Чтение онлайн

Его рука снова сжимает мое горло, толкая меня назад, на тележку. Я брыкаюсь, чтобы соскользнуть, и он поднимает мои ноги, закидывая их поверх тела подо мной, пока я не оказываюсь поперек расчлененного мужчины. Извивание под его хваткой только приводит его в ярость, и его кулак врезается в мою скулу, отчего у меня стучат зубы.

— Ты гребаная бешенная? Тебе лучше бы не заражать меня, шлюха! Стена движется на периферии моего сознания, тела проскальзывают мимо меня, когда он катит меня к дверям мусоросжигателя. — Ты знаешь, что мы делаем с зараженными.

— Нет! Взмахнув рукой, я отбрасываю его руку от моего горла, и я поднимаю голову, крича.

Его ладонь шлепает меня по рту, пальцы впиваются в челюсть.

— Заткнись нахуй, шлюха. Никому нет дела до зараженного болезнью куска дерьма!

Я цепляюсь за его руки и кусаю его ладонь, движение, за которое я получаю еще один удар его кулака.

Он отступает для следующего удара.

— Я беременна! Слова вырываются со всхлипом, и он замолкает на середине замаха.

— Что ты сказал?

— Я… беременна.

Темные тени за его глазами пугают меня, и когда его губы разжимаются, приступ паники пробегает по моему позвоночнику.

Он качает головой и стаскивает меня с тележки. Холодный бетон ударяет меня по бедрам, когда я падаю на пол, и моя рубашка задирается вокруг шеи, мои ноги скользят по цементу, пока он тащит меня через двери. Сильный жар разливается по моей коже, и я брыкаюсь и кричу, царапая его руку.

— Нет! Нет! Грубый бетон царапает мои пятки, когда я вкапываю их в пол, в то время как жар от печей разгорается еще сильнее. — Стоп!

Отблески пламени через маленькое окошко в двери высвечивают предупреждение, которое побуждает меня сражаться. Сражатся с ним, пока я могу.

Я замахиваюсь рукой, изо всех сил ударяя кулаком в его икру, пока он не останавливается и яростно дергает меня, все еще сжимая сзади мою рубашку.

Скрип открывающейся двери распространяет еще одну волну жара, и Иван поднимает меня на ноги. — Ты будешь не первой, кто сгорит заживо.

Горячие импульсы жара обжигают мою спину, когда он держит меня перед духовками.

— Я бы сохранил тебе жизнь, хотя бы для того, чтобы ненадолго засунуть в тебя свой член. Но я не трахаюсь с больными. Они бы все равно убили тебя.

Тени перемещаются позади Ивана, и на следующем вдохе он отпускает меня, и его тело обмякает. Позади него Майк стоит с лопатой в руках, его глаза широко раскрыты и полны паники.

— Я… я не мог позволить ему причинить тебе боль. Уходи, Дэнни. Убирайся отсюда!

Сквозь пелену слез я киваю, сжимая его руку, когда прохожу мимо него. Я мчусь обратно через подвал к лифтам, мой пульс отсчитывает секунды, пока я жду, когда откроются двери, и когда они наконец открываются, я врываюсь внутрь и прижимаюсь как можно дальше к стене. Все мое тело сотрясается, линия ужаса разветвляется, как мороз, вдоль моего позвоночника. Прилив адреналина, который проносится по моим венам, заглушает боль между бедрами.

Когда двери хирургического отделения наконец открываются, я бросаюсь через открытое пространство к дверям приемной, куда врываюсь и продолжаю путь к кабинету доктора Фалькенрата.

Он сидит за своим столом, когда я распахиваю дверь и падаю на колени, чтобы перевести дыхание.

— Dani!

Упираясь ладонями в пол, я втягиваю столько воздуха, сколько позволяют мои запертые легкие во всей моей напряженной панике.

— Он … Иван… он собирался… убить меня.

— Притормози. Руки Фалькенрата сжимают мои плечи, когда он заставляет меня встать и помогает сесть на стул. — Что происходит?

— Иван… пытался. Он… собирался… в мусоросжигательную печь.

Его большой палец касается нежного места на моей щеке, и я вздрагиваю от боли.

— Это сделал Иван.

Стыд гложет мой живот, и я не могу заставить себя встретиться с ним взглядом, поэтому киваю.

— Тогда у нас мало времени. Пойдем со мной.

Его рука скользит по моей периферии, и я тянусь к ней, позволяя ему поднять меня со стула. Он ведет меня в лабораторию и указывает на тот же стул, на котором я сидела для теста на беременность.

Стекло дребезжит, когда он откидывает дверцу маленького холодильника, где мы храним вакцины, и поднимает один из загадочных предметов, по форме напоминающих пистолет. Неделями я изучала его, пытаясь определить его назначение, и вот он подошел ко мне с ним, как будто хотел использовать его на мне.

— Будет легче, если ты поговоришь. Отвлекись, пока мы будем этим заниматься.

— Сделать что?

Его брови хмурятся, когда он сдирает пластик с пистолета.

— Ты должна доверять мне, Дэни. Несмотря ни на что.

— Я понимаю. Что это?

— Это для твоей защиты.

— С малышкой все будет в порядке?

— Ты предполагаешь, что это девочка. Он поднимает мою рубашку и приставляет дуло пистолета к центру моей подмышки. — Отвечая на твой вопрос, я не знаю о каких-либо побочных эффектах. Но тогда у меня никогда не было возможности протестировать на потомстве.

Острый укол обжигает мою кожу, такое ощущение, что он оторвал ее от кости. Слезы наворачиваются на глаза от ожога, который остается после того, как он вынимает инъекционный пистолет из-под моей руки.

— Это один. Их четыре. Его слова бросают якорь страха в низ моего живота, в то время как он прикрепляет пистолет к другой моей подмышке.

— Как бы ты назвала эту девочку? Разговор настолько натянутый и неуместный, что это почти смешно, но я соглашаюсь с этим, потому что он прав. Мне нужно отвлечься, пока он делает мне укол.

Мое тело напрягается в ожидании следующего выстрела, в то время как первый сходит на нет.

— Рен.

Еще один удар, и ожог обжигает мою кожу, на этот раз, возможно, более сильный, чем предыдущий. Или может быть, я уже забыла о боли.

— Рен — интересное имя. Как у тебя появилось это?

Ужас захлестывает меня, когда он поднимает мою ногу и хватает за ступню.

Я откидываю голову назад, задаваясь вопросом, не проще ли не смотреть, а вместо этого сосредоточиться на люминесцентных лампах над головой.

— Это имя принадлежало моей матери. Она всегда ненавидела его. Вот почему они назвали меня в честь моего отца. Но мне нравилось ее имя. Мне всегда нравилось ее имя.

Глухой удар под моей ногой вызывает непроизвольный стон, срывающийся с моих губ, и я зажмуриваю глаза, чтобы сдержать слезы.