Чтение онлайн

Большое внимание советам по переделке старой одежды уделяли журналы — от фешенебельного Die Dame до нацистского журнала для женщин NS-Frauenwarte, — газеты и специальные брошюры, издаваемые партийными организациями, в частности серия «На заметку каждому» (Zusatzpunkte f"ur Jedermann) (Arbeitsgemeinschaft Deutsche Textilstoffe 1944). Женщин учили, например, как перешить поношенный мужской костюм в женский жакет, как превратить скатерть в хорошенькую юбочку, как связать крючком свитер, как смастерить новенький «ультрамодный» наряд из двух устаревших платьев». [766]

Как видим, по поводу нехватки кожи для подметок Ширер нисколько не соврал — иначе зачем бы официальному нацистскому управлению заниматься обучению людей «ремонту обуви с помощью деревянных и соломенных подметок»?

С ходом войны, как пишет Ирен Гюнтер, проблемы с недостатком одежды и обуви лишь усугублялись: «За годы войны карточки распределялись четырежды, однако запасов не хватило даже на то, чтобы отоварить первые. С августа 1942 года купоны на текстильные изделия выдавали только «жертвам бомбежек». [767] Исчезла обувь, ее нельзя было получить даже по карточкам: «Согласно отчетам СД, в Ламбахе близ Вельса женщины еще до рассвета выстраивались в длинные очереди, надеясь купить обувь; но и в самом Вельсе была доступна всего одна десятая из необходимых 25 тысяч пар (Национальное управление архивов и документации, Т-81, пленка 7, 25 января 1943)». [768]

И вот итог: «В феврале 1945 года, когда тысячелетний рейх неверной походкой ковылял к своему краху, в немецком журнале Signal, распространявшемся по всей Европе, появилась статья об изобретательности немецких женщин, справлявшихся с военными трудностями в тылу. Озаглавленная «Они не намерены капитулировать», эта статья восхваляла немок за то, что те умудрялись оставаться «элегантно одетыми», «миловидными» и «привлекательными». «Хотя в мире вокруг них все или почти все разрушено, они ежедневно ведут борьбу за то, чтобы сохранить свой индивидуальный мир, мир своей женственности… Они сражаются с трудностями и нехватками, противопоставляя им свое живое воображение, свое умение приспособиться к любым обстоятельствам, свою любовь к прекрасному». На фотографиях модели демонстрировали чудеса женской изобретательности: дамскую сумочку из шерстяного коврика, укрепленную картоном, с кожаным ремнем в качестве ремешка; вязаные комнатные тапочки с бахромой из остатков шерсти; пояс из конских поводьев; шляпку из обрезков цветного фетра; блузку из старого гобелена; наконец, юбку, сшитую из шести разных лоскутов шерстяной ткани и затем выкрашенную в черный цвет. Все модели, разумеется, улыбались. Трудно сказать, какова была цель автора статьи», [769] но в общем-то не важно — это вполне официальное свидетельство нацистской пропаганды говорит само за себя. Это было примерно то же время, когда нацистские «эксперты по питанию», как было сказано выше, рекомендовали немцам перейти к «простейшим продуктам питания» в виде улиток, лягушек, древесной коры и корней и т. п. Одежда, сшитая из лоскутов и старых ковриков и «утепленная» картоном, вполне логично совмещается с таким образом жизни…

А тем, кто подумает, что эта одежда из лоскутов лишь следствие военного дефицита, советую обратить внимание на дату фильма с весьма красноречивым названием «Обрезки — тоже ткань» — он вышел в 1937 г., за два года до начала Второй мировой. Как пишет Ирен Гюнтер, в годы войны: «Обрезки и лоскутки ткани копили, пока их не набиралось столько, чтобы можно было исхитриться соорудить из них блузку или юбку». [770] Но ведь началось-то это еще до войны, а причина — отказ от закупок за рубежом кожи и текстиля для одежды, военная ориентация экономики, несвобода. Трудно поверить, что еще совсем недавно «немки, особенно жительницы больших городов, таких как Берлин и Гамбург, в период между двумя мировыми войнами принадлежали к числу самых стильных и элегантных женщин Европы», что «индустрия моды, в том числе производство одежды и тканей, была одной из самых развитых отраслей промышленности Германии». [771]

Поэтому неудивительно, что, вырвавшись за границу, в оккупированные страны, немцы буквально «сносили» все товары в магазинах. Ширер, посетивший в августе 1940 г. не так давно оккупированную немцами Францию, записывает о посещении портового города Булонь: «В парфюмерном магазине я коротко побеседовал с очаровательной французской продавщицей, но только после того, как убедил ее своим акцентом, что я американец. Она говорит, немцы смели в городе все шелковые чулки, все нижнее белье, мыло, духи, кофе, чай, шоколад, табак и коньяк». [772] Это, кстати, на основе послевоенных опросов немцев подтверждает в своем исследовании и Ирен Гюнтер: «в считаные месяцы после падения Франции Германия была завалена шелковыми чулками. С западного фронта немецкие солдаты везли и запрещенную французскую косметику». [773]

