Чтение онлайн

Так Михаилу стало известно, что Мустафа, начальник штаба и правая рука командира Абдуллы не кто иной, как русский офицер: он перебежал на сторону моджахедов и принял ислам.

Кривой - курчавый брюнет, высокий, сутулый, с черными, навыкате глазами - один глаз стеклянный. Кожа то ли смуглая, то ли загорелая; носит курчавую бороду и усы и походит если не на афганца, то уж точно на цыгана. Михаилу и в голову не пришло бы, что это его соотечественник.

– Мустафа совсем не любит нашу Дильбар. Только свою русскую. Он и женился на ней, чтоб породниться с Абдуллой. Шурави - чужаки!
– услышал он, как переговаривались женщины, когда, наколов дров для мангала, сидел, отдыхая, в тени чинары.
– Надо сказать Абдулле, чтоб не обижал сестру. Напрасно так ему доверяет!

Постепенно и осторожно наведя справки, Михаил выяснил все, что его интересовало. За долгие месяцы плена он уже сносно объяснялся по-пуштунски, во всяком случае все понимал. Многое узнал от беззубого Али - тот вроде ординарца при полевом командире.

– Мустафа - толковый офицер, капитаном был у русских. Грамотный. Яценко фамилия. Я его конвоировал, когда и он, и его баба - санинструктор она - к нам перебежали, - поведал он Михаилу.
– Ну вот так, как тебя.

Али доверительно относился к своему "крестнику", искренне веря, что тот доволен своей жизнью у Абдуллы.

– Так он что, перешел по идейным соображениям или украл чего-нибудь? с деланным безразличием осведомился Михаил.

– Нет, он честный!
– убежденно возразил Али.
– Выгоды для себя не ищет. Коммунистов ненавидит.

"Это надо взять на заметку. Важная деталь, - подумал Михаил.
– Может, отсюда подход удастся найти". Вслух равнодушно произнес:

– Наверно, ислам полюбил. Две жены имеет. У нас так нельзя. Закон строгий - только одну! Надоела, видно, ему русская, ваши погорячее?
– И подмигнул Али.

Дома вспомнил разговор, решил уточнить ситуацию.

– Говорят - совсем наоборот. С нашей Мустафа только для виду, жалуется она на него, - охотно передал сплетни Али.
– Дождется - поссорится с Абдуллой. Сестра это его.

– Ну ладно. Без нас разберутся, - зевнул Михаил.
– Пойду. Работы много.

Но в разговоре с Али у него созрел оригинальный план действий; центральная роль в нем принадлежала Кривому Мустафе - Яценко.

Благоприятный случай для сближения с Кривым представился Михаилу нескоро. Но за это время ему удалось продумать свой план во всех деталях.

В один из мусульманских праздников в доме Абдуллы собрались его близкие родичи на плов. Среди них был и Мустафа - Яценко со своими женами. Отправил их на женскую половину, а сам сидел в тени, наблюдая, как Михаил ловко разводит огонь под огромным казаном с пловом. Заметив, что работник Абдуллы не отрываясь от дела все время бросает на него любопытные взгляды, Кривой не выдержал, спросил по-русски:

– Ты чего на меня так таращишься? Давно своего брата не видал или спросить что хочешь?
– Поднялся и подошел поближе к огню, - чувствовалось, что ему самому захотелось перемолвиться на родном языке.

– Говори, не бойся, - предложил он.
– Живой останешься!

Михаил не спеша подбросил в огонь сухих дров и повернулся к Кривому.

– Прошу меня извинить, если что не так скажу, - начал он, делая вид, что немного робеет.
– Давно хочу вас спросить: это правда, что вы идейный борец против коммунистов? Что ненавидите их и потому бьете?

– Допустим. А почему тебя это интересует?
– насторожился Кривой.

– Потому что они для меня тоже враги. Отца и деда убили. Россию разрушили.
– Он насупился.
– Мой дед против них воевал, и я готов, если можно.

