Чтение онлайн

Кендалл сидела за столом.

– Не могу так, не могу, и все тут, – сказала она. – Привет, шеф.

– Охраняешь покой властелина?

– Так точно, сэр. Местным намекнули, что, если будут плохо себя вести, ты вернешься.

Кэшин прошел к своему месту, полистал журнал, перебрал официальные документы и стал смотреть через окно на задний двор.

– Пока ты здесь, могу отлучиться по своим делам? – спросила Кендалл.

– Давай, – разрешил Кэшин.

Не прошло и минуты с момента ее ухода, как дверь открылась и на пороге, с неуверенным видом начинающего грабителя банков, появился поджарый, словно гончая, молодой человек. Кэшин подошел к стойке:

– Чем могу помочь?

– Сказали к вам подойти, – ответил он и надвинул кепку на лоб.

– Ну, давайте поговорим. Как вас зовут?

– Гэри Уиттс.

– Так чем мы можем вам помочь, мистер Уиттс?

– У меня с девушкой проблемы, типа.

Кэшин сочувственно кивнул:

– С девушкой. Понятно…

– Угу. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь стряслось. Моя девушка все-таки.

– А что за проблемы?

– Ну, у меня машина…

– Девушка и машина?

– Не то чтобы я хотел ее обвинить…

– Вашу девушку? Ну и не обвиняйте.

– Вы не думайте, я не засранец какой-нибудь. Не тряпка, нет. Я не такой.

– Что она сделала?

– Уехала в Квинсленд на моей машине. А теперь звонит и говорит, что не вернется. Познакомилась с чуваком из «Серферского рая». Карло, Марио, хрен знает, как его зовут. У него три забегаловки, ну, он и предложил ей работу. А она говорит, что я должен оставить ей машину.

– Это почему?

Гэри замялся и натянул козырек так, что его глаз уже было не видно, и промямлил:

– Она оформила ссуду.

Кэшин сразу все понял.

– И она же платит?

– Ну, пока что… Я ей все верну. Работу уже нашел.

– А как давно она платит?

– Ну, не знаю… Платит… Больше года точно… Почти два…

– Так чего же ты хочешь? – спросил Кэшин.

– Да я подумал, если вы отправите туда полицейских, может, они ей прикажут вернуть машину. Надавят на нее чуть-чуть… Ну, вы понимаете…

Кэшин положил руки на стол, сплел пальцы и заглянул под козырек кепки Гэри:

– Слушай, Гэри, мы не по этому делу. Она ведь не преступница. Ты отдал ей свою машину, да еще должен ей же уйму денег. Лучшее, что ты можешь сделать, – это поехать туда, вернуть ей деньги и забрать машину.

– Ё-мое, – озадаченно произнес Гэри, – я не сумею.

– Ну тогда сходи к юристу. Вчини ей гражданский иск…

– Чего-чего?

– Адвокат тебе объяснит. Скорее всего, он напишет ей письмо с просьбой вернуть грузовик или что-то в этом роде.

Гэри кивнул и почесал ухо:

– Она вообще-то вас, полицейских, боится. Я вам говорю, попугайте, ведь вам это не фиг делать.

– Ты что же думаешь, нам больше заняться нечем а, Гэри?

Гэри поник и, ссутулившись, пошел к двери. Потом вспомнил что-то, развернулся, шмыгнул носом.

– И еще. Почему вы ничего не делаете с этими сволочами Пигготами?

– А что мы должны с ними делать?

– Они же богатеют на наркоте.

– А при чем это здесь, Гэри?

– Да эта подруга, с которой она укатила… Она же с Пигготами – водой не разольешь. Я слыхал, они прихватили с собой мешочек. Кто будет проверять пару цыпочек, так ведь?

– Ты это точно знаешь?

Гэри уставился в угол.

– Ну, не то чтобы…

– Как подругу зовут?

– Люки Тингл.

– Адрес, телефон?

– Не-а. Не хочу, чтобы меня впутывали. До свиданья.

– Гэри, не дури. Я же тебя разыщу за пять минут, припаркуюсь у твоего дома, загляну на чашку чаю. Нальешь?

– Ладно, дайте нам время, сами разберемся, ладно?

Он оставил адрес, телефон, молча ушел, пропустил входившую в дверь Кендалл.

По дороге домой, настраивая радио, Кэшин услышал интервью.

– Проблема правительства в том, что если оно проявит мягкость в наведении порядка в Кромарти, то рискует потерять голоса белого населения на следующих выборах. А оно очень нуждается в каждом голосе. Так что положение действительно незавидное. Для федерального правительства, Дженис, очки, набранные Бобби Уолшем в Кромарти, – это просто страшный сон. А для Объединенной партии Австралии это, наоборот, огромный плюс.

– Насколько же он прибавил, Малкольм?

– Речь Бобби была, без преувеличения, выдающейся, проникнутой беззаветной самоотдачей. Она стала главной новостью во всех теле– и радиопередачах. Бобби придал Кромарти статус некоего символа, и это очень важно, Дженис. Далее, три безвинно погибших мальчика… Это нашло отклик в каждом сердце. Поистине библейский эпизод. Эмоциональный резонанс, который получила эта история, впечатляет. Люди плачут, все, даже жители глубинки. Слова речи задели самые тонкие струны души, они отозвались…

– А как вы думаете, возможен ли такой же отклик в национальном масштабе, я имею в виду…

– Мы живем в интересное время, Дженис. Правительство не очень-то боится потерять Кромарти. Оно и без Кромарти проживет. Оно боится, что Объединенная партия Австралии отберет себе часть голосов и станет настоящей коалицией несогласных. А самое страшное для них то, что Бобби Уолш может запросто сместить казначея. Его кресло уже порядком заржавело. А теперь достаточно всего лишь девяти процентов, и Бобби вполне может это сделать, Дженис.

– Спасибо, Малкольм. Это был Малкольм Льюис, наш обозреватель по самым актуальным вопросам политической жизни… «Жизни», я сказала? Прошу прощения. Мой следующий гость знает, что такое настоящая жизнь. Он едва не потерял ее в…

Кэшин нашел станцию классической музыки. Шел фортепианный концерт. Классическое фортепиано всегда успокаивало его – быстрый перебор клавиш, драма середины и медленные волны финальных нот, точно запах духов любимой женщины. А больше всего ему нравились паузы – мосты между тем, что прошло, и тем, что еще придет.

Они снова занялись домом. Когда пришло время доить коров, кирпичи были уложены от первого дверного проема до высоты подоконника.

– А подоконники на фотке каменные, – заметил Ребб. – И перемычки, наверное, тоже каменные были. Здоровая, однако, дверь.

– Поговорю с Берном, – ответил Кэшин. – Может, это он двери и стырил.

Ребб ушел. Кэшин еще с час покопался в саду и вывел собак погулять в сырой туман. Сегодня вечером боль смилостивилась над ним. Он устал, но ничего не ныло. Покормил собак, постоял под душем, развел огонь, открыл пиво, поставил воду для макарон.

Ребб постучал, вошел, собаки радостно кинулись к нему.

– Там землемеры пожаловали, – угрожающе сообщил он, не выходя из тени. – Около забора вдвоем болтаются. Я заметил, когда ходил доить.

– Зря она это затеяла, – ответил Кэшин. – Только деньги впустую тратит. Агент – настоящая змея, она должна была с первого взгляда понять. Сейчас макароны сварятся.

– Я со стариком поел. Ему совсем одиноко, никак не хочет меня отпускать. Сам, правда, не сознается. Даже если крокодил ему ногу отхватит, и то не пожалуется. – Ребб помолчал и продолжил: – Насчет дома…

– Что?

– Доведем его так, чтобы дальше ты сам мог, и я снимусь.

Кэшин почувствовал, как его укололо чувство скорой потери.