Рассказ паломника о своей жизни
Шрифт:
Не сыщутся в Саламанке такие кандалы и такие цепи которых я не желал бы ради любви к Богу (§ 69).
делать то же, что делали раньше, преподавать учение и беседовать о Божественном, но с тем условием, чтобы никогда не определять: вот это смертный грех, а это простительный — пока не пройдут четыре года, за которые они лучше выучатся.
Когда зачитали это решение, судьи выказали самое дружеское расположение, словно хотели, чтобы <это решение> было одобрено. Паломник сказал, что он сделает всё, что предписывает это решение, но не одобрит его, поскольку, не осудив его ровно ни в чём ему заткнули рот, лишив его возможности помогать ближним тем чем может. И, как ни настаивал доктор Фриас, выказавший живое участие, паломник сказал лишь одно: поскольку он находится пол юрисдикцией Саламанки, он сделает то, что ему велят.
Затем их освободили из тюрьмы, и он, препоручив себя Богу, стал думать о том, что ему делать. Он видел немалые трудности и том, чтобы оставаться в Саламанке, поскольку этим запретом вы носить определение о смертном и простительном грехе перед ним казалось, закрыли ворота, <благодаря которым он мог> приносить пользу душам.
71. Поэтому он решил пойти учиться в Париж.
Когда в Барселоне паломник советовался о том, учиться ли ему, и сколько учиться, его занимало лишь одно: что делать по завершении учёбы — вступить в какой-нибудь монашеский орден или пойти по свету просто так. И, когда ему на ум приходили мысли вступить в орден, тут же им овладевало желание вступить в какой нибудь испорченный и мало реформированный, поскольку вступить в орден ему нужно было для того, чтобы побольше в нём претерпеть [162] ; при этом он думал, что Бог, пожалуй, им поможет
162
Говоря о сомнениях, одолевавших св. Игнатия при мысли о вступлении и какой-нибудь монашеский орден, уместно вспомнить любопытные и малоизвестные слова о. Лаинеса из его бесед о книге Экзамен Общества (FN, II, pp. 137 138): «Ma, vedendo poi che egli era chiamato all’aiuto degli altri, diceva che pi`u presto havrebbe poi voluto essere conventuale che osservante, per potere pi`u aiutare gli altri>' («Но затем, видя, что он был призван помогать другим, он говорил, что скорее хотел бы стать конвентуалом, нежели обсервантом, дабы иметь возможность помогать другим». — итал.).
И Бог внушал ему великую уверенность в том, что он достойно вынесет все оскорбления и обиды, которые ему причинят.
Далее, во время тюремного заключения в Саламанке у него не истощались те же самые желания приносить пользу душам, а для кого выучиться первым и присоединить к себе тех, у кого было тоже намерение, сохранив и тех, кто был с ним прежде. Решив пойти в Париж, он договорился с ними, чтобы они дожидались его там (т. е. в Саламанке), а он пойдёт и посмотрит, удастся ли ему изыскать возможность сделать так, чтобы и они тоже могли учиться.
72. Многие высокопоставленные особы крайне настойчиво уговаривали его не уходить, но так и не смогли добиться своего.
Итак, через пятнадцать-двадцать дней после выхода из тюрьмы он отправился в путь один, везя с собой несколько книг на ослике [163] . Когда он прибыл в Барселону, все, кто знал его, стали отговаривать его от путешествия во Францию из-за шедших тогда ожесточённых войн. Ему рассказывали о весьма необыкновенных фактах: говорили даже, что испанцев насаживают на вёртел. Но он та к и не испытал никакого страха.
163
Пребывание св. Игнатия в Саламанке продлилось два месяца, с середины нюня до середины сентября 1527 г. См. FN, I, р. 31* и р. 462, прим. 13.
Глава VIII Учёба в Париже
73-75. В Париже <паломник> повторяет курс обучения гуманитарным наукам. — 76. Он отправляется во Фландрию и в Англию, чтобы собирать подаяние. — 77–78. О судьбе некоторых духовных учеников Игнатия. — 79. Он отправляется в Руан, чтобы помочь одному испанцу. — 80. Чем закончили некоторые первые товарищи Игнатия. — 81. На него доносят Инквизиции. — 82–84. Он посвящает себя изучению высших наук. Приобретает себе товарищей. Его здоровье ухудшается. Ему советуют отправиться к себе на родину, чтобы поправиться. — Монмартрский обет. — 86. Незадолго до своего отъезда <паломник> по собственному побуждению является к инквизитору и по его просьбе отдаёт ему копию книги Упражнений.