После долгих раздумий Михаил пришел к выводу, что единственный реальный путь к освобождению - это вступить в войско моджахедов и при первой возможности перейти к своим. Но эта идея, как говорят, шита белыми нитками, особенно для Мустафы - Яценко, применившего ее на практике.

– Смотри не перехитри сам себя!
– Кривой с насмешкой, пронзительно взглянул одним глазом - будто видел его насквозь.
– Думаешь, только так можно отсюда сбежать?

– Напрасно вы мне не верите, - спокойно ответил Михаил, выдержав его взгляд.
– Для чего мне бежать? Чтобы голову сложить за мерзавцев, которые отняли у моей семьи все, что мы имели? Я здесь уже два года и доволен, что отделался от них и остался жив, хоть и на положении раба.

Он посмотрел на Яценко как можно дружелюбнее и добавил:

– Если бы вы больше обо мне знали - не стали бы сомневаться!

В это время из дома выглянул Али и позвал:

– Мустафа, ты нужен командиру! Абдулла тебя по всему дому ищет!

Кривой повернулся, чтобы идти, и, еще раз пристально посмотрев на Михаила, бросил:

– А ты, я вижу, занятный парень.

Больше он ничего не сказал и ушел к гостям, чтобы принять участие в праздничном пиршестве.

Прошло не меньше недели до того дня, когда к Михаилу, чинившему в сарае упряжь, заглянул Али и объявил:

– Пойдем, друг, провожу тебя к Мустафе. Ты ему зачем-то нужен.

Когда он вошел, Яценко сидел на кошме, по-восточному скрестив ноги, и пил зеленый чай. Стояла очень жаркая погода, но в доме это не ощущалось веял легкий сквознячок.

– Садись!
– указал он Михаилу на место рядом с собой.
– Сульфия! Принеси гостю пиалу и фруктов!
– приказал он круглолицей женщине, одетой по-восточному, - она им прислуживала.
– Хотя погоди минутку!
– Моя жена, по-нашему Софья, - представил он ее Михаилу и, указав на него, объяснил: Этот крепкий парень, Софочка, - москвич и говорит, что хочет воевать на нашей стороне против коммуняков. Он тоже офицер, лейтенант. Вот решил поближе с ним познакомиться.

Михаил поудобнее расположился на кошме и отхлебнул из пиалы. Гок-чай приятно охлаждал разгоряченное тело. Несмотря на разницу в положении, он решил держаться с Яценко как равный. В той игре, что он начал, это правильный ход. Нужно показать, что он знает себе цену.

– Ну, так расскажи немного о себе. Прошлый раз ты говорил довольно интересные вещи, - предложил хозяин, вперив в него свой единственный глаз.

– Скажу все как есть, - со спокойной уверенностью начал Михаил. Может, кое-что вас удивит, но это факты, чистая правда. Проверить нелегко, но можно. Дома, в Москве, у матери, есть все фамильные документы. Если понадобится, то пакистанская или американская, - он проницательно посмотрел на Яценко, - агентура может в этом убедиться.
– Сделал паузу и так же серьезно и уверенно продолжал: - Я происхожу из старинной дворянской семьи Юсуповых-Стрешневых. Мог быть очень богат, носить титул князя. Большевики, разорившие Россию, отняли все и у моей семьи. Дед воевал с ними, и его расстреляли. Отца тоже убили.

Михаил собрался с духом и, стараясь, чтобы в голосе не проскользнули нотки фальши, твердо заявил, глядя прямо перед собой:

– Я хочу драться с ними, чтобы их режим ослаб и рухнул. Если не возьмете, мне бы хотелось вернуться домой к матери. Она больна и одинока. Но я готов пожертвовать наши фамильные драгоценности, которые хранятся у матери, на святое дело. Эти старинные украшения много стоят. Неизмеримо больше, чем моя жизнь!

Посидели молча, попивая гок-чай, каждый думал о своем. Видно, сказанное Михаилом произвело впечатление на хозяина дома. Наконец Яценко произнес: