Чтение онлайн

Сьюзи захлопала глазами, все так же не глядя на Кэшина.

– У Кори были часы, – заговорила она наконец. – Еще до того, как он уехал в Сидней.

– Что за часы?

– На кожаном ремешке, с кучей прибамбасов. – Она провела пальцем по запястью. – Дорогие!

– А он говорил, откуда у него эти часы?

– Он вообще не знал, что я их видела. Я нашла, когда свои диски искала, – он их вечно тырил.

– Почему ты его не спросила?

Она посмотрела на него большими карими глазами, удивленно подняв брови:

– Чтобы он узнал, что я шарила в его комнате? Вот уж хрен, я еще жить хочу!

– Не выражайся! – одернул ее отец.

– Ты узнаешь часы, если я покажу тебе фотографию? – спросил Кэшин.

Сьюзи пожала плечами, но куртка на ней была такая тяжелая, что еле пошевелилась.

– Не знаю я.

– Ты хорошо их запомнила?

– Ну да.

Кэшину вспомнилась белая полоска незагорелой кожи на запястье Бургойна.

– Как же так – видела, а узнать не сможешь?

– Не знаю, может, и смогу.

– А марку часов заметила? – продолжил он.

– Заметила.

Кэшин посмотрел на мужчин. Тот, что был с дредами, сворачивал самокрутку.

– Ну и что за марка?

– «Бретлинг». Что-то вроде этого.

– Повтори по буквам, пожалуйста.

– Это зачем еще? – вмешался Крис Паскоу. – Она же видела!

– Повтори по буквам.

Она призадумалась.

– «Б-р-е-т-л-и-н-г». По-моему, так.

Если бы ее подучили, оНа бы не ошиблась. Разве что ее подучили ошибиться…

– Это когда было? – спросил Кэшин.

– Давно уже. С год, наверное…

– Скажи, пожалуйста, – осторожно произнес Кэшин, – а почему ты рассказала об этих часах только сейчас?

– Я маме сказала на следующий день.

– После чего?

– Как вы застрелили Кори и Люка.

Он молча проглотил это и продолжил:

– И что она тебе сказала?

Девочка бросила взгляд, но не на отца, а на другого, с дредами. Он открыл рот, и ветер унес дымок от его сигареты. Кэшин ничего не прочитал в его глазах.

– Она велела мне помалкивать.

– Почему?

– Не знаю. Так она сказала.

– Идти пора, – произнес Крис Паскоу. – Ну вот, она вам все теперь сказала, так? Теперь вы не скажете, что ничего не знали, правильно?

– Правильно, – ответил Кэшин. – Теперь не скажу. А кстати, как зовут вашего друга?

– Стиво, – сказал Паскоу. – Стиво его зовут. Верно, Стиво?

Стиво сосредоточенно пыхтел сигаретой, втянув щеки. Докурив, он кинул окурок, и ветер погнал его вдаль по молу. Порхнула чайка, подхватила его. Только тут Стиво оживился:

– Видал? И птицы курят.

– Спасибо, что пришли, – поблагодарил Кэшин. – Можно ваш номер, вдруг мне потребуется позвонить?

Мужчины переглянулись, Стиво пожал плечами.

– Мобильник дам, – сказал Паскоу.

Он нашел в кармане мобильник и продиктовал Кэшину номер. Кэшин черкнул его в записную книжку.

– Я сам вам позвоню или адвокат, – сказал он. – Спасибо, Сьюзи.

– Кори был неплохой парнишка, – вздохнул Паскоу. – Мог бы и в футбольной лиге играть. Но дурак – думал, что на травке поднимется. А вы приятель Хопгуда и его шайки-лейки?

– Да нет.

– Ну какая разница – вы заодно, так? Все?

– Я просто делаю свою работу. Ни с кем я не заодно.

Кэшин шел обратно по неровным доскам, смотрел на рыбаков, на неспокойное море и спиной чувствовал взгляды. У старого склада он обернулся.

Мужчины всё стояли, прислонившись к парапету, и смотрели ему вслед. Сьюзи уставилась вниз, на щербатые доски.

– Трудно, – сказал Дав. По телефону его голос казался еще более сиплым, чем обычно. – Я не могу тут свободно работать.

– Меня беспокоит вся эта история, – ответил Кэшин.

– Ну и что особенного? Сегодня одно беспокоит, завтра другое.

– Как это?

– Я говорил – ситуация заморожена. Выборы на носу. Стоит начать беспокоиться – и окажешься в Северном Брингальберте. И твой приятель Виллани не поможет.

– Где это – Брингальберт?

– Вот именно – а хер его знает.

– Прежде мы думали, что это сделали мальчишки, и ты говорил, что есть установка не давить на Донни, чтобы он смог выйти под залог.

– Ну да. Прежде. С Виллани разговаривал?

– Он велел мне продолжать отдыхать, – ответил Кэшин.

– Ну, это он транслировал глас свыше. Местные политики не захотят настраивать сексуальный белый персонал отелей Кромарти против себя, а федеральное правительство ни за что не даст Бобби Уолшу больше кислорода, чем он имеет сейчас.

Утро уже давно наступило, горел огонь. Кэшин, скрючившись буквой «Z», лежал на полу, поудобнее пристраивая ноги на неустойчивой кухонной табуретке. По крыше тихо шелестел дождь, и по стеклу тихо скользили крупные капли. Сегодня на развалинах дома Томми Кэшина работы не проводились.

– Если оставить как есть, – сказал он, – то все затухнет. Дознание обнаружит, что это всего лишь крайне неудачное стечение обстоятельств, виноватых нет, и все уйдет в историю и благополучно забудется. Все погибли. И на ребят, на их семьи, на весь Даунт ложится пятно: они убили Чарльза Бургойна, местного святого. Это ж вечный позор!

– Трагедия, – ответил Дав. – Такое пятно всегда трагедия. Любил я, бывало, поглядеть эту рекламу пятновыводителя. Джо, у тебя там телевизор-то есть?