73. И вот он отправился в Париж один, пешком, и прибыл в Париж в феврале месяце — или может быть, чуть раньше или позже. <Судя> по тому, что он мне рассказывает [164] , это было в 1528 или 1527 г [165] . Он разместился в одном доме вместе с несколькими испанцами и ходил изучать гуманитарные науки в Монтегю [166] . А причиной тому было следующее: поскольку его заставляли продвигаться в своём обучении с такой поспешностью, ему весьма недоставало основательности; и учился он вместе с детьми, следуя парижским порядкам и методам.
164
«<Судя> по тому, что он мне рассказывает» (seg'un me cuenta). В своём издании «Автобиографии» о. Марч предлагает иное чтение: «по моему подсчёту» (seg'un mi cuenta); ему следует о. Ларраин (р. 63): «по моим расчётам» (seg'un calculo). Однако все рукописи дают чтение «seg'un me cuenta» («<судя> по тому, что он мне рассказывает»). Несколько иначе истолковано это место в латинском переводе о. дю Кудрэ (FN, I, р. 465), где говорится: «ut ipse computat» («по его собственным подсчётам»). Кажется, нет достаточных причин для того, чтобы исправлять надёжно засвидетельствованный текст — хотя, конечно, здесь могла закрасться ошибка, допущенная о. да Камарой или копиистами.
165
В письме, адресованном Инес Паскуаль, св. Игнатий говорит, что он прибыл в Париж 2 февраля 1528 г. (Поел., I, р. 74).
166
В оригинале это название даётся в испанизированной форме: Monteagudo. Речь идёт о Коллегии Монтегю, основанной в середине XIV в. Жилем Зеленом де Монте-по, архиепископом Руанским. Новую жизнь эта Коллегия обрела в конце XV века стараниями Жана Стандонка. Во времена св. Игнатия в ней обучались по программе, с которой можно ознакомиться в работе: Дюдон, pp. 633–634. В этой Коллегии си. Игнатий повторил начальный курс гуманитарных наук в 1528–1529 гг.
Едва он прибыл в Париж, как один купец дал ему двадцать эскудо по <кредитной> расписке (c'edula) из Барселоны, а он отдал их на хранение одному из испанцев, живших на том постоялом дворе. Но тот в короткое время растратил их, и ему не из чего было их выплатить. Поэтому по прошествии Великого Поста [167] у паломника уже не осталось ничего из этих денег: и потому, что он кое-что потратил, и по вышеуказанной причине, так что он вынужден был просить милостыню и даже покинуть тот дом, в котором жил.
167
В тот год Пасха пришлась на 12 апреля.
74. Его приняли в «госпиталь» святого Иакова, что за «Невинными» [168] . Учиться ему было очень неудобно, поскольку этот «госпиталь» находился довольно далеко от Коллегии Монтегю. Поэтому, чтобы застать дверь <ещё> открытой, нужно было приходить в сумерки, а выходить ни свет ни заря, из-за чего он не мог с должным усердием посещать лекции. Другим препятствием был сбор милостыни, чтобы прокормиться.
Уже почти пять лет боли в желудке не беспокоили его, и теперь он начал предаваться более строгому покаянию и воздержанию. Прошло некоторое время такой жизни в «госпитале» и в сборе подаяния, и он, видя, что мало преуспел в науках, стал думать, что ему делать. И вот, видя, что некоторые служили в Коллегиях у тех или иных «регентов», располагая при этом и временем для учёбы, он решил приискать себе хозяина.
168
Т. е. за церковью и кладбищем, которые носили название «Невинных». «Госпиталь» св. Иакова был основан братством паломников в Сантьяго-де-Компостела. Он находился на нынешней улице Сен-Дени. Чтобы попасть в Монтегю, Игнатию нужно было перейти Сену и пройти долгий путь. По причине, указанной св. Игнатием, ему пришлось пропускать какие-то лекции. С расписанием занятий можно ознакомиться в работе: Дюдон, р. 633.
