Чтение онлайн

Несколько вакилу, вклинившись в последние ряды батако, схватили трех воинов, желая взять их в плен и получить за них выкуп. Батако делали тщетные попытка освободиться. Большая часть их племени уже отступила, лишь несколько человек продолжали отбивать атаки врагов. Вакилу, обезоружив трех батако, потащили их к краалю. Судьба воинов была бы решена, если бы в этот момент из ночной темноты не выскочил Йонго. Увидев, что его соплеменникам грозит позорный плен, Йонго, словно лев, защищающий своих детей, бросился на противников, размахивая ружьем как дубиной. Растерявшиеся было батако устремились за своим вождем. Ожесточенная схватка продолжалась несколько минут. Вакилу, узнав по властным выкрикам и командам, подаваемым Йонго, что перед ними вождь племени, оставили своих пленников и накинулись на него. К месту боя подбежало. еще несколько вакилу. Они бросились все на йонго, стараясь повалить его и захватить в плен, Йонго стоял на земле твердо, и ярость удесятеряла его силы. Он скорее убил бы себя, чем сдался врагам. Батако отчаянно защищали своего вождя, но их было слишком мало. Враги вцепились в Йонго со всех сторон, и он, споткнувшись о лежащее на земле тело, упал. Вакилу радостно закричали, торжествуя победу, но Йонго в тот же момент снова встал на ноги, подняв на себе четырех воинов, вцепившихся в него мертвой хваткой. Он напряг все свои силы, сделал несколько шагов вперед и вдруг, отбросив нескольких противников, вырвался из их кольца. Повернувшись лицом к наседавшим вакилу, он яростно взмахнул длинным ружьем, и те отскочили от него. Вакилу схватили луки и принялись обстреливать отступающих батако. Одна из стрел попала в шею Йонпо. Он вскрикнул и покачнулся, но верные воины подхватили его под руки.

Наконец они добрались до опушки леса. Здесь собралось уже все племя. Могучие вековые деревья защищали людей от пуль и стрел.

Всю ночь уходили батако от преследователей, продираясь сквозь заросли, в кровь раздирая тела об острые, твердые колючки. Наконец идущие впереди остановились на берегу болотца, тускло поблескивавшего в темноте. Враги были далеко позади. Касанда нашел мать и брата. Набетуну держала на длинном ремне одну из коз, другую Нкайна потерял во время бегства. Набетуну, как и многие другие женщины, была обвешана кожаными мешочками с сорго и мукой маниока. В руках у Нкайны были тыквенная бутыль с пальмовым вином, две глиняные посудины и несколько свернутых шкур. Это было все их имущество. Они не решились бросить его даже в минуту смертельной опасности. Пес Мпутум подошел и потерся о ногу Касанды, как бы сообщая о своем присутствии.

Два воина подвели к воде раненого Йонго. Стрела пронзила ему шею. Из трех колдунов до болотца удалось добраться лишь одному Ифофу. Колдун вынул из шеи Йонго стрелу, приложил к ране лечебную праву и сжег на огне в жертву великому богу Чамбе живую курицу. Когда рассвело, Йонго скончался, хотя, по словам Ифофу, это было против воли богов.

Батако вырыли две могилы, чтобы сбить с толку злых духов.

Духи, враждебные человеку, не должны знать, в какой из них лежит тело Йонго. Вождя похоронили головой к краалю, предварительно положив с ним заряженное ружье: кто знает, с каким зверем придется встретиться ему в далеком путн! Затем зажарили козу, и старейшины, усевшись вокруг могилы, в последний раз поели вместе со своим вождем. Потом выкопали в могиле небольшую ямку, положили туда лучший кусок мяса и вылили бутылку пальмового вина. Далекий путь предстоит Йонго, и он должен подкрепиться, чтобы веселее было идти… Затем, по древнему обычаю, несколько воинов высекли Ифофу за то, что он плохо лечил вождя племени и не смог умилостивить великого Чамбе. Немезис должен был кричать как можно громче, чтобы умерший тоже мог его слышать. Ифофу не заставлял себя просить: он кричал на весь лес, и Йонго должен был быть доволен. Около полудня появились передовые разведчики вакилу, и батако, потерявшие много воинов и боевого вождя, не приняли боя. Племя двинулось вглубь леса, к подножию горы Кедачумви, к земле, никому не принадлежавшей.

Племя батако поселилось у подножия Кедачумви. Вокруг простирались болота. Тяжелые, удушливые испарения насыщали воздух, Высокие деревья почти не пропускали света, заслоняя небо своей густой листвой. В таких местах обычно много мух це-це, приносящих смерть и людям и скоту; в особенности скоту, который мухи заражают страшной, неизлечимой болезнью - наганойНе случайно пустовала здесь земля. Но делать было нечего, и батако осели в этом мрачном лесу.

