Чтение онлайн

– Что вы имеете в виду – много горя перенесла? – спросил следователь.

– Старший брат Мары погиб на войне. Как герой. В сорок пятом. Мать получила похоронку и слегла. Помучилась два года, так и не выздоровела, померла… Очень хорошая была женщина. Добрая, душевная… Отец тоже начал хиреть… Через полгода Мара схоронила и его.

– Когда это было?

– В начале сорок восьмого.

– Другие родственники у нее были?

– В Москве никого. Осталась одна, как перст… Но свет не без добрых людей. Не бросили мы ее в беде. Помогали, чем могли. То дров подкинем, то картошки, то еще чего. Муж ездил за город, привозил… Ну а потом, когда она вышла замуж за Георгия, и говорить нечего! Иду в магазин, себе покупаю и им в обязательном порядке что-нибудь прихвачу. Деньги давала… Приезжала как-то ее тетя. Увидела, как мы к Маре относимся, уж так благодарила, так благодарила.

– Где живет тетя?

– В Пензе. Сестра отца Маргариты.

– Тоже Панина?

– Да, Ланина.

– Значит, вы жиди с Георгием и Марой одной семьей?– задал вопрос Кашелев.– И хозяйство было общее?

– Да как вам сказать… Сначала пытались вместе. Так оно, собственно, и было, когда Георгий учился. Стипендия – особенно не разживешься… А как только он стал зарабатывать, им захотелось самостоятельности. Может быть, и правильно. Молодые, свои интересы… Я помню, когда мы с мужем встали на ноги, тоже хотелось жить по-своему.

– Какую специальность имела Маргарита? Где работала? – продолжал следователь.

– Она фельдшер-акушер.– Велемирова печально поправилась.– Работала… Сегодня должна была в ночную смену идти.

– А дети есть?

– Были… Первый ребенок родился у Мары мертвым. Девочка. Второй раз родила сына. Георгием назвали, в честь отца… И надо же было такому несчастью случиться! – Валентина Сергеевна покачала головой.– Умер в три месяца… Задохнулся. Соской.

– Как так? – вырвалось у следователя.

– Вот так, в горло засосал… Такое горе, такое горе для нас всех! А можете себе представить, что пережила Мара! Ко всем ее бедам – еще и эта…

– Когда это случилось?

– Три года назад. В пятьдесят первом. Я же говорю: столько пережила, сердешная… да еще болезнь Георгия. Он ведь слаб здоровьем. Тоже мука мученическая…

– А что с вашим сыном?

– Легкие… Одно время вообще думали, что он не жилец на этом свете…

– Где работает Георгий и кем?

– В мастерской. Художником-гравером.

– Он сейчас на работе?

– Где же еще? Слава богу, работой своей он доволен, любит эту специальность. Зарабатывает хорошо. Правда, тратить разумно они так и не научились. Принесут деньги, радуются, словно дети малые. Шир-пыр, туда-сюда. В кино, в магазин. И обязательно что-нибудь повкусней да подороже… Для Мары – платье не платье, туфли не туфли… О завтрашнем дне уже не думают. Тут у них мир и согласие. А выйдут деньги, нет-нет да поскубутся. То он надуется, то она расплачется.

– И как часто было такое? Я имею в виду размолвки.

– В последнее время Мара особенно какая-то нервная была. Да и раньше случалось… Посмотрит на фотографию отца с матерью – и в слезы. А иной раз и без всякой причины… Спросишь бывало: Мара, доченька, что с тобой? Обидел кто? Говорит: жить не хочется. И весь сказ. Повешусь, говорит…

– Так прямо и говорила?

– Господи! Да вы у соседей спросите, не дадут соврать. Она и Гаврилкиной то же самое говорила. Гаврилкина напротив, через площадку живет… Муж как-то увидел: Мара одна у себя в комнате, с веревкой в руках. Он спрашивает: для чего веревка? Мара растерялась, ничего не ответила.

– Давно это было?

– Примерно месяц назад… Да что соседи? Участковый врач тоже заметила, что Мара не в себе. Настоятельно рекомендовала ей обратиться к невропатологу.

– Ну и как?

– Была Маргарита у невропатолога. Тот назначил лечение.

– Маргарита лечилась?

– Да, пила какие-то таблетки. Но видно, надо было уже не пилюли, а что-нибудь посерьезнее. В больницу положить, сильные средства применить… Что там говорить, мы тоже, наверное, виноваты – проворонили. А с другой стороны, неудобно вмешиваться. Тем более; Мара как-то болезненно реагировала на мои советы.

– А не было ли у Маргариты ссоры с Георгием, ну, допустим, вчера или сегодня утром?

– Нет-нет. Вчера вместе смотрели телевизор,– показала Велемирова на «КВН».– А утром Георгий уходил на работу в хорошем настроении. И Мара вроде выглядела нормально… Я слышала, сын сказал, что сегодня не будет ночевать дома – поедет к Аркадию.

– Кто это?

– Аркадий? Приятель Жоры. Правда, он старше сына лет на семь. Можно сказать, он и пристрастил Георгия к граверному делу… В Малаховке живет… Тоже несчастный человек: вернулся с войны без обеих ног, живет один. Заболеет – даже некому воды подать. Жора навещает его. Дорога дальняя, бывает, что и заночует. А то и поживет пару дней.

– Как воспринимала это Маргарита? Ну, что муж иногда не ночевал дома?– спросил Кашелев.

– Во-первых, это бывает не часто. Может, раз в месяц. Во-вторых, Георгий всегда предупреждает Мару. Она не против. Сама говорила не раз: съезди, проведай Аркадия.

– Значит, Георгий был верным мужем?– сделал заключение следователь.– Простите, что я интересуюсь этим, но…

– Понимаю, понимаю,– закивала Велемирова.– Хотите сказать, не из-за этого ли Мара?… Уверяю вас: на стороне у Георгия никого нет. Перед женой он чист. Да я и сама не потерпела бы такое. Воспитывали мы сына в честности, добропорядочности и верности.

– А Маргарита?

– Она держалась за Георгия, что называется, обеими руками,– убежденно сказала Валентина Сергеевна.

– Вы в этом уверены?

Велемирова на минуту задумалась. Может, вопрос Кашелева несколько поколебал ее убежденность.

– Я-то уверена,– произнесла она задумчиво.– Однако чужая душа, как говорится, потемки. Иди знай, что у человека на уме… Впрочем, напраслину возводить не буду…

За стеной послышался странный крик, низкий, протяжный, горловой.

Кашелев невольно бросил взгляд на дверь.

– Мурка,– объяснила Валентина Сергеевна.

– Кошка, что ли?

– Ну да.

– И с чего это она? – поинтересовался следователь, которому стало несколько жутковато: он считал, что некоторые животные (например, собаки) очень сильно переживают смерть хозяев.– Неужели из-за Маргариты?

– Она вообще какая-то дикая. Мара взяла ее к себе уже взрослой, с улицы. Мурка так и не стала домашней. Пропадает по нескольку дней… Не дай бог погладить…

– Царапается?

Кашелеву не давали покоя царапины на руках и лице умершей.