75. Между тем он размышлял сам с собой, и его план, в котором он черпал утешение, <был таков>: представить, что магистр — это Христос; одному из школяров он давал имя святого Петра, другому — святого Иоанна, и так каждому <давал он имя одного> из апостолов. «И вот, когда магистр мне что-нибудь прикажет, я стану думать, что мне приказывает Христос; а когда мне прикажет другой, я стану думать, что мне приказывает святой Пётр».
Он прилагал немало стараний к тому, чтобы приискать хозяина: говорил, с одной стороны, с бакалавром Кастро [169] , а также с одним монахом-картузианцем, знавшим много магистров, и с другими, но найти какого-нибудь хозяина ему так и не удалось.
169
Хуан Кастро (1485–1556 гг.), бургосец, решившийся исправить свою жизнь под влиянием св. Игнатия. Несколько лет спустя он вернулся в Испанию, где вступил в картузианский монастырь Валль-де-Кристо, расположенный возле Сегорбе. В 1542 г. св. Игнатий отправился навестить его, как говорится ниже (см § 90). В 1542 г. он был избран приором картузианского монастыря Врат Небесных (лат. Porta Coeli) в Валенсии, где и умер в 1556 г.
76. Он не мог найти выхода, и наконец один испанский монах сказал ему как-то раз, что лучше было бы каждый год ходить во Фландрию и терять месяца два (или даже меньше), чтобы приносить с собой средства, на которые можно было бы учиться весь год. И вот, воспользовавшись этим советом, он каждый год приносил из Фландрии <деньги>, на которые можно было кое-как перебиться. А один раз он даже побывал в Англии и принёс с собой больше подаяния, чем это обычно бывало в другие годы [170] .
170
Походы во Фландрию имели место в 1529, 1530 и 1531 гг. В этом последнем году он побывал также в Лондоне. Более подробные сведения об этих путешествиях оставил о. Поланко (Жизнь: FN, II, pp. 556–558). В 1529 г. Игнатий был во Фландрии Великим Постом (там же, р. 557), и тогда произошла встреча с Луисом Вивесом в Брюгге. В 1530 и 1531 гг. он был во Фландрии в августе-сентябре. См. Родригес-Граит, pp. 388–401. Относительно учёбы св. Игнатия заслуживает внимания то, что говорит о. Шурхаммер. Хотя в его труде речь идёт об учёбе св. Франциска Ксаверия в Парижском университете, автор рассматривает также все вопросы, имеющие самое непосредственное отношение к жизни св. Игнатия и его первых товарищей.
77. Вернувшись из Фландрии в первый раз, он начал с большим напряжением, чем обычно, предаваться духовным упражнениям, и при этом почти в одно и то же время давал упражнения сразу троим, а именно: Перальте, бакалавру Кастро, который был в Сорбонне, и одному бискайцу по имени Амадор, жившему у святой Варвары [171] . В них произошли громадные перемены, и вскоре они роздали нищим всё, что имели, даже книги, начали просить милостыню в Париже и обосновались в «госпитале» святого Иакова, где раньше жил паломник и откуда он ушёл по вышеуказанным причинам.
171
Должно быть, это происходило в мае-июне 1529 г. О. Поланко (Краткое изложение: FN, I, р. 179) говорит, что буря негодования против св. Игнатия поднялась «через пять месяцев после его прихода в Париж». Видимо, высшая точка пришлась на июль-август. О бакалавре Кастро см. прим. 7. Педро де Перальта был из Толедского диоцеза, в котором он впоследствии стал каноником и знаменитым проповедником. Он всегда оставался глубоко предан Обществу и св. Игнатию, святость которого он засвидетельствовал (см. MI, Scripta, II, р. 166). Амадор де Эльдуайен (был из Памплонского диоцеза. Он учился в Коллегии св. Варвары, ректором которой был Диего де Гувейя, весьма неприязненно отнесшийся к переменам, происшедшим в его подопечном. См. § 78. Ср. FN, II, pp. 252, 309, 383, 560, 562.