Касанда получил свой участок и вместе с Нкайной с утра до ночи рубил деревья, расчищая землю для посева сорго, маиса и маниока. Касанда валил деревья быстрее всех. Когда его топор слишком нагревался от частых ударов, он брал другой, и работа ни на минуту не прекращалась.

Не успели Касанда и Нкайна расчистить свой участок, как их единственная коза заболела наганой. Несколько дней ходила она, покачиваясь и спотыкаясь, а затем околела. Даже немезис Ифофу, несмотря на все просьбы Набетуну спасти козу, не стал обращаться к своим богам: он знал - нагана неизлечима. У соседей тоже погибали козы.

Теперь очередь была за людьми.

Батако знали, что сонная болезнь, приносимая мухой це-це, проявляется лишь через несколько недель, и они со страхом думали об этом. Человек, которого укусила муха це-це, обречен на смерть. Несколько лет назад одно из соседних с батако племен целиком вымерло от сонной болезни. И батако могла постичь такая же участь. Оставаться здесь было нельзя.

Вновь избранный вождь Мпеси не отличался ни умом, ни храбростью и не знал, что предпринять. Он послал Касанду и Нкайну, который должен был скоро стать воином, посмотреть, не ушли ли вакилу и белые с земли батако.

И Касанда с Нкайной отправились в путь.

Лишь к вечеру второго дня добрались они до родных мест. Они переночевали в дупле баобаба, выгнав оттуда змею габуну, и рано утром вышли на опушку леса. Там, где когда- то стоял их крааль, сейчас было большое поле. Ни пальм, ни хижин уже не было. Воинов вакилу тоже не было видно. Лишь попрежнему белели палатки мзунгу. Около леса ходили огромные слоны - хумба-хумба - с погонщиками на спине. Слоны поднимали хоботами тяжелые деревья, которые валили рабочие-негры, и относили их в центр поля. Ни Касанда, ни Нкайна никогда не видели, как работают хумба-хумба.

Имбонбо Длинный Язык рассказывал как-то Касанде, что далеко за их лесом, на реке Уеле, мзунгу учат пойманных слонов работать на себя, но Касанда не поверил ему: как мог слабый человек заставить трудиться на себя такое сильное животное!

Братья долго смотрели, как уничтожают их лес - лес, который они с детства привыкли видеть из своего крааля. Скоро это место совсем нельзя будет узнать. Крааля и пальм уже нет; не будет и леса. Они поднялись и молча пошли обратно. Батако никогда больше не вернутся еюда: хитрые мзунгу прочно завладели их землей. И у Касанды стало горько на сердце.

Альбер Сантегью, вербовщик рабочей силы компании «Катанга юнион миньер», второй день вместе с тремя солдатами пробирался через лес к новому краалю батако. Сантегью был человек железного здоровья, чем он, по его словам, был обязан коньяку, который он употреблял в большом количестве.

Больше двадцати лет занимался Альбер Сантегью вербовкой рабочей силы в Африке, с тех самых пор, как ему удалось ускользнуть из рук сыскной полиции на родине, в Антверпене. Впрочем, имя его звучало тогда несколько иначе, но до этого сейчас никому не было дела, да и никто не интересовался его прошлым: Сантегью был хорошим вербовщиком, а компания очень нуждалась в таких людях. Сантегью умел подкупать вождей племен, и те посылали своих негров работать на рудники. Он был смел и не боялся один заходить в такие дебри, куда никто из белых не решался заглядывать без отряда солдат. Сантегью мог прекрасно защищаться. Его парабеллум почти не знал промаха.

До сих пор Сантегью не мог пожаловаться на свою профессию. Каждый завербованный им и доставленный на рудник негр приносил ему несколько сот франков дохода. Но работать становилось все труднее. Негры неохотно шли на шахты, и вожди племен, получавшие от Сантегью немалую мзду, силой заставляли своих соплеменников работать на белых. Теперь Сантегью приходилось все чаще и чаще забираться в такую глушь, куда еще не проникали другие вербовщики, так как компания требовала все больше и больше рабочих, особенно для урановых рудников в Тинковелью. Компания хорошо зарабатывала на урановой руде, поставляя ее американцам, которые делали из урана атомные бомбы.

Сантегью мало занимал вопрос о том, что собираются делать американцы со своими бомбами. Он сам не любил мешать людям добывать деньги так, как они считают это нужным, и не терпел, когда кто-нибудь совал нос в его дела. Он сердито спорил, когда слышал разговоры о запрещении атомной бомбы. Эти неприятные люди, появившиеся даже здесь, в колонии, хотели лишить его, Сантегью, работы. Они думают, что своими подписями под Стокгольмским воззванием смогут запретить атомную бомбу. Напрасная затея! Однако Сантегью все же испытывал сомнение. У него не было уверенности в завтрашнем дне. Если бомбы запретят, спрос на негров сразу упадет, и он может остаться без работы.