Чтение онлайн

Они долго ходили под дождем, спустились с холма, чтобы защититься от противного ветра. Сухой сезон подошел к концу, и ручей начал заполняться водой. Собаки обиженно и удивленно смотрели на него, нюхали воду чуткими носами.

Кэшин засунул руки в большие клетчатые карманы. А тогда отец тоже был в этом плаще? Когда это случилось – днем, ночью? Перед тем как прыгнуть в «Чайник», снял ли он его, положив на каменную ступеньку?

Может быть, как раз на этой ступеньке они сидели с Хелен?

Стало холодно, и он свистнул собакам. Те одновременно повернули головы в его сторону.

Дождь был к лицу Кромарти. Старые канавы превращались в серебристые потоки, кирпичи, камни и черепица темнели от воды, листья вечнозеленых деревьев благородно сияли.

Кэшин остановился у кооперативного магазина, не выходя из машины, протер затуманенное боковое стекло и увидел, как мокрый толстяк толкает тележку супермаркета, хотя до него было далеко – целых четыре квартала, как двое мальчишек на скейтбордах явно прогуливают школу, как две женщины в бесформенных ситцевых хламидах спорят о чем-то прямо на ходу и, не соглашаясь друг с другом, сердито качают головами. Кэшин подумал, что никогда не понимал Кромарти, не знал, кто здесь держит все в кулаке.

О кулаке ему рассказал Синго.

«Это право бить, сынок. И еще право остановить того, кто бьет тебя. Вот это и есть кулак. Кулак – это ребята с миллионами и ребята, у которых ничего нет. Это ребята с тремя образованиями и ребята, которые в „Макдональдсе" меню прочитать не могут».

Конечно, кулак был у Бургойнов, когда их завод по производству двигателей давал работу половине города. Остался ли кулак у Чарльза после того, как завод продали? А зачем, собственно, он был ему после этого нужен?

Кэшин вышел из машины. Дождь намочил волосы, вода капала с бровей. В магазине он купил два мешка сухого собачьего корма, доехал до супермаркета, взял тележку и принялся кидать в нее все без разбору. За тем же молоком, хлебом или собачьей едой к Дерри Каллахану он теперь пойти не мог. Потом в рыбном магазине он купил еще несколько порций рыбного филе и направился в Кенмар.

На улице не было ни души, на миг утих ветер, и струи дождя начали падать отвесно. Нужно было еще купить мяса, и он остановился у магазина. За прилавком был новый продавец – толстый молодой коротышка с веснушчатым лицом и темными волосами. Они поздоровались.

– Отрежь-ка пару метров собачьей колбасы, – попросил Кэшин. – А Курт где?

– В Кромарти, у зубного.

– Помогаешь?

– Нет, постоянно. Похоже, для собак ничего нет, друг.

– Ну, давай что есть.

Парень взвесил колбасу, завернул ее в бумагу, положил в пакет.

– Теперь килограмма три костреца, – продолжил Кэшин. – Только от того куска, где уже кровь стекла.

Парень взял кусок, отрезал от него, сколько нужно, взвесил.

– Три триста пойдет?

– Возьму. Мясорубка чистая?

– Угу.

– Тогда проверни еще три кило мякоти. Только жира много не клади.

– А завтра сможете подойти?

– Занят, что ли?

– Ну, сейчас некогда.

– Тогда скажи Курту, что Джо Кэшин поищет другого мясника.

Парень постоял немного, подумал.

– Ладно, сейчас проверну, – сказал он.

Кэшин вышел, сел в машину, смотрел на дождь и думал, откуда он знает этого парня. Тот как раз заворачивал фарш, когда Кэшин открыл дверь.

– Ты ведь местный, да? – спросил Кэшин. – Как зовут?

– Ли Пиггот, – ответил он, неумело заворачивая толстыми пальцами фарш. – А вы не кузен Дугью?

– Точно. Знаешь Дугью?

– Не всех. С некоторыми в школу ходил.

– Ли Пиггот… А ты за наркотики в Кромарти не привлекался?

Парень моментально стал из розового багровым:

– Нет!

– Тогда, наверное, однофамилец. Мясник – хорошая работа, достойная. Люди ценят, когда мясник у них хороший. Они ему даже доверяют.

«Ты полицейский? Полицейский, – мысленно сказал себе Кэшин. – Вот и работай, создавай в своем поселке хорошую жизнь. Запугивай, устрашай…»

Последняя остановка – Порт-Монро. В участке царило запустение. Он вошел, посмотрел на свой стол: там лежал конверт со страницами факса от Дава.

Пора домой – впереди было целых пять недель отпуска. Дождь перестал, разгулялось, везде было чисто и свежо. Как много можно расчистить и построить за пять недель?

Ребб работал в саду. Он раскопал низкую дренажную стенку.

– Вот это да! – сказал Кэшин. – Что, эльфы, что ли, под дождем работали?

– Скажешь тоже – работа! Мне дождь не мешает.

– А мне мешает.

– Ну, так ты полицейский. Откуда тебе о работе-то знать. Для вас расстегнуть молнию – уже работа.

– Ты, видно, хорошо с Берном ладишь. Нахватался…

Они проработали часа два, откопали двадцать метров каменной кладки и остатки кованых железных ворот.

– Я тут пожевать приготовил, – сказал Ребб.

Они прошли в дом, Дейв вынул четыре аккуратно завернутых в бумагу сэндвича и разогрел их на гриле.

– Неплохо, – похвалил Кэшин. – Старинный рецепт?

– Какой там рецепт! Помидоры да лук.

Они вернулись, поработали еще час, а потом Ребб отправился доить коров.

– Старик пригласил меня в Кенмар, в паб, – предупредил он.

Кэшин провозился с полчаса, потом обошел участок и посмотрел, что уже сделано в саду и на стройке. Он вдруг почувствовал, что доволен тем, как идут дела, испытал гордость за самого себя. И еще, хоть работали они почти четыре часа, он почти не ощущал боли.

Но едва он распрямился после того, как положил еду в собачьи миски, его словно ударило током. Он медленно опустился на стул и долго сидел выпрямившись, закрыв глаза. Он не помнил, сколько прошло времени, прежде чем он отважился приподняться. Потом осторожно, неуклюже развел огонь, открыл бутылку пива и уселся за стол с бумагами.

Это были три медицинских заключения по Бургойну. Первое составили сразу, как он попал в больницу. Второе написал судебно-медицинский эксперт, который по требованию полиции осмотрел его на следующий день, насколько это было возможно в отделении реанимации. Третье сделал патологоанатом по результатам вскрытия. Причиной смерти Бургойна стал удар головой о каминную полку.