Чтение онлайн

Совершенно аналогичное освещение истории Сабина мы видим и у «античного» Тацита. Он прямо утверждает, что, по мнению многих римлян, именно смерть Сабина избавила Рим от новых гражданских войн и потрясений: «Только гибель Сабина предотвратила новые междоусобия», см. выше.

Рис. 12.18. Филарет Никитич, отец Михаила Романова. Взято из [578], кн. 2, с. 891, илл. 358.

• МОЛОДОЙ ДОМИЦИАН-РОМАНОВ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СОПРАВИТЕЛЬСТВУЕТ СО СВОИМ ОТЦОМ. РОБКИЙ, СКРОМНЫЙ СЫН И ВЛАСТНЫЙ ОТЕЦ. — Во время избрания Михаила Романова царем, его отец Филарет Никитич находился в польском плену. Однако вскоре состоялся обмен пленными, и Филарет вернулся в Москву. Он становится патриархом. Пишут так: «Михаил Феодорович становится РОБКИМ основателем династии, но ему помогает, разделяя с ним власть, его отец, невольный монах, импровизированный патриарх и регент на правах отеческого авторитета, являясь чем-то вроде московского Решилье — фигура чрезвычайно интересная (рис. 12.18 — Авт.)…

Отец участвовал в большинстве решений… Даже в официальном протоколе удваивалась верховная власть и титул „великого государя“… ОДИНАКОВО ПРИЛАГАЛСЯ И К ОТЦУ И К СЫНУ. Иностранные посланники представляли им обоим свои верительные грамоты и свои подарки» [118:1], с. 3–4, 21.

Аналогичную картину мы видим и в истории «античного» Домициана. Он провозглашен цезарем при еще живом отце и брате и фактически был их соправителем, хотя в силу своей молодости находился в подчиненном положении. Домициан жил при отце, во время выходов его несли в носилках вслед за отцом и братом. Как пишет Светоний, он «изумительно притворялся человеком скромным и необыкновенным любителем поэзии, которой до того он совсем не занимался, а после того с презрением забросил…

После смерти отца он долго колебался, не предложить ли ему войскам двойные подарки. Впоследствии он не стеснялся утверждать, что отец его оставил сонаследником власти» [760], с. 211.

Тацит добавляет: «Домициан явился к полководцам флавианской армии и тут же был провозглашен Цезарем. Солдаты как были после боя, увешанные оружием, толпой проводили ЕГО В ДОМ ОТЦА» [833], т. 2, с. 139.

И далее: «В день своего первого появления в сенате Домициан произнес краткую речь. Говорил он главным образом О СВОЕЙ МОЛОДОСТИ и о том, что отца и брата его нет в Риме, держал себя скромно и достойно, поминутно краснел, и сенаторы, не знавшие еще его нрава, решили, что это от смущения» [833], т. 2, с. 161.

Данное замечание Тацита явно соответствует приведенным выше сведениям о «робости» молодого Михаила Романова. Секст Аврелий Виктор тоже свидетельствует: «Сначала Домициан притворялся милостивым» [726:1], с. 88.

Тацит тоже говорит о юности и первоначальной, якобы притворной, скромности Домициана. Как-то раз Домициан отправил тайных послов к Цериалу, прощупывая почву для подчинения себе римской армии еще при правлении Тита и своего отца. «Цериал, с присущими ему умеренностью и здравым смыслом, сумел представить этот поступок Домициана как проявление ДЕТСКОГО тщеславия и превратил все в шутку. Видя, что ЕГО ЮНЫЙ ВОЗРАСТ вызывает презрение у людей пожилых, Домициан перестал выполнять даже те немногие государственные обязанности, которые на себя принял, прикинулся скромным, простоватым и, удалившись в уединение, сделал вид, будто всецело предался изучению литературы и сочинению стихов» [833], т. 2, с. 188–189.

Итак, в обеих версиях мы видим, что на первых порах личность Домициана-Романова затмевается более яркой фигурой отца. Молодой император сначала «робок», и в значительной мере действует по указаниям родителя.

Кстати, у Тацита проскальзывает интересная фраза «о возвращении отца» Домициана в самом начале его правления. «В начале правления всякое кровопролитие было ему (Домициану — Авт.) ненавистно: ЕЩЕ ДО ВОЗВРАЩЕНИЯ ОТЦА он хотел эдиктом запретить приношение в жертву быков» [760], с. 214.

