Рассказы Чумы
Шрифт:
Но что это? Среди прекрасных девичьих улыбок и тонких рук, широких мужских плеч архонт вдруг увидел тощее, скрюченное, птичье тело с когтистыми длинными руками. И еще - юноша с льняными, выцветшими волосами с зачатками крыльев за спиной. А дальше - бледного, морщинистого старика с укороченным оперением, словно оборванным тяжелой болезнью.
Эвмел тоже увидел их. Один, второй, третий. Он считал, пока не закончились пальцы сначала на руках, а затем и ногах. Когда счет перевалил за полсотни, атлант отвернулся, чтобы не выдать своего лица брату.
– Пожалуй, у меня теперь много неотложных дел. Прикажи им, чтобы расходились по домам, Тарт.
– Владетель отвернулся от созданных им существ, не в силах больше видеть среди прекрасных творений уродливые, искаженные лица, и начал подниматься по золотым ступеням вверх.
Тартес молча поглядел ему вслед.
«Это не атланты, Эвмел. Это не наш народ, брат».
Похоже, владетель и впрямь повредился рассудком. Архонт не мог остановить правителя. Но он знал, что могло задержать его, и даже, может быть, заставить передумать.
***
Где-то в недрах земли, в кипящих воронках лавы, рождалась новая тьма.
Она была соткана из огненных капель злобы. Она пожирала все, до чего могла дотянуться; она ширилась и размножалась, отделяясь от родного ложа и приумножая свою силу.
В этом бушующем вихре пламени не по своей воле оказался тот, что был предначертан сохранить Равновесие.
***
Он нашел Эврифею там же, где и оставил в прошлый раз, точно она и не уходила никуда на ночь. Поджав губы, девушка все так же невидяще глядела на темную гладь, по которой изредка пробегала легкая рябь.
Тартес сел рядом, на крупный холодный камень. Осторожно прикоснулся к ледяным пальцам.
– Я не знаю, кто прав, а кто нет, возлюбленная моя. Я знаю только одно - я хочу, чтобы все было как прежде. Прошлое можно похоронить так глубоко, чтобы о нем не прознал никто.
Эврифея поняла супруга.
– Я обещаю, - слезы задрожали на её глазах.
– Я никому ничего больше не скажу.
– И будешь впредь все рассказывать мне?
– с мягкой улыбкой спросил архонт.
– Конечно, - прощенная, она наконец заплакала, уткнувшись ему в грудь.
– Обещаю!
Архонт гладил её по темным волосам. Оставалось самое главное.
– Жена моя, я хочу от тебя детей. Хочу много детей. Ты подаришь мне близнецов, как некогда Матерь подарила нашему Отцу, Посейдону?
Эврифея больше не могла сдерживаться. Горько расплакавшись, она часто-часто закивала головой.
Глава 67. Живой мертвец
Спустя несколько лунных месяцев после создания новой Атлантиды
Постепенно жизнь входила в новое русло. Эвмел посоветовал брату переехать вместе с молодой женой в Золотой дворец. Тартес так и поступил - слишком неуютно чувствовал себя архонт посреди Крылатых, заселивших все пустовавшие дома и дворцы.
Творения владыки унаследовали от него частицу силы, и с рвением принялись пробовать её на новом мире. Диковинные птицы и звери заселили густые леса, лежащие близ заснеженных гор; хрустальные башни, высокие стены, изумительные веревочные мосты, глубокие прозрачные озера то и дело появлялись на тихой доселе бескрайней равнине.
Иногда крылатый народ собирался на площадях и безмолвствовал, или же возносил хвалу истинному Создателю. Бывшие сперва, точно новорожденные младенцы, ничего не знающие о месте, в которое прибыли, они быстро учились всему, а их умение создавать возвеличивалось с каждым днем. В городе вырастали статуи высотою в несколько человеческих ростов, изображающие Эвмела; храмы, посвященные Клейто и Отцу, перестраивались на иной лад, больше вязавшийся с верой этого удивительного и странного народа. Тартес, видевший всё это, мрачнел с каждым днем. Ему было не по себе; он ежечасно ожидал кары богов, старых богов атлантов; на худой конец, поражающей всё живое молнии Посейдона.
Архонт боялся не за себя, а за брата. Он по-прежнему любил Эвмела, но стена недоверия между ними становилась всё крепче. Единственное, что спасало царя - слова Гадера, сказанные перед прощанием.
Эвмел мудр, и знает, что делает.
Знает ли? Был бы Гадер так же непоколебим в своей уверенности, если бы видел рушащиеся фигуры Отца и Матери? Что бы сказал его старший брат, узрев среди прекрасных созданий уродливые лица?
У Тартеса не было ответа на эти вопросы. Поэтому ему оставалось лишь одно - ждать.
***
Иногда завтраки проходили в большой зале, и тогда правитель разделял свою трапезу с братом и его супругой. Но все чаще по утрам Эвмел уединялся в своих покоях, и никто, даже прислуга, отобранная из числа юных золотоволосых девушек, не смел беспокоить его.
Так было и в этот день.
Ночь прошла тяжело. Владетель ворочался с боку на бок; безумные мысли, одна мрачнее другой, одолевали его. То ему снилось, что за ним гонятся римские велиты во главе с Луцием, и римлянин хищно разевает черный провал рта, намереваясь поглотить его, Эвмела; то в полудреме видел он себя стоящим в тайной комнате библиотеки и кладущим руку на алтарь. Алтарь неизменно обрушивался под тяжестью ладони, и царь просыпался в ознобе.
Череда сновидений, украденных из реальности, сменялась жуткими кошмарами. Серые тени выползали из стен, свиваясь вокруг постели атланта, спутывая его ноги крепкими узлами, обжигая тело, точно ядовитая трава. Нутро скручивало и выворачивало наизнанку; голова горела, точно объятая жарким пламенем. Свобода пришла с первыми утренними сумерками; измученный Эвмел заснул, едва бледный рассвет прокрался к окну.