Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана
Шрифт:
Вот что говорит Светоний. «Во время войны с Вителлием он (Домициан — Авт.) вместе с дядей своим Сабином и отрядом верных им войск укрывался на Капитолии; когда ворвались враги и загорелся храм, он тайно переночевал у привратника, а поутру в одежде служителя Исиды, среди жрецов различных суеверий, с одним лишь спутником ускользнул на другой берег Тибра к матери какого-то своего товарища по учению, и там спрятался так хорошо, что преследователи, гнавшиеся по пятам, не могли его найти. Только после победы он вышел к людям и был провозглашен цезарем» [760], с. 210.
А вот рассказ Тацита о том же событии. «Со времени основания города республика римского народа не видела столь тяжкого и отвратительного злодеяния. Святыня Юпитера Сильнейшего и Величайшего перестала существовать… Вот какой храм погибал теперь в огне.
Пожар Капитолия испугал осажденных больше, чем осаждающих… осажденные побросали оружие и заметались по крепости в поисках средств обмануть противника и скрыться. Вителлианцы врываются на Капитолий… Победители окружают безоружного, не оказывающего никакого сопротивления Флавия Сабина…
Еще когда первые вителлианцы ворвались на Капитолий, Домициан спрятался у сторожа храма. Вскоре один из вольноотпущенников сумел ловко вывести его оттуда: закутавшись в полотняный плащ, Домициан смешался с толпой жрецов и, никем не узнанный, добрался до Велабра, где его приютил клиент отца Корнелий Прим. После прихода к власти Веспасиана Домициан снес домик сторожа, где когда-то прятался, и отстроил на его месте небольшой храм Юпитеру Хранителю, а в храме — мраморный алтарь с изображением событий, с ним здесь случившихся…
Сабина и Аттика заковали в цепи и привели к Вителлию, который встретил их спокойно, без всяких угроз и оскорблений, несмотря на ярость солдат, кричавших, что они имеют право распоряжаться жизнью побежденных и требовавших награды за оказанные Вителлию услуги. Толпа присоединилась к ним, самая подлая часть черни то угрозами, то лестью добивалась от Вителлия приказа казнить Сабина. Вителлий, стоя на ступенях Палатина, собирался вымолить у толпы жизнь пленных, но приближенные убедили его уйти во дворец. Едва Вителлий удалился, Сабин пал под ударами солдат. Ему отрубили голову, а растерзанное тело сволокли в Гемонии.
Таков был конец этого довольно примечательного человека. Тридцать пять раз участвовал он в походах, прославив свое имя и на военном, и на гражданском поприще. Его честность и справедливость неоспоримы… Единственное, что могли ставить ему в вину, — это излишнюю говорливость… Все согласны в том, что до восшествия Веспасиана на престол именно Сабин пользовался в этой семье наибольшим влиянием и почетом… Многие даже утверждали, что смерть эта избавила нас от новых гражданских войн: один был братом императора, другой считал себя его соправителем, и только гибель Сабина предотвратила новые междоусобия» [833], т. 2, с. 133–134.
Перейдем теперь к русской истории.
2.2. Что говорят русские старинные тексты
Как мы уже отмечали, Лже-Дмитрий Второй убит в 1610 году. Русь-Орда все более погружалась в хаос. В обстановке непроглядной смуты на царский престол возводят молодого Михаила Романова. Здесь много неясного. Согласно романовской версии, дело было так.
«7 февраля (1613 года — Авт.), когда собрался новый собор, какой-то дворянин из Галича выступил вперед и представил письменное мнение, что последнему государю из племени Иоанна Калиты — Феодору Иоанновичу — ближе всех по родству приходится Михаил Феодорович Романов, почему он и является прирожденным царем (рис. 12.7 —
Авт.).
На это послышались голоса: „кто прислал такую грамоту, откуда?“. Но в то же время вышел и донской атаман и также подал грамоту. „Что это ты подаешь атаман?“ — спросил его Пожарский. „О прирожденном царе Михаиле Феодоровиче“, — послышался ответ…
„Тако благослови Бог и прослави племя и сродство царское, — говорит летописец, — … царя государя и великаго князя Михаила Федоровича всея Руси самодержца сына велика боярского роду боярина Федорова сына Никитича Юрьева“…
Были собраны мнения от каждого чина, и все они оказались одинаковы: все единогласно указывали, что царем должен быть Михаил Феодорович Романов (рис. 12.8 — Авт.)…
Так закончилось на Руси Смутное время…
Собору оставалось совершить еще только одно дело: испросить согласие принять царский венец самого новоизбранного государя» [578], кн. 2, с. 972, 974.
Рис. 12.7. Земский Собор 1613 года. Миниатюра из рукописной книги «Избрание на царство царя Михаила Федоровича». 1672 год. ГМЗМК. Взято из [331], т. 1, с. 218.
В этот момент Марфа Иоанновна, мать Михаила Романова, и сам Михаил находились в своих костромских владениях. Собор постановил направить к ним посольство.
«Посольство это, получив подробный наказ, как ему „бити челом и умолять его, государя, всякими обычаи, чтобы он, государь, милость показал, челобитья их не презрил“, выступило из Москвы 2 марта (1613 года — Авт.) после торжественного молебна…
10 марта Земский собор отправил посольство и в Польшу с предложением размена пленных, имея главным образом в виду освобождение из неволи Филарета Никитича (отца Михаила Романова — Авт.).
Между тем юный избранник всего Московского государства чуть было не погиб от вражеской руки и был спасен лишь самоотверженной преданностью одного из своих верных слуг.
Покинув в конце 1612 года Кремль после сдачи его полякам, Михаил Феодорович с матерью отправился… в свои костромские владения, причем инока Марфа Иоанновна проследовала прямо в Кострому, а сын ее остановился в вотчине своей матери — селе Домнине (рис. 12.9 — Авт.), управителем коей был крестьянин Иван Сусанин, уроженец близлежащего селения Деревеньки (рис. 12.10 — Авт.), человек беспредельно преданный своим господам — боярам Романовым. Этот Иван Сусанин и спас жизнь вновь избранному государю.
Рис. 12.8. Земский Собор 1613 года. Миниатюра из рукописной книги „Избрание на царство царя Михаила Федоровича“. 1672 год. ГМЗМК. Взято из [331], т. 1, с. 218.
Рис. 12.9. Вид села Домнина (в XIX веке), костромской губернии и уезда, вотчины матери Михаила Федоровича Романова. Взято из [578], кн. 2, с. 976, илл. 390.
Вполне точного и подробного описания подвига Сусанина, к величайшему сожалению, не сохранилось, и мы можем судить о нем лишь на основании некоторых царских грамот и указов, а также и рукописных сказаний.