Чтение онлайн

«Мы пришли к власти в 1933 году. Чего же вы хотите от нас? За одиннадцать лет мы ликвидировали безработицу, за одиннадцать лет мы накормили всех немцев, да — насилуя инакомыслящих!»

«Мы знаем, чего хочет народ.

— Народ. Из кого состоит народ?

— Из людей.

— Как же вы знаете, чего хочет народ, не зная, чего хочет каждый человек? Вернее, зная заранее, чего он хочет, диктуя ему, предписывая? Это уже химера.

— Вы не правы. Народ хочет хорошей пищи…

— И войны за нее?

— Подождите. Хорошей пищи, хорошего дома, автомобиля, радости в семье и — войны за это свое счастье! Да, войны!»

Здесь как-то обойден момент — а на самом ли деле нацисты дали людям хотя бы это самое «простое счастье» — «хорошую пищу, хороший дом, автомобиль, радость в семье»? По советским фильмам и книгам (по которым мы в основном и судим о нацизме до сих пор), которые показывали — в противоположность голодающему Советскому Союзу — уютные немецкие улицы и кабачки с бюргерами, — складывается впечатление, что да.

А на самом деле? Начнем разбор популярных мифов о нацизме (перекочевавших прямо из его агиток в популярную литературу) с начала.

«Ликвидировали безработицу». Действительно, ликвидировали. Введя обязательную трудовую повинность с отправкой в трудовые лагеря.

Началось все уже в 1933 г. — с отправкой многих тысяч людей на стройки автобанов (широких автомобильных дорог). Строили без техники, лопатами (первую лопату перед объективами кинокамер бросил 23 сентября 1933 г. сам Гитлер); «несмотря на тяжесть работы, оплата труда была низкой, жить приходилось в бараках далеко от больших городов, вдали от родных. Очень высок был и производственный травматизм; на каждые шесть километров дороги приходилась одна смерть от несчастного случая. Поэтому на строительстве автобанов всегда наблюдалась нехватка рабочей силы» [692] — не очень-то, как видим, немцы туда стремились. До начала Второй мировой войны было построено 3000 километров автобанов [693] — это значит, на их строительстве погибло около 500 человек, при том, что работало на их строительстве от 30 (в первые годы нацистской власти) до 60 тысяч (уже накануне начала Второй мировой). [694]

Интересен тот факт, что хотя нацисты приписывали идею автобанов себе (Фриц Тодт, возглавивший в Третьем рейхе программу по их строительству, так и заявил в 1933 г.: «Нашей национал-социалистической сущности соответствует новая магистраль Адольфа Гитлера, Автобан» [695] ), на самом же деле они были разработаны и начали строиться еще в Веймарской республике: «Автострада Кельн — Бонн длиной почти в 20 километров была открыта 6 августа 1932 года. Она стала предшественницей автобанов в Германии. Многое из того, что сегодня отличает скоростные трассы, было воплощено при создании первой автомагистрали в Германии». [696]

Поскольку народ не особенно рвался на устраиваемые нацистами каторжные работы (а строительство автобанов не особенно-то отличалось по уровню жизни, работы и своей травматичности от строительства тогда же в СССР, например, Беломорканала): «26 июня 1935 г. они ввели трудовую повинность для юношей и девушек в возрасте 18–25 лет. Гитлеру принадлежало право по собственному произволу устанавливать как численность молодежи, направляемой в трудовые лагеря, так и срок пребывания там. До начала Второй мировой войны более 2,5 млн. юношей и около 300 тыс. девушек прошли через трудовые лагеря, где они использовались для строительства стратегических автострад и пограничных укреплений».

