?», — боец боялся попусту подстёгивать нервы всей группе. День был очень непростой. Нет, он был адски тяжёлым! Даже не из-за марш-броска или взрывов, перестрелок. Сегодня не стало двух парней из его отряда. Не сказать, что они приходились ему близкими друзьями, но он был вместе с ними в одной спецгруппе. Они вместе являлись ушами и глазами друг друга. Только так и можно было выжить в этой чёртовой зоне бедствия. Сегодня не стало целых двух парней, которым он готов был доверить собственную жизнь.
«Птица» больше не шевелила ветви кустов.
«Улетела пташка, — боец перевёл взгляд на плац у дальнего торца казармы. — Мать твою!», — Гора чуть не нажал на курок от увиденного.
Напротив окон левого крыла вальяжно расхаживала кошкообразная тварь, разглядывая примятую траву вдали. Остановившись, мутант присел на задние лапы и начал вылизывать свою гладкую пятнистую кожу спины. После второго движения языка по низу спины, мантикора подняла глаза на крыльцо и замерла.
«Твою мать! Твою мать! Твою мать!», — Гора не знал, что сейчас сделать лучше: выйти на связь и привлечь к членам отряда, притаившихся в углах и каморках здания монстров или оповестить голосом ближайших к нему людей.
Мантикора пропала из виду, будто растворилась в воздухе.
«Не успею ничего!», — Гора резко отпрянул назад в тамбур, чуть не завалившись спиной на пол. Шагнув в сторону, он спрятался за закрытой узкой створкой двери. Со второго этажа донеслись приглушённые звуки какого-то падения, а затем два выстрела из «тихого» пистолета!
«Старый рядом! У него есть ствол с глушителем!», — Гора на цыпочках попытался пройти по плитке пола в правое крыло. Великан зашуршал берцами с первых шагов. Один из керамических квадратиков покрытия даже немного шевельнулся под его потугами грациозности, издав неприятный звук трения камня о камень. На розовой полосе света у ног бойца, напротив открытой двери, появилась вытянутая тень звериной головы.
«Сука!», — Гора сделал шаг назад, снова прижавшись к закрытой створке.
Тень на полу росла. Теперь она стала похожа на прижимающуюся к земле огромную кошку.
Боец почувствовал, как в горле стало холодеть, сердце забилось с утроенной силой, а на ладонях выступил пот. Гора осторожно взял правой рукой пулемёт за ствол, а левой перехватил рукоятку. Тень стала ещё ближе, ещё больше. Было видно, как хищник бесшумно, медленно переставляет лапы. Чтобы не выдать себя, солдат задержал дыхание, замахнувшись прикладом пулемёта. Над порогом показалась голова монстра — едва видные линии контура тела были заметны на фоне затёртой краски. Гора со всей силы ударил прикладом о прозрачное «облако». Приклад наткнулся на что-то твёрдое, послышался хруст. Защитная маскировка зверя сразу же исчезла, и на пол упал «леопард» с перепонкой на загривке. На обтянутой голой кожей голове появилась рана, мутант зашипел. Гора, не медля, ударил снова, занеся приклад пулемёта повыше.
«Только не дать ей встать! Не дать встать!», — боец понимал, что второго шанса устранить этого мутанта у него не будет.
Спустя пару ударов монстр уже не шипел, только красные брызги разлетались вокруг.
«Не дать! Не дать! Не дать встать!», — великан бил снова и снова, пока приклад не начал стучать о плитку пола.
— Тихо-тихо! Он уже мёртвый! — Гора очнулся от того, что его за плечо тормошил Палач. Сейчас у товарища на привычно хмуром лице было удивление и страх.
Великан посмотрел на пол — от верхней части тела мутанта осталось лишь месиво из костей и кашеобразного фарша. Гора был весь в брызгах багровой крови и кусочках отлетавшей плоти. Руки чертовски болели — хотелось выть от невыносимых ощущений. Казалось, он отбил себе все кости в ладонях. Разгибать и сгибать пальцы было почти невозможно.