Чтение онлайн

Тит Ливий жалуется на то, что современники его мало верили авгурам и арусвициям. «Этими мелочами не следует пренебрегать, – говорил он, – потому что от них зависит судьба республики». Дух просвещения возникал уже и в Риме, когда Цицерон написал свой трактат о ничтожестве гаданий и предзнаменований, а Катон отвечал встревоженному гражданину, с ужасом рассказывавшему, что крысы съели ночью его сандалии: «Успокойся, друг мой, потому что случай, который ты рассказываешь, не предвещает ничего худого. Вот было бы другое дело, если бы сандалии твои съели крыс».

Рождение уродливого младенца считалось весьма дурным предзнаменованием, и вследствие этого родители сами убивали несчастных малюток или бросали их в Тибр для умилостивления гнева олимпийских богов. Раз как-то сова влетала в храм, и в тот же день у одного грека родился двухголовый младенец. Сенат собрался для рассуждения об этом столкновении неблагоприятных предзнаменований и, по совету авгура, новорожденного бросили в Тибр, а его родителей вместе с совою похоронили живых на Марсовом поле.

Римляне до того были суеверны, что войско едва не возмутилось против своего любимого вождя Октавия Августа, когда узнало, что он нечаянно надел правую сандалию на левую ногу. Даже в XVI столетии один из величайших астрономических гениев, Тихон Браге, трепетал при виде зайца и, если встречал его на дороге, то, оставив самые важные дела, возвращался домой.

Да что говорить о том, что было в старину, когда и наше поколение не совсем свободно от самых бестолковых предрассудков! Многие поныне думают, что выпавшая из печи головня или нечаянно погашенная свеча предзнаменует прибытие нечаянного гостя; то же самое говорят, когда увидят облизывающуюся кошку. Звон в ухе также имеет свое значение: если звенит в правом ухе, то предстоит беда, а если в левом, то счастье. Когда чешется правый глаз, то будешь скоро плакать; когда же левый, то смеяться. Чешущаяся правая ладонь предвещает скорую выдачу денег, а левая скорое их получение. Есть люди, которые считают счастливым предзнаменованием, когда пробежит по ним паук; а наши простолюдины никогда не убивают черных тараканов 4 , полагая, что они приносят счастье хозяину дома. Что до меня касается, то хотя и и не принадлежу к числу отъявленных трусов, но невольная дрожь пробегает по моему телу, и сердце судорожно сжинается при одном виде черного таракана, тогда как всякое другое насекомое и без отвращения могу взять в руки. Но если, по несчастию, отвратительное черное животное, которого один вид так для меня ненавистен, коснется моего тела, то со мною делаются судороги. А я как натуралист очень хорошо знаю, что это животное совершенно безвредно.

Но это уже пример антипатии, а не суеверий или предрассудка. Если бы и захотел оглянуться, то мог бы назвать многих очень умных и образованных людей, не предпринимающих ничего важного в понедельник или пятницу и страшащихся следствий нечаянно просыпанной за столом соли. Как часто случается видеть, что новый собеседник, являющийся за стол, где уже сидят двенадцать гостей, бледнеет и отказывается сесть, пока не выйдет из-за стола кто-либо из домашних или не выручит его прибытие нового гостя, – и все это во избежание того, чтобы за столом не было рокового числа 13, влекущего за собою, как известно, смерть одного из собеседников в течение того же года.

Но вот еще новая беда. Один из гостей – человек молодой и, следовательно, неопытный, незнающий, что известное положение вилки, ножа и ложки может повлечь за собою бездну несчастий, кладет эти орудия крест на крест на своей тарелке. Скорее уничтожьте этот роковой знак, иначе неотразимая смерть грозит неопытному юноше или одному из его близких родственников.

А ведь есть же люди, которым и три зажженные свечи, поставленные на одном и том же столе, нипочем!

Каждый из упомянутых предрассудков имеет свое основание, которое, впрочем, не всегда возможно отыскать. Только подробным систематическим развитием происхождения и постепенного распространения между людьми известных предрассудков можно показать, что ложь происходит часто от истины и делается ложью только вследствие самонадеянности и шаткости человеческого ума.

Не все однако ж суеверия и предрассудки прожили до нашего времени. Уже давно никто не верит ни в убийственный взгляд василиска, ни в возрождение Феникса, ни в саламандр, обитающих в огне, ни в нереид, тритонов, сирен, драконов, грифонов, крылатых змей и т. п., хотя большая часть этих рассказов основана на действительной форме животных первобытного миpa, которых окаменелые остатки мы теперь находим в разных напластованиях земной коры.