Наверное, возвращение отца Домициана — это и есть возвращение Филарета Никитича из плена в Москву в самом начале правления его сына Михаила Романова. На рис. 12.19 показана икона Новоспасского монастыря, изображающая царей Михаила Федоровича (слева) и Алексея Михайловича (справа).

Согласно нашим результатам, Романовы, захватившие власть на Руси в результате Великой Смуты, на довольно длительное время установили в стране оккупационный режим, будучи западными ставленниками.

Рис. 12.19. Цари Михаил Федорович (Домициан) и Алексей Михайлович на иконе Новоспасского монастыря. Конец XVII века. ГИМ. Взято из [331], т. 1, с. 255.

В связи с этим становится понятным их родовой герб, рис. 12.20. Оказывается, он, попросту, совпадает с гербом Ливонии. То есть с гербом тех государств, которые, начиная с конца правления Ивана Грозного, выступили как противники Руси-Орды. Именно с ними Грозный вел Ливонскую войну, кончившуюся неудачей. Согласно нашим результатам, в ту эпоху Ливонией именовались многие западно-европейские провинции Руси-Орды, не только прибалтийские. Так что картина ясна. Романовы, узурпировав русско-ордынский престол, публично выставили напоказ свой западно-европейский оккупационный герб. Потом, по мере постепенного про-русского перерождения Романовых, то есть по мере их высвобождения из-под западного влияния, прежняя оккупационная символика стала для них неудобной. И историки кинулись объяснять, что, дескать, «ничего плохого в ней нет». Вот яркий пример подобных «успокаивающих теорий».

«Герб бояр Романовых (рис. 12.20 — Авт.). Посередине герба красный гриф (полуорел, полулев) на серебряном поле. По объяснению профессора барона М. А. Таубе, герб этот, представляющий герб Ливонии с обратными цветами (серебряный гриф на красном поле), стал семейным гербом Романовых после блестящих побед, одержанных Никитой Романовичем Захарьиным (братом царицы Анастасии) в Ливонии, согласно обычаю, установившемуся на Западе; по которому зачастую победители брали себе гербы побежденных» [578], кн. 2, с. 987.

Лукавит профессор, барон М. А. Таубе. Напрасно доверяется его «теории» историк А. Нечволодов. Ссылка Таубе на западно-европейский «обычай» брать себе гербы побежденных придумана задним числом. Поскольку должна была объяснить, по мысли историков, широкое распространение в символике Западной Европы, например, османского = атаманского полумесяца. Согласно нашим результатам, в эпоху XIII–XVI веков полумесяц со звездой был одним из государственных символов «Монгольской» Империи. Когда скалигеровские историки начали писать лживую версию истории, они объявили прежнюю имперскую символику «вражеской». Вот тогда-то и выдумали «теорию» о том, что прогрессивные западные европейцы побеждали, мол, «плохих» османов = атаманов и брали себе их символы в знак победы. Как мы показали в книгах «Новая хронология Руси» и «Империя», ничего подобного не было. А была единая Империя с единой символикой, включавшей и османскую = атаманскую.

Рис. 12.20. Герб бояр Романовых. Он совпадает с гербом Ливонии. Взято из [578], кн. 2, с. 987, илл. 398.

Так что неуклюжая попытка Таубе «объяснить» позднюю западно-европейскую символику Романовых ссылками на якобы «ранее распространенный обычай» по меньшей мере спорна.

Повторим, что с течением времени Романовы «переродились» и стали ощущать себя полноправными наследниками прежней Великой = «Монгольской» Империи. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, весьма неприятными для Западной Европы. Огромный медведь проснулся. Наверное, этим и объясняются, по крайней мере частично, события начала XX века, когда Россию вновь погрузили в Великую Смуту.

Перейдем ко второй половине основного жизнеописания Домициана. Оказывается, здесь Светоний и Тацит совершают «хронологический скачок» назад, примерно на триста тридцать лет, и начинают рассказывать о евангельских событиях конца XII века. А именно, о царе Ироде и Андронике-Христе. Напомним, что царь-градский император Андроник-Христос известен нам также как великий князь Андрей Боголюбский. Он же — апостол Андрей Первозванный. См. нашу книгу «Царь Славян».