Ничего удивительного — ведь в Рейхе подобного изобилия товаров нет, и о том же настоящем кофе приходится только мечтать. Как записал в ноябре 1940 г. Ширер: «С тех пор как в Германии стало невозможно купить кофе, он приобрел какой-то судьбоносный смысл в жизни человека. То же самое и с табаком». [774] Тут, кстати, можно процитировать и точно такие же цитаты из дневника Геббельса за 20 мая 1941 г.: «Совещание по поводу дефицита табачных изделий. Надо как-то выходить из этого положения. Длинные очереди перед магазинами усиливают недовольство. Те, у кого продленный рабочий день, вообще почти ничего не могут получить из табачных изделий. Поэтому необходимо принимать меры». [775] (В фильмах вы видели очереди перед магазинами в победоносном Рейхе? Вряд ли. Но они, как видим, были.) И меры были приняты — Геббельс пишет 22 мая: «Я выдаю населению Берлина 140 миллионов сигарет из запасов Н. С. Фау. Также мы несколько увеличили их выпуск. Но предпринять что-то больше мы не можем». [776] Промышленность в Рейхе не в состоянии обеспечить немцев сигаретами. Поэтому вскоре их стали выдавать по карточкам: «С 15 февраля 1942 г. были введены карточки на сигареты и табак, для мужчин — с 18 лет, для женщин — с 25 лет». [777]

А как насчет дефицита таких банальных, но жизненно необходимых вещей, как мыло? Напомню, что по установленным в августе 1939 г. нормам выдачи: «Что касается мыла, то на ближайшие четыре недели каждому человеку полагается 125 г.». [778] А вот уточненные в сентябре 1939 г. правительственным декретом нормы уже недвусмысленно ставили перед немцами вопрос: «как бриться? В декрете сказано, что вы можете использовать только одну мыльную палочку для бритья или один тюбик крема в течение последующих четырех месяцев». [779] Не хватает помыться или побриться, не то что на стирку… В январе 1940 г. Ширер записывает сказанные его знакомой Марвин Брекинридж слова: «Из-за нехватки мыла некоторые священники, как выяснила Марвин, стали носить бумажные воротнички. Стоят они восемь центов, на второй день их можно перевернуть наизнанку, а потом выбросить». [780] (Поясню — протестантские пасторы надевают поверх одежды еще и белоснежный воротничок, и он за день, естественно, пачкается и темнеет от пота. Но проблема с его повторной стиркой возникла у них ввиду отсутствия мыла только в «тысячелетнем Рейхе».)

А вот такой жизненно важный для женщин момент, как гигиенические прокладки? Как пишет Ирен Гюнтер, «в 1942 году их производство остановилось из-за нехватки сырья. Тогда журнал Mode und Wasche предложил средство решения этой ежемесячно возникающей проблемы (1942/43, 1: 11). Стишки, иллюстрированные рисунками, учили читательниц, как из одной изношенной пары мужских кальсон соорудить две гигиенические прокладки, один бюстгальтер, две тряпки для пыли или одну скатерку, одно кухонное полотенце, а также два уплотнителя для пятки и носка в прохудившихся чулках.

И если читательница будет в точности следовать всем инструкциям, у нее останется еще кусочек ткани на замечательную тряпочку, идеально подходящую для полировки серебра!» [781]

(Это — жизнь рядовых гражданок «великого Рейха», а немецкие узницы нацистских концлагерей жили еще хуже: «В женском концлагере Равенсбрюк от 30 до 50 тысяч узниц неделями и месяцами были лишены возможности помыться; им не давали ни гигиенических прокладок, ни расчесок, ни смены белья. Выдавался один полосатый комбинезон или длинная рубаха на три месяца; на ногах были деревянные башмаки». [782] )

Одно сообщение похоже на другое — ничего нет, ситуация катастрофическая, дефицит всего и вся… Вот какие реалии скрывались за парадной картинкой нацистской империи.

«Автомобиль каждой семье». У многих после прочтения популярных книг о Третьем рейхе не может не создаться впечатление, что «фольксвагены»-«жуки» (которые начали массово выпускать в ФРГ в 1947–1948 гг. и которые завоевали любовь людей по всему миру) начали производиться уже при Гитлере. Вот, например, вышедшая у нас в 1996 г. «Энциклопедия Третьего рейха» (из которой до сих пор многие черпают сведения) так прямо и утверждает: «Знаменитый «народный автомобиль» «Фольксваген» первоначально был известен как «KdF-ваген» и был доступен [каждому] среднему рабочему, делавшему еженедельные взносы на его приобретение». [783]

Да, начало всей этой кампании было многообещающим: «Первого августа 1938 года лидер фашистских профсоюзов Лей объявил: «Каждый немецкий рабочий в течение трех лет должен стать владельцем малолитражной машины «Фольксваген». Вокруг заявления Лея поднялась большая шумиха. Газеты расхваливали «народный автомобиль». [784] Чтобы получить его, необходимо было сдать 750 марок (оставшиеся до полной цены 990 марок можно было доплатить позже). Взносы собирались с немцев по 5 рейхсмарок в неделю (что «при зарплате рабочего в 130–140 рейхсмарок» [785] в месяц, т. е. 32–35 рейхсмарок в неделю, было, вопреки рассказам в популярной литературе, весьма ошутимо для бюджета немецкого рабочего), всего сдали деньги 336 тысяч немцев, [786] если быть точным — 336 тысяч 668 человек на общую сумму в 280 миллионов рейхсмарок. [787]