Особенно интересны данные про принудительную отправку на работу девушек (юноши так или иначе в любом обществе служат в армии, работают на стройках и т. д.), тем более, что их число с каждым годом все росло и росло: «К апрелю 1939 г. в фашистской Германии насчитывалось уже свыше 800 лагерей, где девушки отбывали трудовую повинность». [697]

Но это сухая статистика. Гораздо интереснее живые воспоминания, тем более, что в наши дни они тоже доступны: «В 2000–2003 гг. на Интернет-сайтах музеев Берлина и Кельна, университета Лейпцига, школ и СМИ были помещены тексты воспоминаний участниц Имперской службы труда, призванных в период с апреля 1938 по 1944 год». [698]

«Труд был подчинен задаче воспитания «работниц» и сочетался с обучением ведению домашнего хозяйства, физическими упражнениями и политическими занятиями. Воспитанию девушек служили также строгий распорядок дня, униформа со знаками различия и система ритуалов. С началом Второй мировой войны отбывание шестимесячной трудовой повинности стало обязательным, а в июле 1941 г. нацистское руководство приняло решение о прохождении девушками полугодичной «вспомогательной военной службы» (КХД) сразу после увольнения из РАД. Согласно официальной нацистской статистике, в 1933–1939 гг. через трудовые лагеря прошли 300 тысяч девушек, а по подсчетам зарубежных исследователей, за 12 лет гитлеровского господства в Имперской службе труда побывал 1 млн молодых немок». [699]

Вот характерные детали быта в этих лагерях: «Типичными в воспоминаниях предстают деревянные постройки, спальные помещения с двухъярусными кроватями, соломенными тюфяками вместо матрацев». [700]

Но главное, конечно, это (выделено автором статьи) «труд в крестьянских хозяйствах, исполнявшийся по 8 часов в день за исключением воскресений. Девушки выполняли работу по дому и ухаживали за детьми в многодетных крестьянских семьях: ходили за покупками, стирали, готовили и доставляли в поле обеды, гладили, штопали, проверяли домашние задания старших детей. Они помогали крестьянам сажать картофель, убирать урожай зерновых и корнеплодов, хмеля, винограда, заготавливать сено, «полоть сорняки, чистить навозные ямы, складывать брикеты или наполнять соломенные тюфяки». [701]

В 70-е годы в Советском Союзе многие негодовали, что студентов и ученых посылают «на картошку», т. е. на уборку урожая в колхозы и на его разборку на овощные базы, но представить жизнь там в деревянных бараках, с двухъярусными кроватями и соломенными тюфяками (как в тюрьме), да чтобы девушки (все в одинаковой форме) чистили навозные ямы — а после всего этого еще и обязательная «политграмота» (Геббельс в 1941 г. пишет: «Выступил перед представительницами отделов прессы и пропаганды женской трудовой повинности», [702] а они уже потом несли идеологию рядовым работницам) — я думаю, такое не возникло бы у них (да и у нас сейчас) даже в самых ужасных кошмарах… Да и немцы от пребывания в нацистских трудовых лагерях были не в восторге: «Никто из них не вступал в РАД добровольцем». [703] И эта «трудовая терапия» продолжалась не год, не два, а все время существования нацистского режима, и чем дальше, тем более всеобъемлющей и властной становилась система принудительного труда.

В 1938 г. около полумиллиона молодых немцев и немок были мобилизованы через РАД для строительства укреплений на западной границе Германии («линия Зигфрида»). Как пафосно выразился в речи на партийном съезде в сентябре того же года Геринг: «когда речь шла о том, чтобы обеспечить безопасность Германии, когда было необходимо воздвигнуть на западе непереходимые барьеры, то я тогда уже не колебался и ввел обязательную рабочую повинность, и германские рабочие откликнулись на мой призыв с большой охотой и даже радостно. Сотни тысяч немецких рабочих были сняты с заводов. Почему? Потому что так было нужно для государственных интересов». [704]

В своей речи он с благородным возмущением обрушился на зарубежных клеветников: «Я пользуюсь этой возможностью, чтобы опровергнуть еще одну ложь, которая распространяется за границей по нашему адресу, будто бы в Германии введены принудительные работы. Эти господа смешивают понятие принуждения с понятием долга. То, что для них является принуждением, нам представляется долгом. Они, однако, забывают, что германский рабочий теперь освоился с категорическим императивом долга и что он теперь готов также исполнить его до конца. И высший долг каждого немца — это обеспечить безопасность Германии». [705]