Не далее как в начале текущего столетия английские журналы извещали о красивой собою сирене, явившейся в Шотландии и имевшей зеленые длинные волоса и рыбий хвост. Она около полутора часов плескалась на поверхности моря, не оскорбляясь, что множество зрителей любовались обнаженными ее формами. Многие поверили этому известию. Что же удивляться, если находим у натуралиста Плиния, что в царствование Клавдия видели на морском берегу близ Лиссабона молодого тритона. Подобное же чудо случилось в Галлии во времена Августа. Тритонов и сирен видели везде, особенно в Африке. Павзаний, писатель правдивый и просвещенный, уверяет, что он сам видел тритона. Элиан рассказывает о засушенном тритоне, показывавшемся в Ливадии. По словам Фульгозия, в папство Евгения IV, тритон вышел на берег и похитил ребенка, но был преследован и убит. Он был совершенно также устроен, как всякий человек, только имел на лбу два рожка, за плечами два крылышка и плавательные перья на руках и ногах.

В 1547 году иезуит Генрихез собственными глазами видел девять хорошеньких тритонов, пойманных неводом в западной Индии.

Скажем теперь нисколько слов о симпатии и антипатии.

Один из древнейших писателей о симпатии называет ее сродством ума и сердца. Древние однако ж удивительно распространили круг этого сродства: по их мнения, слон имел сродство с бараном, потому что при виде барана будто бы утихает гнев раздраженного слона. Агриппа находит симпатии между виноградною лозою и оливковым деревом, а также между смоковницею и миртом. Подобного рода симпатии были также открыты между львом и петухом, вороном и совою, виноградом и капустою, и многие другие.

Математик Кардан уверял, что ящерица чувствуете симпатию к человеку, а по мнению Ронделя, все большие морские животные, не одаренные острым зрением, имеют вокруг себя прислужников из маленьких рыбок, которые стараются отыскивать для своего повелителя добычу и наводить его на нее. Это нечто вроде мальчика, который, по словам романса, водит слепого Велизария, хотя, не во гнев автору романса, Велизарий никогда не был водим мальчиком.

Натуралисты и философы в прошедшем столетии принимали два вида симпатии – чувственный и нравственный. Действия чувственной симпатии – чисто физиологические и механические. Их часто смешивали с естественными явлениями сильно развитых органов чувств или с животным инстинктом. Так младенец ищет грудь матери; животное умеет отличать полезную пищу от вредной; шерсть у лошади становится дыбом при виде льва или медведя; а собака отыскивает следы своего господина вследствие сильно развитых органов обоняния.

Нравственная симпатия имеет началом своим нравственное чувство, свойства индивидуальных характеров, нравы, обычаи и привычки. Встречаясь в первый раз с человеком, вы иногда чувствуете к нему влечение или отвращение, по-видимому ни на чем не основанные. Но разберите хорошенько ваши чувства, разберите свойства этой симпатии или антипатии, и вы увидите, что они берут свое начало в незаметном, так сказать, невольном суждении вашего ума, который при первой встрече с новым лицом делает по некоторым наведениям сравнение между качествами этого человека (которого вы часто вовсе не знаете) и между вашими собственными понятиями, наклонностями и вкусами. Повторяем, что ум, схватывающий весьма быстро характерные признаки, невольно и незаметно составляет сравнение по наведениям, ему свойственным, между новым лицом и вашими собственными качествами и выводит свое заключение. Действие это происходит так быстро и независимо от воли, что мы замечаем обыкновенно только один его результат или крайний его вывод.

Ясно, что все таинственное, которым старались объяснять странные чувства симпатии и антипатии, подходит под определенные законы, и строго логический пытливый ум может служить надеждой руководной нитью в этом темном лабиринте.

А у врачей и алхимиков XV и XVI столетий можно найти большие диковинки о симпатии. Фан Гельмонт рассказывает, что один брюссельский житель, человек очень богатый, потеряв в сражении нос, обратился к хирургу, предлагая ему огромную сумму, если он сможет вновь вырастить ему нос. Хирург согласился и, отыскав одного бедняка, которого организация, по мнению его, симпатизировала с организациею безносого брюссельца, уговорил беднягу позволить отрезать ему нос за вознаграждение десятью фунтами золота. Отрезанный нос был приставлен брюссельскому гражданину и прирос как нельзя лучше, потому что нос симпатизировал с остальным организмом. Спустя несколько лет бедняк, продавший нос, умер: проданный член начал холодеть на лице нового своего хозяина, загнил и вскоре вовсе отпал, потому что он все-таки имел более симпатии с организацией старого хозяина, чем нового. Фан Гельмонт ссылается на свидетельство многих брюссельских жителей, могших подтвердить справедливость факта. Но так как этому делу прошло около трех столетий, то справки навести будет довольно мудрено.

Лежандр рассказывает о двух близнецах, из которых один почувствовал сильную боль в груди в то самое мгновение, когда близнец его был ранен в сражении, и именно в грудь. Сражение это происходило в Италии, а первый близнец находился в то время в Париже.

Этьен Пакье приводит пример других двух близнецов, из которых одного хотели уморить голодом в тюрьме. Но все старания оставались тщетными, потому что близнец, находившийся на свободе, преисправно кушал за двоих; когда же заключенному отрубили голову, то близнец его также мгновенно умер, и после его смерти найден красный рубец на шее.